Японская землянка

- Стойте. Беглецы остановились, едва за ними закрылась дверь корпуса, и оглянулись. Тут же послышались недовольные возгласы: - Ну что стоим? - Нам тут ещё год торчать?! - Никого не ждать! - Тихо, - спокойно сказал Сугавара, и все сразу замолчали. Он был негласным лидером, его уважали и действительно слушались. - Что случилось, Цукишима? - Я не пойду, - твёрдо сказал высокий блондин в старых, чудом не сломавшихся во всей этой кутерьме, очках. - Как это?! - возмутился Нишиноя. - Мы готовили побег месяцы! - поддержал его рыжий Хината, однако, почувствовав на плече тяжёлую руку Кагеямы, притих. - Я понимаю, - тихо сказал Сугавара и тепло усмехнулся, будто не было этих месяцев ада: - Не можешь без него, да? - Цукишима только хмыкнул в ответ, опуская глаза. За эту доброту, умение закрывать глаза на жуткие подробности жизни, Сугавару любили в том числе. Он сам никогда не отличался проявлением хоть каких-то чувств. - Что ж, как знаешь. Я так думаю, ты уже всё решил, да? - Да, Суга. Прощайте, придурки, - Кей криво улыбнулся одним колесом рта и, не оглядываясь, пошёл к корпусу. Уже у самой стены он не выдержал, повернулся, но, будто сам устыдившись своей сопливости, быстро развернулся и вскоре скрылся за дверью потайного хода. - Прощай, Цукишима Кей, - сухо прошептал Сугавара, чтобы не расплакаться. Ещё одного нет. По привычке хотел сжать руку Дайчи, но, вспомнив о чём-то, всё же не сдержал слёз. Сухой, злобно-безразличный ветер подхватил редкую травинку и унёс её на восток. Солнце садилось, и, словно нехотя покидая землю, в последний раз оглянулось, прежде чем умереть, как это недавно сделал Кей. Цукишима бежал по коридорам так быстро, как только мог. Сердце билось, как чокнутый Хината в руках злобного амбала несколько дней назад. Этот крик, высокий, визгливый, до сих пор стоял в ушах, мешая сосредоточиться и думать только о насущных вопросах. Единственной целью блондина сейчас был Ямагучи Тадаши, впрочем, как и всегда. Только если раньше достижение этой цели происходило путём улучшения себя во всех смыслах, то сейчас речь шла о спасении жизни этого неугомонного, несносного, вечно ноющего и болеющего, но, конечно же, самого любимого и дорогого придурка. Звериное рычание, злобно нахмуренные брови и горящий взгляд могли испугать любого храбреца, но Цукишиме приходилось рассчитывать сейчас совершенно на другое оружие, которым он никогда не пользовался: лесть и послушание. Пробежав добрых шесть этажей Цукишима наткнулся на то, что искал. Конечно, не совсем то, но сойдёт. Пьяный в хлам, но для небольшого разговора пригодный, охранник валялся на полу у самых дверей, и Кей усмехнулся, ещё раз подтверждая свою теорию о том, что "Ваконе Неко" - насквозь прогнившая организация. Теперь казавшийся ранее гениальным план побега отсюда уже так не восхищал, однако это давало свои преимущества: сбежать второй раз будет ещё проще, если всё получится, как он задумал. - Любезный, - Цукишима дождался, пока охранник проберётся глаза и уставится на него, и поправил очки. - Не подскажешь, где шеф обитает? - Это... Ты... Не того, тот что ли куда тебе? - изрёк проснувшийся. Цукишима убийственно улыбнулся. - Ты что, спишь на рабочем месте? - опасно-спокойно проговорил он. - Ты не просто спишь, ты пьян, - охранник съёжился под взглядом парня. - Это так ты стараешься во имя "Ваконе Неко"?! Быстро к начальнику! - прогремел он напоследок. - Я провожу тебя, а то вдруг, ну случайно, зайдёшь в погреб. Вставай! - Кей за шиворот поднял охранника и толкнул вперёд. - Иди, - грозно сказал он, когда тот оглянулся. - Ты не сбежишь, потому что я иду сзади. Охранник обречённо вздохнул и направился к корпусу шефа. Да, у шефа был целый корпус, где находился не только его жилой коттедж, но и лаборатория, хранилище секретных разработок и склад. Всё это находилось под его личным непреложным контролем и строжайше охранялось. Так вышло, что один из группы беглецов - Ямагучи Тадаши - оказался аномально устойчив к одному из смертельных вирусов. Такую находку потерять было никак нельзя, и парня приказано было перевести в приватную камеру, изолированную от всего мира, от друзей, от него - Кея. И, когда Ямагучи уводили из из общей комнаты, он оглянулся, и все увидели, что взгляд его полон паники и отчаяния. Единственное, что он шепнул, было: - Цукки... Кей... Цукишима помнил, как тактично отвернулись товарищи, как потом, не помня себя, рычал и разбивал кулаки о бетонную стену, орал, требовал... Он так остро помнил эту боль, не утихающую больше ни на минуту, она была так свежа и жива, что желание довести побег до конца лишь крепло и крепло. ...Из раздумий Кея вывело покашливание охранника: они добрались до апартаментов шефа. Оказалось, что развести этого лопуха проще простого. - Может это... - мужчина неловко переступил. - может ну его, начальника? - он с надеждой посмотрел на парня. - И с какой стати, ты думаешь, я буду верить тебе? - скрестив руки на груди спросил Цукишима. - Ну... У меня есть семья? - неуверенно тянет мужчина. Цукишима неожиданно спросил: - Как тебя зовут? Охранник удивлённо вскинул глаза. - Сэм. - Сэм, твоей семье не нужен пьяница. Не пей больше, понял? - Сэм активно закивал. - Иди, возвращайся на пост. - С-спасибо! Спасибо огромное! Вы так добры! Спасибо, спасибо... - Иди уже, - оборвал причитания Сэма Кей. Как только мужчина скрылся из виду, парень сделал глубокий вдох, успокаиваясь, натянул на лицо вежливо-льстивую улыбку и постучал в дверь. Только бы всё пошло по плану; кто бы мог подумать, что Цукишима Кей может так бояться. - Какого хера там несёт?! - заявили изнутри. - Войдите, мать вашу! Цукишима резко, чтобы не передумать, распахнул дверь и сделал шаг. И замер на пороге. Всё время, пока Кей находился на территории "Ваконе Неко" он представлял шефа высоким, худощавым человеком с орлиным носом и беспощадным жестоким взглядом. В голове Цукишимы шеф ел камни и пил текилу, ставил бесчеловечные опыты (что, в общем-то, было правдой) и содержал в своём коттедже свирепых псов. Реальность разительно отличалась от домыслов Кея. Первое, что услышал Цукишима, когда вошёл в столовую (оказалось, что почему-то именно сюда привёл его Сэм), были слова: - Кто бы ты там не был, называй меня Роб. Кей, уже открывший рот для тирады, удивлённо замер, а потом про себя посмеялся виду шефа. Роб был жирным (не полным или пухлым, а именно жирным) лентяем, который уминал всё, что видел; Кей невольно провёл аналогию с Крэббом и Гойлом в одном лице. На полу у его ног лежали вовсе не свирепые псы, а две болонки и чихуахуа, который, впрочем, выглядел достаточно свирепо для своих габаритов. - Яфык пфоглофил? - спросил шеф, не отрываясь от куриной ножки. - А? Да... Простите. Во-первых, я пришёл сразу к Вам, чтобы быть уверенным, что точно попаду куда надо. Во-вторых, он не предатель, тот мой друг, который рассказал мне о вашей организации, потому что, в-третьих, он знал, что я не откажусь. В-четвёртых, это круто работать врачом именно у вас, меня всегда интересовала вакцинация, как область медицины, и посмотреть на это было бы отлично... - Цукишима понимал, что начинает нести чушь, но остановиться уже не мог. Роб прервал его взмахом руки. - Ты принят. - Что? - в голове Кея медленно начали вращается винтики. - Ты принят, - повторил шеф. - Я вижу твоё желание заниматься этой работой. "Ни чёрта ты не видишь, только жрать и можешь", - усмехнулся про себя Цукишима, но вслух только сказал: - Благодарю Вас, Роб. Это очень хорошо. - Угу. Тебя проводят. Началась ежедневная рутина. Цукишима начинал младшим помощником мед.брата, однако уже через три дня сам стал мед.братом, так как работу свою всегда выполнял идеально. Кроме динозавров, Ямагучи и музыки Кей также любил медицину, биологию, астрономию. Но медицину больше. Из мед.брата парень быстро дошёл до старшего врача, это заняло буквально месяц - и вот, его уже переселили в более удобную и большую комнату, похожую на больничную палату. Цукишима стоял у окна и вспоминал, как всё произошло. События последних месяцев перевернули всю его жизнь, они оказали на него такое огромное влияние, что Цукишима, вернись он сейчас домой (он не был уверен, что вообще вернётся), его не узнали бы ни родители, ни одноклассники. Он не только вырос и набрал мышечную массу, но и стал совсем другим: из его взгляда исчезло циничное превосходство, он почти никого не подкалывал и не язвил. Определённо, это был совершенно другой человек. Когда его самого похитили, это было похоже на какое-то безумие. Всё было как в бульварных романах: мешок на голову, в машину и - "Ваконе Неко". Однако ещё большим безумием обернулась для него встреча с худым темноволосым пареньком - Ямагучи Тадаши. Он весь был чем-то невообразимым: чёрно-зелёная копна волос, непомерная худоба, испуганный загнанный взгляд и - веснушки. Веснушки, веснушки, были повсюду, по всему его телу, от икр до лба, на руках, на спине, на животе, на... ниже Цукишима обычно старался не смотреть, чтобы ненароком не залить слюнями весь пол. Но однажды он всё же не удержался, и... Да, у Ямагучи ВЕЗДЕ были веснушки. Это стало его фетишем на многие годы (на самом деле, он подозревал, что навсегда). Сначала всех восьмерых похищенных подростков поселили в одной комнате. В ней было четыре двухъярусных кровати, и так вышло, что Ямагучи, которого привели позже всех, досталось место на одной кровати с Цукишимой. "Какое совпадение", - подумал тогда Цукишима, чувствуя, как колотится сердце. Асахи поселили вместе с бойким пареньком по имени Нишиноя, который очаровательно краснел при виде соседа. Кагеяме в напарники достался Хината, рыжее неугомонное недоразумение. Он постоянно крутился, ни минуты не сидел спокойно и сразу же подружился с Нишиноей. К Сугаваре подселили такого же спокойного и рассудительного парня как и он сам - Дайчи. Между этими двумя всё происходило постепенно и легко. Они были настолько гармоничны, что никто и рта открыть не смел на них. Асахи и Нишиноя начали встречаться очень неожиданно; вернее, все знали, что когда-нибудь это точно случится, потому что искрило между ними знатно. Но когда внезапно после неловких коротких разговоров, случайных касаний и робких взглядов из душа стали раздаваться невероятно громкие стоны, все опешили. Однако этих двоих нельзя было мыслить и по отдельности, также как Сугавару и Дайчи. Между Цукишимой и Ямагучи всё было куда сложнее. Влюбившись в Тадаши, что называется, с первого взгляда Кей был почти уверен во взаимности своих чувств. Однако что-то его удерживало от признания; то ли положение, в котором все они находились, то ли присутствие товарищей. А положение было самым что ни на есть незавидным. Каждый день за ними приходили мед.братья и по одному уводили на "процедуры". Там, в отвратительной больничной палате, на койке с белыми простынями, каждому из парней делали вакцинацию. Никто из ребят не знал, кому и для чего нужны были эти исследования, но проводили их регулярно и дотошно. До некоторых пор никто из парней не чувствовал себя по-другому, однако уже через пару недель стали видны результаты "процедур". Хината стал необычно задумчивым, и это поселило в их комнате-палате гнетущее состояние. Без постоянной болтовни и возни Шоё было как-то тихо и пусто. Примолк даже Нишиноя; он испуганно прижимался к Асахи, у которого безостановочно текла кровь из уха, и плакал. Кагеяма стал ещё более угрюмым, к нему невозможно было приблизиться, не наткнувшись на фирменный убийственный взгляд. Однако вскоре случилось то, чего никто не ожидал. Был странный день: Шоё, в приподнятом настроении (которое, впрочем, было успешно задавлено вакциной), рассказывал о школе и родителях, о сестрёнке, своём коте и дедушке; ухо Асахи почему-то неожиданно зажило, и он с радостью поддался на уговоры Нишинои "ополоснуться". На это Кагеяма закатил глаза. Утро было вполне нормальным, если не считать "процедур". Когда пришло время идти Дайчи, он немного странно посмотрел на ребят и, подойдя к Сугаваре, неожиданно поцеловал его. Обычно эти двое не проявляли своих чувств при посторонних, только иногда обнимались или держались за руки. Сейчас это удивило всех ребят, но виду никто не подал: все чувствовали, что что-то происходит между этими двумя, что-то, что было пугающе похоже на прощание. Когда мед.брат вернулся один, Сугавара привстал. Неясный ужас накатывались на него липким волнами, и он, не утруждая себя приветствием, с ходу спросил: - Где Дайчи? Казалось, что мед.брату неловко это говорить, но он, опустив глаза, тихо пробормотал: - Его нет... Сугавара насторожено замер. Мед.брат ушёл, только у двери оглянувшись: - Сочувствую. С тех пор Сугавара ни на что не реагировал. Казалось, ему стало безразлично всё вокруг, он ничего будто не чувствовал. Уходя на "процедуры" он непременно сжимал уголок подушки Дайчи. Мед.братья уже привыкли к странностям этого спокойного парня. Сугавара ни разу не плакал, что пугало больше всего. Он не плакал, он просто будто бы умер вместе со своей парой. Умер. Это слово никто так и не осмелился произнести ни вслух, ни про себя; может быть, потому что страдал не только Сугавара, а может, потому что понимали, что это вскоре может случиться с каждым из них. Страх прочно поселился внутри каждого из ребят. ... Цукишима оторвался от окна, пытаясь успокоить странные чувства, что одолевали его уже несколько дней. Он понимал, что, став старшим врачом, он обеспечил себе доступ к Особой секции и теперь сможет увидеть Ямагучи. Увидеть его. Прикоснуться к нему. Поговорить с ним. С ним... Это занимало все мысли Кея, кипятило кровь и напрягало тело. Он надеялся, что Ямагучи будет рад его видеть. Хотя, он точно будет рад, ведь Цукишима - не кто-то посторонний, а знакомый человек... друг. Такое обращение резануло бы по сердцу, услышь он его из уст Тадаши. Нервы были натянуты, Цукишима, сам на пределе, предчувствие долгожданной встречи с Ямагучи крутило внутренности, убивало к чертям самоконтроль, сводило с ума. Спать Цукишима не лёг. Всю ночь он простоял у окна, провожая глазами падающие звёзды, загадывая одно и то же желание... Руки дрожали, сильно. Цукишима не мог провести карточкой по сенсору. Провожающий его главврач удивлённо посмотрел на него: - Ты чего? - Я... Никогда раньше не делал такие важные вакцины... - выкрутился Кей. - А, ну да, у нас важные, - самодовольно ответил врач. Цукишима выдохнул и решительно открыл дверь.