Это был не я...

      Неясный полусвет пробивался под веки. В голове слышалось шуршание… или жужжание. Сквозь него едва различались одинокие, обрывочные слова.       Память ни в какую не соглашалась вспоминать произошедшее…       Я постарался пошевелить головой. Боль тут же напомнила о себе колючими ударами в фантомных руках и ногах. Тела не чувствовалось. Я словно висел где-то в воздухе и растворялся в нём…       − Не желаю ничего слушать!       Громкий женский голос разорвался в голове. Меня словно выкинуло в реальность. Боль волной прошлась по телу, парализуя меня. Что-то тяжёлое и тёплое опустилось на мои ноги…       − Как вы могли допустить такое?! Алан, твоя вина! Почему проглядел? Куда смотрел Оникс?       − Госпожа де Стэн, нельзя винить его одного!       − Ты прав, друг мой Моррисон, ты абсолютно прав. Где носило вас с Нэей? Почему не почувствовали тень?!       − Госпожа де Стэн, это не тень!       − А кто, по-вашему? Сам Тёмный Лорд? Думаете, он упустил бы такую возможность?       − Госпожа де…       − Не желаю ничего слушать! — Крики женщины действовали на меня, как очередной Круциатус. Стиснув зубы и зажмурившись, я извивался от боли.       Внезапно стало тихо. Боль схлынула так же неожиданно.       Я приоткрыл глаза. Суровая женщина с длинными седыми волосами сидела передо мной, её холодные пальцы касались моего лба. За ней я успел разглядеть несколько встревоженных лиц. Произнесённое злобным шёпотом «По мирам!» было последним, что я сумел запомнить…

***

      Сознание вернулось ближе к утру. Вся комната была наполнена синеватым полумраком, в котором угадывались чёрные очертания предметов. Свет долетал откуда-то сбоку.       Снова попытался повернуть голову. Успех…       Их было двое. Алан и Эва. Её я не знал совершенно; его — не узнавал. Они сидели на широком каменном подоконнике, между ними стоял зажжённый светильник — тот самый, с лилиями.       Лица девушки я не разглядел: она сидела спиной ко мне. Смог лишь рассмотреть собранные в красивую прическу волосы, тяжёлые, расшитые золотом складки тёмно-алого платья. Напротив неё, свесив одну ногу и обнимая колено другой, сидел профессор. Только был он какой-то… другой. Молодой, не такой строгий и суровый. И голос его звучал звонче…       − Так что же, принцесса, кто выбирал принца тебе? — бодро поинтересовался профессор, и светильник озарил его новое, смягчившееся лицо, украшенное улыбкой.       Она тихо рассмеялась.       − Я сама. Правда, мой принц уже несколько лет был королём… − Пламя светильника дрогнуло, потревоженное вздохом.       − И это не брак по расчёту?       − О каком браке речь! Ниэхиру было совсем не до этого! – В голосе Эвы послышалась обида. Профессор поднял руки в извиняющемся жесте.       Помолчав, она наклонила голову и продолжила:       − Его народ пришёл в соседние земли издалека. Сначала на разведку ходили его воины — мы часто видели их ладьи летом, − потом пришёл сам Ниэхир с дружиной и отрядом ремесленников, чтоб отстроить новый город. Постепенно новопоселенцев становилось всё больше и больше, и скоро сама королева должна была прибыть в новый дворец. Но случилась трагедия. В ту весну стояли сильные дожди, и мы всерьёз опасались, что случится наводнение. И река вышла из берегов. Нас спасли укрепления — не первый век живём на этой земле… Наводнение унесло жизни многих новопоселенцев. Среди них была королева… − Эва наклонила голову. Тёмные пряди скрыли её лицо.       − Прости… − Снейп потупил взгляд, перебирая сжатыми в замок пальцами.       − Не извиняйся, не за что… − Она встряхнула головой, поправляя упавшие локоны. − Новопоселенцы просто не успели подготовиться к столь серьёзным событиям, а нашу помощь не приняли, объясняясь неспособностью что-то дать взамен.       − Разумно… − проронил профессор.       Эва слегка кивнула и продолжила:       − После наводнения к нам сразу же прибыли гонцы от Ниэхира с мольбой спасти тонущее царство. Отец немедля отослал туда отряды солдат с братом во главе. Позже, когда путь стал безопасней, туда направилась и я.       − Миссионер… − тихо пошутил Северус.       − Может быть… Я думала, что должна помогать жителям царства, а на самом деле помогала ему одному… − Девушка пожала плечами. − Сначала это была просто приветливость и услужливость, потом всё переросло в дружбу и взаимное уважение… потом в сумасшедшую привязанность… − Эва вскинула голову и усмехнулась. В ту секунду глаза её были закрыты, а на лице отражалась спокойная улыбка. Так улыбалась Гермиона. Там, в алькове… − Не могу объяснить. Наверное, я не ошибаюсь… Мы отучили друг друга оглядываться по сторонам — мы были рядом, а значит всё в порядке. А потом он сказал, что не отпустит меня. Никогда. Свадьба была нашим обоюдным решением. Через год на свет появился наш сын.       Огонь тихо потрескивал в светильнике. Северус невидящим взглядом смотрел на него. Эва повернула голову к окну, складки её платья зашелестели.       − Так, значит, он?..       − Только здесь, − проронила она. − В этой жизни. Мы не венчались с Ниэхиром, и после у каждого будет своя дорога… Он найдёт её, а я…       − А ты примешь Сумеречную корону, уже все об этом знают.       − Скажите пожалуйста, с какой скоростью распространяются новости, − рассмеялась Эва. — Вы, пожалуй, и о предыстории знаете?       − Знаем. — Северус скрестил руки на груди и закинул ноги на подоконник. — Но требуем объяснений. Как вас — его в частности — угораздило-то?       Эва спустилась с подоконника, подошла к столу, стоящему посреди комнаты, и начала переставлять флаконы с зельями. Мне пришлось сползти вглубь кровати и пригнуться к подушке. Ни Эва, ни Северус ничего не заметили.       − Так что там с предысторией? — напомнил он.       − Переход выдался слишком тяжёлым. — Эва развернулась лицом к Северусу. В руках она держала длинное чёрное перо. — Фениксу-то ничего, а я долго не могла оправиться от ран. А так как я ещё и ослушалась приказа, то госпожа де Стэн не стала меня никуда отправлять. Вот и пришлось остаться в Чертогах. С ним… − Эва закрыла глаза и, прикоснувшись пером к переносице, вздохнула. — Мне сложно говорить об этом… У нас уговор. Он поклялся отдать мне все годы, которые суждены. Ни днём меньше. Он ждёт меня. И я тоже жду. Жду часа, когда смогу стать такой, какой была там, в Чертогах. Жду часа, когда смогу стать обычной собой, какой я всегда была дома, с мужем и сыном. А жить, как сейчас, вот в таком пограничном состоянии — сложно.       − Жалеешь, Эва? — Северус прислонился спиной к стеклу. Свет огня падал только на половину его лица, отчего оно казалось строгим и суровым.       − Алан, а ты жалеешь? — Огонь отразился в янтарных глазах девушки. — Разве ты жалеешь о том, что тебе пришлось прожить полжизни в облике человека, прочувствовать радость, счастье, любовь, горе, успеть привязаться к кому-то?       Профессор не ответил. Эва стояла, облокотившись на стол, он рассматривал свои ботинки. За окном забрезжили первые лучи солнца.       − Мы живы, Эва, − ответил профессор, уверенно поднимая голову. − Мы живы, и у нас гораздо больше свободы. Уже ради этого — ради настоящей жизни, а не маленьких эпизодов с одинаковым сценарием «от и до» − можно выдержать всё. — Северус встал. Едва заметная усмешка скользнула по его лицу. — И у меня с ним тоже есть уговор.       Эва положила перо на стол и направилась к подоконнику. Пока Снейп не видел меня за ней, я постарался подползти к краю кровати, чтобы видеть обоих. Слишком резкое движение подействовало, как уменьшенная копия Круциатуса…       Кто-то сел рядом со мной, и по всему телу разлилось успокаивающее тепло. Я приоткрыл глаза: Эва, положив руку мне на лоб, сидела рядом; из-за её головы смотрело встревоженное и строгое лицо профессора.       − Не бойся, − тихо произнесла она. — Всё хорошо… − И два силуэта слились с сине-серой дымкой…

***

      Очнулся я оттого, что нечто холодное и влажное касалось моей руки. Я постарался открыть глаза, но слишком яркий свет не позволил этого сделать. Окружающий мир сжался до узкой полоски из неясных, размытых очертаний. Что-то рыжее промелькнуло в ней и исчезло из поля зрения.       − Ты уже пошёл? — Тихий голос и шелест постепенно пробуждали меня.       Мимо промелькнуло коричнево-алое пятно. Что-то противно скрипнуло. Душный воздух комнаты разбавили свежие порывы ветра.       − Иди… − печально произнёс чей-то голос. — Обними их всех за меня. Если выйдете к реке, к воде близко его не пускай: холодно… − Что-то жалобно заскулило, снова послышалось шуршание. — Ну всё, иди. Иди…       Картинка перед глазами стала более чёткой. Мне наконец удалось полностью открыть глаза и оглядеться.       − Проснулся? — На стул возле кровати села девушка в алом платье. Вчерашняя собеседница профессора.       На этом наш разговор остановился: никто не решался продолжить его. Она не стала заваливать меня вопросами о самочувствии и прочей ерунде, я же просто не знал, о чём её спрашивать.       Её лицо было спокойно. Красивые, медового цвета глаза были опущены и смотрели куда-то вниз, мимо меня. Уголки тонких, плотно сомкнутых губ не были приподняты или опущены, отчего лицо казалось и печальным, и радостным, но настоящего настроения уловить было нельзя. Тёмные волосы были сколоты заколкой, уже не такие аккуратные и немного спутанные пряди волнами ложились по спине и спадали на плечи. Украшений почти не было: только маленькие бриллиантовые серьги поблёскивали из-под выбившихся прядей, и отражало свет, падавший из окна, золотое кольцо на безымянном пальце.       Я снова перевёл взгляд на её лицо. Прямой нос, точёный профиль, нежное, прекрасное и величественное лицо — древние мастера вполне могли бы увековечить в её чертах какую-нибудь мифическую богиню.       Я ещё раз окинул девушку взглядом. Почему-то мне примерещилась золотая диадема на её голове и длинная, богато украшенная мантия на плечах.       − Вы Эва? — осторожно спросил я, примеряя такое простое имя к образу с диадемой.       Эва подняла голову и приветливо улыбнулась.       − Оказывается, ты уже знаешь меня, − произнесла она негромким и ласковым голосом.       − Я слышал, как профессор звал вас этим именем.       Эва немного наклонила голову.       − Так ты слышал наш разговор?       − Да. — Я отвернулся и попытался смотреть в потолок, но всё равно перевёл взгляд на Эву. Так не хотелось задевать её.       Девушка смотрела в окно. Видимо, ночью им спать совсем не пришлось. А если и пришлось, то неспокойно. Тонкая, почти невидимая, высохшая дорожка тянулась по щеке Эвы. Почему она здесь?       − Это плохо? — произнёс я, стараясь подняться и посмотреть в ту же сторону, что и она.       В ответ девушка покачала головой и протянула руку, помогая сесть.       − Ты ведь многого не понял. Ни про меня, ни про корону, ни про Алана…       − Но он же Северус…       − Тебя это не касается.       − Но почему, Эва? — С ног на голову начало переворачиваться даже то, что никак не могло быть загадкой. Единственный человек, которому я всегда мог довериться — и он оказался… кем-то другим, незнакомым… Почему даже здесь загадки?       − Потому что это не моя тайна, и я не могу её выдать.       − Но Эва. Вы… вы знаете, что мне предстоит?!       − Все мучения — вот отсюда. — Девушка коснулась пальцами моего лба. — Тебя напрасно волнуют эти тайны. Тем, кто должен о них знать, они известны. Но с тобой никак не связаны.       − Вы серьёзно? Профессор Снейп — единственный мой помощник, а я о нём совсем ничего не знаю? Эва, поймите: я… я совсем запутался.       − В чём? — Эва скрестила руки и откинулась на спинку стула. − Ты всегда следовал определённому плану.       − Определённому плану, − повторил я с горькой усмешкой. — Бессердечная. Знали бы вы, к чему этот план приведёт.       − Я знаю, Драко. — Эва протянула руку и осторожно поправила упавшие мне на лоб волосы. — И Алан знает. И Моррисон с Нэей. Это очень сложный план, местами абсурдный и жестокий — но другого у нас нет.       − И что, в вашем плане прописано, что я должен свихнуться? — Я уставился на Эву. Она сидела, откинувшись на спинку и подпирая подбородок кулаком. — Что же вы молчите? Отвечайте!       − Скажи мне, Драко, ты никогда не думал, что тебе известен не весь план? Что многое уже сделано и подготовлено?       Вопросы Эвы смутили меня. Воспользовавшись заминкой, она задала ещё один:       − Не кажется ли тебе, что если бы ты действительно должен был сделать это, тебя бы как-то отправили, к примеру, в кружок наёмников. Или преступников.       − Пожирателей Смерти забыли, − хмыкнул я.       − Да? — протянула Эва. — А ты всё-таки причисляешь себя к ним?       Очередной вопрос в лоб. Предпочту отмолчаться. Странно, но ведь она даже и права в чём-то…       − Так разве не могло это всё отразиться на твоём окружении? Нет, я ни в коем разе не утверждаю, но, − девушка хитро улыбнулась, − мы с Аланом и Нэей совсем не похожи на убийц, не так ли? А Моррисон не стал бы врать.       − Скажите, Эва — только честно: вы фаталистка?       − Разве это имеет значение? — Эва скрестила руки. — И я же не говорю, что всё есть так, как кажется мне. Я просто предполагаю. — Эва наклонилась ко мне, будто хотела сказать что-нибудь секретное. — Никто не сказал «да», но никто не сказал и «нет».       − Абсурд. — Я закатил глаза. — Это всё бессмысленно.       − Знаешь, детальки пазла по отдельности тоже кажутся чем-то глупым и несуразным…       − Почему вы так любите говорить загадками?       − А почему ты так любишь ставить всё под сомнение? — Эва немного повысила голос и, выпрямившись, глянула на меня, слегка наклонив голову. Воображаемая диадема превратилась в массивную корону — и такая ей бы подошла. — Ты сам признаёшь, что всё это очень странно — так почему бы не играть по этим странным правилам. И заметь, − Эва чуть прикрыла глаза, отчего в её взгляде появилась укоризна, − и Гермиона, и Нэя, и Моррисон, и даже профессор появлялись внезапно, но — удивительно! — очень вовремя. Так что же ещё может пойти так же неожиданно?       Эва перевела взгляд на висящие на стене часы.       − Урок с минуты на минуту кончится, − произнесла она, поднимаясь.       Подойдя к столу и взяв с него несколько свитков, девушка переставила пару склянок, прошлась по комнате, поправила шторы и направилась к лестнице, ведущей в класс.       Она уже положила ладонь на дверную ручку, как вдруг остановилась и всем телом повернулась ко мне.       − И разве нас здесь так много для того, чтобы бросить тебя одного в трудную минуту?       Ещё пару секунд Эва постояла возле двери, смотря на меня и словно желая что-то сказать мне. Потом она отвернулась, махнула головой и вышла.       Я лёг на спину и задумался. Разговор с Эвой впустил некоторые сомнения в мои мысли. Если хорошенько подумать — то она и права. Ведь со мной происходят и хорошие, а иногда и спасающие жизнь странности…       Шаги Эвы давно затихли. Она, наверное, уже о многом успела переговорить с Северусом. Иногда до меня долетали обрывки их говора. Или это ветер гудит у меня в ушах…       Я повернул голову набок, лицом к комнате. Перед глазами стало темно. Эва завесила половину окна, а шторы у профессора в комнате тёмно-коричневые. Но разве не туча надвигается на меня?       Перед глазами побежали какие-то скачущие тени. Я, кажется, засыпаю… Лес начинает редеть, и конь, скачущий во весь опор, выносит меня в степь — бескрайнюю, жёлто-сухую, выжженную солнцем степь. Где-то позади меня скачет ещё один всадник в чёрной робе и такой же чёрной маске, закрывающей лицо.       Подпрыгиваю на крупе коня и вцепляюсь в его гриву мёртвой хваткой. Вся земля изрыта: здесь яма, там канава, а тут громадные комья земли. Усевшись понадёжнее и не выпуская гривы, я оглядываюсь назад. Всё та же безжизненная и скучная жёлтая степь, никаких всадников. Кроме меня-я-я-я…       Чьи-то цепкие руки подхватывают меня в воздухе. Всё ещё дёргая ногами от страха, успеваю заметить, что конь поскакал дальше, оставив позади длиннющую канаву, из-за которой он и споткнулся.       − Туда, дружок, беги туда. И быстрее, у тебя лишь несколько минут… − Что-то чёрное взлетело в небо и уже успело стать едва заметной точкой. Я же побежал туда, куда было указано. Всадник не появлялся.       Я взобрался на словно выросший из-под земли холмик. Совсем рядом со мной не на жизнь, а на смерть бились хрупкая, тоненькая девушка и огромный, будто покрытый сажей великан с обугленными руками. Я быстро сбежал вниз и бросился к девушке.       Огромный великаний кулак каким-то чудом не сломал её. Она навзничь упала на землю, её меч отлетел в меня. Я поймал его и тут же запустил им в великана. Рука предательски дрогнула: «Промахнулся!»       Как чёрный ветер, всадник пролетел мимо меня. Догнав летящий меч, он сильным толчком направил его и через секунду поразил великана.       Как только на его коже нездорового, землистого цвета проступила первая капля чёрной крови, мир вокруг затормозил. Я увидел всё со стороны.       Вот всадник скачет за мной с самого начала пути. Вот кто-то в чёрном наблюдает за мной с высокой старой ели и бросается ко мне, когда споткнувшийся конь подбрасывает меня. Вот девушка падает на груду одеял, а под разорванным корсажем платья виднеются тяжёлые доспехи. Вот великан падает в уже вырытую могилу. Вот стоят возле неё две чёрные фигуры, и одна говорит другой: «Аз есмь мукам его и хвори чумной конец…»       Всё уже было подготовлено. Всё уже было сделано… Уже!       Я резко сел в кровати. Прерывисто дыша, огляделся вокруг. Ни леса, ни степи, ни чёрных фигур не было. Освещена была лишь одна часть комнаты: другая была в тени из-за тёмно-коричневой шторы. Сидя у освещённой части подоконника и положив под голову руку, спала Эва.       Я осторожно окликнул её. На границе света и тени мне уже чудилось, что она услышала, вздрогнула, повернулась ко мне. Но Эва не двигалась.       Её волосы совсем растрепались, заколка съехала куда-то набок. Голова лежала на согнутой левой руке, а правая оставалась вытянутой, ладонь полностью лежала на подоконнике. На безымянном пальце сиротливо поблёскивало кольцо.       Я позвал её снова, и снова, и снова — без ответа. За дверью началось какое-то движение — пожалуйста, пусть это будет профессор. Но в классе всё стихло.       Я повернулся к окну и хотел опять позвать Эву, но новый звук, донёсшийся из кабинета, заставил меня вздрогнуть. Что-то тонкое, полуметаллическое упало на пол с неприятным, как будто крутящимся волчком звуком…       − Эва! — Девушка даже не шелохнулась.       Собрав все силы, я слез с кровати. С непривычки меня зашатало, и мне пришлось сесть на матрас, чтобы не завалиться назад. Когда голова перестала кружиться, я посмотрел на Эву. Казалось, что расстояние между нами исчисляется милями, хотя мне до неё — пара шагов.       Я поставил одну ногу чуть впереди другой. Теперь опора чувствуется крепко. Оттолкнувшись рукой от кровати, я нелепыми, скачкообразными шагами дотащился до Эвы и ухватился руками за спинку стула.       − Эва! Эва, что с вами? — Я как можно сильнее потряс её за плечо. Что-то с глухим стуком упало на пол. Заколка.       − Эва, да что же с вами! — Я обхватил её голову руками. Она безвольно откинулась назад. Ресницы были плотно сомкнуты, на лице не отражалось ничего — даже простого спокойствия. Так бывает только при очень глубоком сне. После него уже не просыпаются.       Я снова потряс её за плечи. В панике никак не получалось сообразить, что предпринять, кого позвать, куда посмотреть…       Случайно замеченный под рукой Эвы кусок бумаги перетянул моё внимание. Обнимая девушку одной рукой, я вытащил его, чтобы рассмотреть.       Это был детский рисунок. Все когда-то рисовали такие. Огромное жёлтое солнышко с чёрточками-лучами, зелёный луг с цветочками, замок с разноцветными флажками и семейный портрет на фоне всего этого великолепия. Я присмотрелся. По чётким и строгим линиям было понятно, что замок рисовался с помощью взрослого. А вот сами портреты явно принадлежали руке ребёнка.       На берегу реки, который покрывали огромные разноцветные ромашки, стояла королевская чета: королева — в ярко-оранжевом платье в пол, король — в фиолетовом костюме и зелёной мантии. Между ними, держа их за руки, пританцовывал маленький принц в синих штанишках и жёлтой рубашке. У ног королевы юный художник изобразил коричнево-жёлтое пучеглазое существо — собаку, что ли? — с высунутым языком.       Все герои на картинке улыбались, их улыбка была прорисована ярким красным карандашом. А ещё они все были большеглазыми: у короля с принцем это были жирные голубые точки, у королевы — жёлтые, у собаки — чёрные.       Рядом с солнцем было накарябано несколько непонятных мне слов.       Держа рисунок в руке, я перевёл взгляд на Эву. Отдельные детальки пазла: и эта воображаемая корона, и кольцо, которое постоянно бросалось мне в глаза, и просьба обнять всех и не пускать кого-то близко к реке, и почти высохшая дорожка на щеке − сложились в общую, чёткую картину.       − Эва! — Я с новой силой встряхнул её. — Даже не думайте! Эва, слышите? Эва!.. Эва, я верю вам! Эва!       Девушка зажмурилась и потёрла лоб пальцами левой руки. Резко убрав руку от лица и махнув головой, она наконец открыла глаза.       − Драко? — тихо удивилась она. — Почему не лежишь, ты ещё не совсем…       − Эва, Эва, с вами всё в порядке?       − Что здесь происходит? — Мы оба повернули головы. В дверях стоял профессор, держа в руке поднос со склянками. — Со всеми всё хорошо? Кому помочь?       Мы с Эвой одновременно выкрикнули имена друг друга. Мой растерянный взгляд встретился с таким же взглядом Эвы.       − А теперь ещё раз. И по одному, пожалуйста…       Профессор долго выпытывал, что же с нами произошло, попутно напоив каждого каким-то настоем. Я рассказал о сне и обо всём, что было после, а Эва как-то ловко уходила от ответа, говоря, что тоже уснула, так как сумасшедший вечер и бессонная ночь всё же дали о себе знать. На мои вопросы о слишком странной позе и отсутствии реакции на оклики она ответила той же усталостью, после чего пошутила о моей любви к слишком умным словам, чем явно дала понять, что у неё всё прекрасно. И только просьба Северуса отойти с ним «на пару слов» и её взгляд говорили, что не в усталости дело.       − Что же, − произнёс профессор, поднимаясь с места, − пошли. А вам, мистер Малфой, стоит немедленно вернуться в постель.       − Опять?       − Ты ещё не совсем оправился, Драко, − проговорила Эва. — Тебе надо ещё отдохнуть.       − А если что-то опять случится?       − Можешь мне верить. — Эва сжала мою руку в своей. — Ничего не случится.       …Дверь почти бесшумно закрылась за ними. Стук обуви по лестнице и шуршание платья скоро затихли. Я повернул голову и закрыл глаза. Ну что ж, посмотрим…