Твой дом - Бруклин

— Заберешь меня сегодня? — спросила Ванда, на ходу собирая вещи в школьный рюкзак. Они со Стивом проспали: как по иронии судьбы оба вчера вечером забыли поставить будильники на телефоне. Стив проснулся первым и с ужасом поглядел на часы. Спрыгивая с кровати, он побежал на второй этаж будить дочь. Та лениво потянулась, но, услышав, сколько времени, быстро встала. Она быстро оделась и побежала в ванную после Стива, а тот стал молниеносно резать продукты на бутерброды. После этого он сам пошел в комнату переодеваться, а Ванда тем временем сделала ему кофе, который налила в термос. — Скорее всего, сегодня я должен освободиться рано. Но если что-то пойдет не так, я тебе сразу же напишу смс, — ответил он и поблагодарил ее за свежий кофе. Еще раз взглянув на часы, он сказал, что у них есть еще лишних пять минут, и они могут позавтракать здесь, а не на ходу. Они оба сели за стол, успокаиваясь. — И как тебе отец Наташи? — Эмм… он хороший, — сказал Стив, долго думая, что бы ему ответить на этот вопрос. — И это все? — Нет, ну он… еще он приятный человек, — добавил смутившийся Роджерс. — Хорошо, что мы с ним познакомились. Нам нужны друзья здесь. — Конечно, — улыбнулась Ванда. — Друзья тебе здесь только и нужны. Не особо поняв, что дочь имеет в виду, он пропустил эти слова мимо ушей, доедая последний бутерброд. Бросив взгляд на настенные часы и убедившись, что можно спокойно посидеть лишнюю минуту, давая позавтракать Ванде дома, он продолжил общаться: — Ты же хотела записаться в художественный кружок в школе. Как успехи? — Прошел всего месяц, я приспосабливалась, но на этой неделе уже хочу подать заявку, — неуверенно ответила Ванда. — Тебя возьмут. Ты прекрасно рисуешь, — подбодрил ее Стив. — Вся в тебя. Стив махнул рукой, но уголки его губ дрогнули. Они встали из-за стола и направились к выходу. И Максимофф недовольно напомнила отцу, что он забыл термос, а он извинился и побежал домой за кофе, на что Ванда рассмеялась.

***

— Что опять произошло, мне кто-нибудь объяснит? — спросила директор, устало смотря на своего заместителя. — Наташа Романофф и Бартон… — Господи, не продолжай. Опять эта парочка. Директор откинулась на спинку кожаного кресла, закрывая глаза. Эти двое портили жизнь всем в школе, хотя нет, только директору, учителям и остальному персоналу. Когда Бартон отсутствовал, то особо ничего не происходило. Но вот он снова в школе, и это комбо продолжит свои выкрутасы, которые никак не остановить. — Новенькая, как ее, вроде бы Ванда, была замечена с ними? — заместитель отрицательно качнула головой. — Но все же пригласи ее ко мне в кабинет, но только не по громкой связи. Просто найди ее на каком-нибудь уроке. Заместитель кивнула, выходя из кабинета. Не хватало, чтобы девчонка связалась с плохой компанией.

***

Ванда уже была в столовой и стояла в очереди за едой. Рядом незаметно пристроилась Наташа, взявшаяся непонятно откуда, что-то злобно говоря человеку позади нее. Они обе взяли йогурты, а Ванда рискнула, взяв еще и сладкий кекс, который только сегодня появился в репертуаре. После этого они направились на школьную террасу. Уже было тепло, и все были в легких куртках или простых кофтах. На Ванде были черные узкие брюки, плотно обтягивающие ее худые ноги, черная футболка и поверх красная кофта. Ветер развевал длинные волосы. — Тебя опять вызывали к директору. — Это первый раз за этот месяц, — ответила Наташа на укоризненный взгляд подруги. — И я была не одна, — добавила она, будто вся ее вина после этих слов исчезала автоматически. — Я слышала, тебя вызывали еще с кем-то. — Вас нужно обязательно познакомить. Он скоро подойдет. Да не волнуйся ты так, он хороший парень, — сказала Наташа, видя, как Ванде стало некомфортно. — Я общаюсь с ним с самого начала, ему можно доверять. К тому же, он давно хотел с тобой познакомиться.  — Ты рассказала ему про меня? — вытаращила глаза Ванда, отрываясь от, к удивлению, съедобного и вкусного кекса. — Ну да, что в этом такого? Он мой лучший друг, а ты моя лучшая подруга. Вот и он идет, кстати, — Наташа подняла руку вверх, немного махая, чтобы ее заметили. К столику подошел парень, одетый в черные джинсы и фиолетовую футболку. Казалось, ему было совсем не холодно, но Ванда не решилась спросить. Он поставил поднос с едой на стол, на котором было много еды, и обнял вставшую Наташу. Та ему что-то сказала, указывая на подругу. — Ванда, познакомься, это Клинт Бартон. Клинт, это Ванда. — Приятно познакомиться, — сказала Ванда и пожала протянутую Клинтом руку. Тот заулыбался еще шире. Все сели на свои места, а Бартон пристроился рядом с Максимофф. — Наташа про тебя много рассказывала по телефону. — Надеюсь, только хорошее, — смутилась девушка. — А про тебя можно сказать что-то плохое? — удивилась рыжеволосая. — Ты как лучик света в этом темном царстве. — Наташа, тебя опять понесло, — усмехнулся Клинт, а та цокнула языком. — Не волнуйся, с нами ты не попадешь в передряги. Барнс громко засмеялась, от чего другие учащиеся на нее странно покосились, но она не обратила на них внимания. — Ну, по крайней мере, мы не дадим попасть в неприятности. Я вижу, ты очень хорошая и никогда не будешь творить то, что делаем мы, — показал Клинт на себя, а потом перевел руку на Наташу. — Поэтому мы будем всячески тебя защищать. Если кто-то тебя обидит, то я первый найду его и закопаю. — Боюсь, первой это сделаю я. Наташа стала спорить с Бартоном не на жизнь, а на смерть и Ванда мило засмеялась от этого представления. Клинт обхватил ее по-дружески за плечо и притянул к себе. — В любом случае, мы всегда с тобой. Максимофф кивнула, и Клинт ее отпустил. Эти двое стали рассказывать Ванде истории, которые происходили с ними в этом учебном году, а точнее, куда они вляпывались. Максимофф смеялась над этим, задавая иногда вопросы новому знакомому. Обстановка была непринужденной, и девушка быстро сдружилась с Клинтом. У Максимофф было с ним несколько общих уроков, а где-то эта троица даже сидела вместе. Когда до звонка осталось совсем немного, Наташа достала какие-то листы и стала быстро на них что-то писать. — Домашняя работа на оставшиеся уроки, — пояснила она двоим. — Ты же сказала вчера, что всё сделала. — Упс? Ванда покачала головой, но все же ничего больше не сказала. Когда они вошли обратно в школу, девушку остановили и попросили пройти в кабинет директора. Наташа с Бартоном переглянулись и встревоженно посмотрели на нее. Максимофф пожала плечами и пошла за заместителем директора. Прозвенел звонок и она поняла, что опоздает на урок. Она не волновалась, а уверенно шла вперед. Ванда же ничего не натворила, так ведь? Но просто так учеников не вызывают к директору. Ванде открыли дверь, и она прошла в кабинет, в котором не так давно сидела вместе с отцом. В памяти всплыли события, происходившие с Вандой в первый день, как познакомилась с Наташей, как ее до дома довез мистер Барнс, а потом началась вся эта странная история с планом «свести отцов». И, к слову, теперь даже она видела, что Стиву понравился Барнс. Возможно, еще не в романтическом плане. Хотя, зачем она себя обманывает, Стив так смущается, когда речь заходит о Баки, что даже Ванде становится неуютно. — О, Ванда, присаживайся. — Вы хотели меня видеть? Максимофф присела на стул напротив директора, закинув ногу на ногу и прижав свой рюкзак ближе к себе. Эта женщина ей не понравилась еще в первый день знакомства. — Как себя чувствуешь? Все нравится у нас? — Конечно, — кивнула Ванда, рассматривая кабинет. В первый день ей не удалось этого сделать из-за сильного волнения, но сейчас ее ничто не останавливало. — У вас прекрасная школа. — Рада, что тебе здесь понравилось. Подружилась с кем-нибудь? Твой отец в первый день сказал, что тебе очень тяжело приспособиться в такой среде. — Я не люблю большие компании, мне всегда казалось, да и сейчас кажется, что они построены на фальши. Но я нашла себе подругу и недавно познакомилась с еще одним хорошим человеком. — Наташа Романофф и Клинт Бартон не совсем лучшая компания для тебя, — мило сказала директор, от чего Ванде стало противно. Зачем начинать издалека, если она и так все знает? — Ты спокойная и уравновешенная натура, а они… — Шумные, — перебила Ванда, пока та пыталась подобрать слова, и директор кивнула, — и любят повеселиться. И у нас разные представления о жизни. Но они хорошие люди, правда. Я им доверяю. «Господи, — подумала про себя девушка, — я говорю, как Нат про хороших людей. Все-таки она сильно влияет на меня». — И все же, знаешь, у них не очень хорошая репутация. Думаю, насчет этого мне нужно поговорить еще с твоим отцом, — Ванде стало так противно, что вся ее сдержанность скоро могла разрушиться, а злость на женщину выйти наружу. Она сильнее прижала к себе рюкзак. — А как насчет кружков? Ты вроде хотела куда-то записаться, если мне не изменяет память? — Да, в художественный кружок. Собиралась на этой неделе. — Вот и замечательно! Уверена, ты найдешь много друзей именно там. Как говорится, одинаковые вкусы и увлечения подталкивают к дружбе, — Ванда сдержанно кивнула. — Ну, тогда удачи тебе в новом кружке. Там все хорошие ребята. Директор встала из-за стола, и подросток последовала ее примеру. Та открыла ей дверь и попрощалась. Максимофф кивнула и медленно направилась на урок. Она всегда считала, что дружба — это не что-то внешнее, а то, что находится глубоко внутри. Ведь нельзя общаться с кем-то, не испытывая дружбы или приятельских отношений, если тебя заставляют. Конечно, в большинстве случаев друзей встречаешь среди общих интересов, но все же нельзя сказать, что такая общность определяет дружбу. Ведь могут начать общаться люди с разными взглядами на жизнь и интересами. Будет тяжело найти общий язык с теми, с кем у нас разные мнения, но все же. После всех уроков около шкафчиков ее нашла Наташа, говоря, что у Клинта сейчас тренировка на стадионе, и если Максимофф хочет на это посмотреть, то они могут посидеть там. Ванда кивнула, убирая учебник. — Что та гамора от тебя хотела? — прямо спросила Барнс. — Чтобы я нашла себе друзей получше, — так же прямо ответила Ванда. Но Наташу этот ответ, кажется, не удивил. — Сказала, что вы для меня самый худший вариант. — Я пойму, если ты перестанешь с нами общаться, — спустя минуту протараторила рыжеволосая с виноватым взглядом. — Но знай, что ты можешь обратиться к нам всегда. — Ты с ума сошла? Господи, Нат, ты-то куда? Я чуть не высказала ей в лицо все, что я о ней думаю. А ты сейчас говоришь такое. — Оу, прости, я думала, что ты воспримешь ее слова вот так и… В общем, она та еще мразь. Я рада, что наша дружба на этом не закончилась, — она притянула Максимофф к себе, а та кивнула и улыбнулась, разрешая взять себя в объятия. — Тебя сегодня забирает твой отец? — Ага. Подростки вышли на школьную парковку, высматривая определенные машины. Максимофф проверяла, не написал ли ей Стив, а Наташа уже ущипнула ее за бок. К ним направлялся Роджерс, и рыжеволосая сияла от счастья. Господи, Ванде иногда казалось, что ее подруга любит ее отца больше, чем она сама. — Добрый день, мистер Роджерс. — Прошу, не называй меня так, Наташа. Я еще молодой и в самом рассвете сил. — Боже, пап, — толкнула его Ванда своей тоненькой ручкой в плечо. — Как прошел день? — Да как всегда, — переглянулись Ванда с Наташей, не рассказывая про директора. — Ты как? Успел на работу? — Ага. А где Баки? — даже с большим интересом спросил Стив, а подруги широко заулыбались. — Должен сейчас подъехать. Не волнуйтесь вы так. Роджерс кивнул, и сразу же на парковке появилась машина Барнса. Он вальяжно вышел из автомобиля, ища взглядом свою дочь. Увидев ее в маленькой компании, он направился к ним. Стив засиял, хоть и не показывал это, а Наташа с Вандой сразу же обратили на это внимание, кидая скрытые знаки друг другу. Барнс тоже изменился в лице, а глаза заблестели. Конечно же, от солнца, от чего же еще? Он со всеми дружелюбно поздоровался и протянул руку Стиву. Эти рукопожатия стали уже для них традицией. — Давно не виделись. — Со вчерашнего вечера, — усмехнулся Баки. — Ты сегодня приехал за Вандой. — Оу, да, сегодня кто-то приезжает в то место, где я работаю, и многих работников отпустили пораньше. Нельзя же упустить возможность забрать любимую дочь из школы. Баки кивнул и обхватил за плечо подошедшую Наташу. Стив взял рюкзак у Ванды. Они должны были уже разойтись, но что-то всех их держало на месте. — Может, все поедим в кафе? Когда же еще мы все вместе сможем пообедать? — Не думаю, что… — Замечательная идея! — перебила Баки Ванда, поддерживая подругу. — Пап? — Если вы так хотите, то почему бы и нет? Баки? — Стив вопросительно посмотрел на темноволосого, будто спрашивая разрешения. Тот немного постоял, но кивнул, а Наташа гордо заулыбалась. — Так, куда мы пойдем? — Знаю одно тихое местечко, где вкусно готовят. Поедете за нами. Все разошлись по машинам. То кафе, про которое говорил Барнс, находилось не так далеко. Спустя несколько поворотов и светофоров, следом за машиной Барнсов, Стив припарковался у здания из старого кирпича. На большом окне была надпись с названием места. Все вышли из машин и прошли внутрь. Там царила спокойная и умиротворяющая обстановка. Было не так много мест, и занят лишь один стол какой-то молодой парочкой из всех восьми, да, Стив посчитал. Подростки сразу побежали занимать места около большого окна с видом на дорогу. Барнсу с Роджерсом ничего не оставалось, кроме как сесть вместе на диван цвета крема брюле. Баки подошел к диванчику и демонстративно галантно протянул руки, пропуская Стива вперед к окну. Тот закатил глаза, но сел, а Баки последовал за ним. К ним сразу же подошла молодая девушка, которой на вид было лет двадцать, и протянула меню подросткам и мужчинам. Те поблагодарили ее, и она ушла обратно за стойку. Ванда с Наташей выбрали себе сразу, а вот Баки со Стивом пришлось покопаться. У них было одно меню на двоих, поэтому Роджерс неловко придвинулся к соседу и тупо уставился в названия разных блюд. Господи, Стиву пора перестать смущаться разных телесных контактов. Баки же вел себя непринужденно. Зато Стив слышал его медленное дыхание, обволакивающее его левое ухо. Господи-боже ж ты мой, Стив! — Уже выбрал? — спросил Баки, и светловолосый резко отодвинулся и утвердительно покачал головой. Барнс подозвал к себе девушку, и та приняла заказ. В это время Наташа с Вандой отправились в женскую комнату, а Стив остался наедине с Баки. Роджерс смотрел вслед уходящим подросткам, словно это было его единственным спасением — красным спасательным кругом, который сейчас уплыл от него на недосягаемое расстояние. Барнс облокотился на стол и положил голову на руку, тяжело вздыхая и осматривая местечко. Стив же последовал его примеру, но кафе не отличалось какими-либо интересными и завораживающими штуками, но зато здесь было по-домашнему уютно и тепло. Зимой здесь бы было прекрасно коротать вечера. — Ну и как тебе здесь? — поинтересовался Барнс, поворачиваясь к соседу. — Здесь мило и уютно. — Люблю это кафе. Мало людей, и еда вкусная и не совсем дорогая. Можно отдохнуть от городской шумихи. — Часто здесь обедаешь? — Да не то чтобы. Обычно я ем только дома и беру еду с собой. Но бывают случаи, когда я прихожу сюда, но это очень редко. Роджерс кивнул и на соседнем диванчике раздался рингтон телефона. Мужчины переглянулись. — Это не Наташе. — Ванде, — ответил Стив, узнавая нелюбимую песню дочери. Что же он за отец такой, что даже не знает, какие песни дочери теперь нравятся, а какие уже нет? Он же часто проводит с ней время и интересуется ее жизнью, неужели все так быстро поменялось? — Не возьмешь? — спросил Баки спустя минуту или даже больше. Телефон продолжал гудеть, а Стив покачал головой. — Он же не мой, а ее. — Я бы Наташин взял. — Но у нее же должно быть личное пространство и собственная жизнь. Мальчики там, может быть… — Серьезно? Тогда, тем более, лучше взять, а то мало ли. — И все же я не буду этого делать, нужно уважительно относиться к такому. Баки лишь фыркнул, но больше ничего не сказал. После их короткого разговора телефон перестал звонить, и те, наконец, расслабились. — Значит, ты берешь Наташин мобильный? — Ну, было пару раз. — И она тебя не убила? Зная ее, — улыбнулся Стив, — тебя бы уже здесь не было. — К счастью, я оказался ее отцом. Но даже это еле спасло меня от ее гнева. Ты не представляешь, что тогда было. Хотя это звонил ее дружок, который сразу бросил трубку, услышав мой голос. — Ты не вселяешь в людей доверия. — Ну, вот такой вот я, — развел руками Баки. — Но все же я рад, что ты не взял ее телефон. — О, то есть это была проверка? — прищурился Стив, а лицо Баки застыло в загадочной улыбке. — Возможно. — Как вам не стыдно, мистер Барнс. Тут же к ним подсели Наташа и Ванда. Стив сказал дочери, что ей звонили. Она достала телефон и убрала обратно, сказав, что это ошиблись номером, и отвела взгляд. Скоро принесли их заказ, и они все принялись за еду. Обстановка была непринужденной и спокойной. Темы для разговора находились сами собой. Стив рассказал, кем он работает и над каким проектом трудится именно в эти дни, и, возможно, через год они увидят новое кафе возле того парка, где компания вчера гуляла. — У меня уже есть два эскиза, и на этой неделе нужно спроектировать третий, чтобы клиенты выбрали какой-либо один или указали недостатки, и я их немного переделал. Но надеюсь, я сделал все именно так, как они и хотели. — Надеюсь, они сделают тебе скидку, и ты сводишь всех нас туда. — Тебе придется ждать год или больше. — Я не против подождать ради тебя. Точнее, ради бесплатной еды. Стив замешкался, но, последовав примеру Наташи, тоже тихо засмеялся. Они доели и расплатились. Естественно, Барнс сказал, что может заплатить за всех, но Стив прервал его, сказав то же самое. В итоге, пока они спорили, Ванда с Наташей сказали, что подождут их на улице, а мужчины все-таки договорились, что каждый заплатит сам за себя. Молодая парочка, которая сидела в этом же заведении, улыбалась этой сцене, но, когда Барнс обернулся к ним, они резко опустили головы в свои тарелки, пытаясь сделать спокойное лицо, но, увы, у них не вышло, а Стив лишь цокнул языком. Уже около выхода Роджерс услышал перешёптывание этих двоих и залился краской, слава Богам, Барнс этого не услышал, так как уже был около двери. — Интересно, а в постели они точно так же решают, кто будет сверху? Роджерс даже на миг остановился и хотел что-то сказать, но Барнс недовольно поторопил его: — Ты идешь, Стиви? Тот кивнул и вышел под смех той парочки. Так стыдно ему еще никогда не было. Он подождал, пока Наташа с Вандой попрощаются, или что они там еще делали, стоя в стороне около своей машины, смотря на свои хорошо вычищенные ботинки. Барнс похлопал его по спине и вопросительно посмотрел на светловолосого: — Все в порядке? — Да, конечно… Просто вспомнил кое-какие дела, которые нужно было сделать давным-давно. Старость — не радость. — Да мы еще молодые! — усмехнулся Баки. — До встречи. — Пока, — попрощался Роджерс, а Барнс направился к своей машине, в которой уже сидела Наташа. Ванда окликнула отца, и тот тоже быстро сел в машину. Они доехали до дома без проблем. Ванда сразу направилась делать уроки, а Роджерс убрался дома и приготовил к ужину овощное рагу и несколько простых салатов. Ванда обняла его, и они сели за стол. — Хорошо провели время сегодня, — начала Ванда, переключая каналы по телевизору. — Ага, — ответил Стив, накладывая себе добавки. — Тебе нравится Джеймс? — Что? — поперхнулся Стив и покрылся красными пятнами, а Ванда удивлено на него посмотрела. — О, то есть, да, он хороший. Думаю, мы уже друзья, — Роджерс стукнул легонько себя по голове за то, что не понял, что имела в виду его дочь, хотя на самом деле она и имела это в виду и начала глупо улыбаться. — Не хочешь найти себе кого-нибудь? — Прости? — Ну, вторую половинку, — объяснила Ванда. — Да мне и без нее хорошо. — Или без него, — пробормотала Максимофф, а Стив вытаращился на нее. — Ну, не обязательно же это должна быть девушка, так ведь? Может, тебе и какой-нибудь мужчина понравится. — Господи, Ванда! — Ну, а что? Двадцать первый век на дворе, да и браки разрешены с тем же полом. Почему бы не попробовать? — Стоп, девушка! Мне не нужны отношения, ясно? — О, значит, ты уже кого-то себе присмотрел? — намекнула она на Барнса. — Мне и одному хорошо. У меня есть ты, дочь, за которой я должен ухаживать, а вся это ерунда может вырвать меня из настоящей семьи. — Я не маленькая, па, — возмутилась Ванда. — Могу сама о себе позаботиться, скоро шестнадцать исполнится. Ты серьезно думаешь, что мне нужен твой присмотр? Присмотр нужен только за тобой, чтобы ты не состарился один, если тебе кто-то уже понравился. — Хорошо, я понял. — Значит, тебе уже кто-то понравился? — не отлипала от него Ванда, садясь, закинув ногу на ногу, внимательно смотря на отца, желая от того признания. То, что ему понравился Баки, можно было увидеть невооружённым взглядом, и теперь она не сомневалась в этом. Наташа была права. Она серьезно хорошо разбирается в людях.  — С чего ты это взяла? — фыркнул Стив, этот разговор ему уже давненько надоел. — Потому что ты еще ни разу не сказал «нет». И кто из нас тут еще читал книги по психологии: ты или я? Возможно, ты просто еще не понял, что тебе кто-то нравится. А потом к тебе придёт озарение, и ты поймешь, что ты был слепым всё это время.  — Сменим тему? — не выдержал Стив, вставая из-за стола, чтобы помыть посуду и, наконец, закончить этот дурацкий разговор. — Если ты этого хочешь. — Не представляешь, как сильно. Ванда включила сериал, который они давно начали смотреть вместе, дожидаясь на диване отца. Больше эту тему они не поднимали.

***

Наташа сидела за кухонным столом, делая историю, иногда наливая себе апельсиновый сок, а Баки развалился на диване, просматривая какие-то важные бумаги, включив развлекательный канал для двоих, чтобы хоть что-то шумело на фоне, и было приятнее работать. Обычный тихий вечер этой семейки. Наташа лениво посмотрела на часы, стрелки которых показывали восемь часов вечера и пятнадцать минут. Ничего делать абсолютно не хотелось. Среди этой обстановки прозвучало оповещение на телефоне, и Наташа быстро прочитала смс и выключила звук. Оно было от Ванды. Девушка внимательно прочитала предложения еще раз и усмехнулась. Кажется, мистер Роджерс вляпался по самые уши, вот и отлично. Наташа Барнс всегда права, и даже в этом она не ошиблась. Проанализировав все встречи Стива и ее отца, она улыбнулась и непринужденно начала разговор: — Я тебя совсем не узнаю в последнее время, — она отложила телефон и снова взяла карандаш в руки, делая вид, что что-то пишет на листах. — Это хорошо или плохо? — спросил Баки, не отвлекаясь от документов. — Ну, это очень хорошо. Даже замечательно, я бы сказала. — И что же со мной случилось? — Да вот сама не знаю. Столько эмоций от тебя, давненько я этого не видела, — Баки нахмурился, но не поднял голову на дочь. — Не то, чтоб ты был букой все это время, но по сравнению с теперешним тобой, того Баки Барнса можно так назвать. — Почему ты мне не говорила этого раньше, что я был ворчуном? — А это что-нибудь бы изменило? — усмехнулась рыжеволосая. — Я слишком хорошо знаю тебя, все же с рождения с тобой живу. Ты бы мне снова начал затирать про то, что ты не оклемался после смерти матери. — Ты так просто об этом говоришь, — возмутился темноволосый, смотря на дочь. — Об этом и нужно говорить просто, понимаешь? Она умерла пять лет назад, а ты до сих пор живешь ею. Она бы точно этого не хотела. Конечно, про нее не нужно забывать, но и не нужно останавливаться. Жизнь продолжается, ты встречаешь новых людей, знакомишься с ними, узнаешь лучше и, возможно, среди них найдешь человека, с которым ты проживешь оставшуюся жизнь. Такую же прекрасную, как и была та. Наташа выговорилась и внимательно посмотрела на Баки, тот отвернулся и смотрел в пол, обдумывая информацию, которую высказала ему собственная дочь. Та с осторожностью продолжила, откладывая ручку в сторону, перебирая свои пальцы: — Ты не представляешь, как мне было тяжело видеть… — остановилась она и сглотнула. — Видеть тебя таким разбитым. Всю свою сознательную жизнь видеть твои терзания, боль и муку, твои пустые глаза. Ты закрылся, забывая про всех, и я это понимаю. Тебе было тяжело, — голос предательски сорвался, а руки все-таки задрожали. — Но ты кое-что забыл. Забыл, что у тебя есть дочь, которой тоже было больно, которая тоже долго плакала у могилы с цветами, которая тоже каждую ночь укутывалась в одеяло и утыкалась в подушку, пропитавшуюся соленой водой, и я пыталась заглушить все те слезы, эмоции. Глаза заслезились, и она стала смотреть в потолок, обхватывая себя руками, которые совершенно не слушались хозяйку, но она не остановилась: — Мне тогда никто не помог справиться с этим. Представь себе одиннадцатилетнюю девочку, которая только неделю назад отпраздновала свой день рождения со своей семьей, которая только познавала элементарные вещи, еще не знала, кто такой Пифагор, не изучала таких предметов, как физика и химия. Тебе ее не жалко? Видимо, было нет, не думаю, что даже сейчас тебе было бы ее жалко. Слезы уже лились ручьем, размазывая дорогую черную тушь по всему лицу. Она пыталась говорить с твердостью в голосе, но он уже давным-давно сломался. Баки смотрел на нее с мокрым лицом, тяжело дыша. — Прошу… — Просишь что? Чтобы я тебя простила? Чтобы перестала говорить правду? Или, может, назвала тебя гребаным эгоистом, которым ты стал? Знаешь, как мне было больно в тот момент? Думаешь, понимаешь? Но нет! В тот день ты потерял лишь ее, а я потерла двоих: мать и отца. Вот так шутка, да? Ведь так не должно было быть. Но я справилась сама, без чьей-либо помощи. Взяла себя в руки и уже в тот момент поняла, что мне никто не поможет и никто не утешит в такой ситуации. Надела на лицо улыбающуюся маску, принимая от каждого сожаление, говоря, что все в порядке, что мне помог справиться с этим отец, ведь он сильнее, ведь так и должно быть в такой ситуации. Думаю, вот так и зародился мой сарказм, я пыталась защититься с помощью него. Но знаешь что? Я все равно не могла винить тебя, хотя и должна была это делать, но я просто, черт возьми, не могла! Так прошел год, даже я оклемалась, но не ты! Здоровенный мужик, проживший намного больше в этой жизни. И тогда я возненавидела ее — собственную мать, за то, что она сделала это с тобой! — Наташа… — уже стонал от боли Барнс, качая головой. — Ходила иногда к ее могиле и кричала, что ненавижу ее, а тот мужичок, работавший там, ругал меня за такие слова, а я слала его куда подальше, потому что он не понимал, и никто не понимал, даже ты. Я не знала, чего хочу больше: чтобы она продолжала лежать там, потому что за такое, что она сделала с тобой ей там было самое место; но в это же время хотела, чтобы она была жива, и ты бы не превратился в того, кем стал, но я бы с ней не общалась, так как помнила бы обиду, злость. А потом мне стало плевать, я просто начала жить, встретила друга, а он помог мне справиться с этим. Шли годы, и мне даже стало плевать на тебя. Ты мне был никем. Только человеком, у которого я жила, покупавший мне еду, выделяя деньги. — Я, я… — задыхался Баки, пытаясь остановить слезы и вытереть шею от воды. — Мне стало легко, я отбросила ненужный груз и всё, но меня что-то душило изнутри. За эти пять лет я прошла столько, сколько никто из нормальных детей не прошел. Все те ответы, которые меня тогда так волновали, мне дал интернет. Знаешь, как я испугалась, когда увидела везде кровь? Ладно, не будем про это, начнем снова про тебя. После ненависти к матери, к тебе, я возненавидела себя, потому что стала тебе помогать во всем. Начинала глупые разговоры или просто болтала без умолку, чтобы хоть как-то быть с тобой, а тебе это действительно помогло. Ты начал меняться, немного, но все же начал. А потом что-то произошло, и вот теперь ты улыбаешься, шутишь с кем-то кроме меня. Такого счастья и радости я не испытывала никогда. И если эта боль была платой за твою улыбку, которую я видела эти дни, то я готова снова ее заплатить. Наташа рыдала и, уже не стесняясь, хныкала, когда по телевизору кто-то шутил, и звучал закадровый смех. Она стала вытирать ладонями лицо, а Баки медленно встал и подошел к ней. Если у рыжеволосой уже останавливались слезы, то у него пошли еще сильнее. Он упал на колени перед дочерью и осторожно протянул руки, чтобы обнять, будто спрашивая разрешение, а та обхватила его сама, прижимая к себе крепко-крепко. — Прости меня, прости, — тараторил он с закрытыми глазами, — прости, Наташа, хоть я и недостоин этого, — слезы не прекращали идти, обжигая кожу. — Я не думал, гребаный придурок, ненавижу себя, надеюсь отброшу коньки… — Хватит, — перебила его Наташа. — Не смей так говорить, если хочешь все исправить, то продолжай чувствовать что-то кроме боли, продолжай общаться с людьми. Баки быстро закивал, обнимая дочь еще крепче. Теперь рыдания стали совместными, но Наташа уже улыбалась, открывая глаза и смотря на всю эту ситуацию с другой стороны. Этот вечер стал переломным моментом в жизни обоих, и они точно запомнят его на всю жизнь. — Значит, про буку в начале разговора ты соврала? — Даже преуменьшила.