Из принципа

Тэён внезапно ловит себя на мысли, что отношения Марка и Донхёка — одна из самых интересных вещей, за которыми ему довелось наблюдать в последнее время. Он всего лишь смотрит, как они ругаются, и изредка слушает жалобы Марка на то, как Донхёк его бесит, хотя для того, чтобы иметь представление о ситуации в целом, этого вполне хватает. Тэён пока что не может понять мотивы Донхёка, но непохожесть происходящего на типичное «нашёл соулмейта — любовь — счастливая совместная жизнь», заставляет невольно сравнивать их историю со своей и чувствовать себя немного лучше от осознания того, что он, по крайней мере, не один. Точно так же, как Марка до сих пор не останавливает Донхёков вроде как косвенный отказ, пусть он в этом ни за что не признается, Тэёна когда-то не останавливало то, что на запястье его предполагаемого соулмейта было чужое имя. Он был счастлив, они были счастливы, разве остальное имело значение? Не имело, как оказалось, только для самого Тэёна, потому что стоило в эту связь вмешаться третьему, как она начала рушиться буквально на глазах, и в итоге именно Тэён стал лишним звеном. Тот период он переживал тяжело — срывался на всех, кому повезло с взаимными чёрными метками, пытался забыться всеми доступными на тот момент способами, а потом внезапно получил приглашение на свадьбу из плотной бумаги цвета слоновой кости, сообщающее, что его будут очень рады видеть на церемонии, где скрепится союз двух любящих сердец. Тэён идти не собирался, вот вообще нет, но практически в последний момент решение всё же изменил. И нет, он не обогнал невесту, когда та шла к алтарю, и не сказал заветное «да» самостоятельно. Даже на праздничном банкете, влив в себя практически весь имеющийся поблизости алкоголь, не начал в слезах признаваться в любви. И, естественно, ситуация благодаря ему не поменялась. Тэён только подошёл к молодожёнам, поздравил, игнорируя собственные чувства, и всю следующую ночь провёл, смотря покрасневшими глазами на складывающиеся в родное и любимое имя буквы на запястье, пытаясь убедить себя, что и без них отлично справится. Не справился. И до сих пор не справляется. — Хён, перестань, пожалуйста, делать такое лицо, как будто сейчас расплачешься, — именно эта фраза сидящего напротив Марка заставляет Тэёна вынырнуть из всё ещё болезненных воспоминаний. — Заткнись, — тянет он, — красотка. Ну как, помогли тебе новая стрижка и костюм? Тэён прекрасно знает, что это удар ниже пояса, но в таком настроении, какое у него сейчас, другой манеры общения придерживаться крайне сложно. Да он и не пытается. Марк выглядит так, будто и сам уже не рад вообще ничему. Ни соулмейту, ни причёске, ни костюму, ни постоянным порывам сделать что-нибудь глупое, зато для Донхёка. — Ну как, помогло тебе хоть что-нибудь? — Нет, засранец, — вздыхает Тэён. — Ни-че-го. — У нас какой-то клуб неудачников на двоих, — вздыхает в ответ Марк. Сложно долго собачиться, когда есть какая-то объединяющая проблема. — Здравствуйте, я Марк, и я никак не могу отказаться от метки, хотя давно пора бы. — Здравствуйте, я Тэён, и у меня всё точно так же. Могу только сказать, что мы два идиота, тут уже ничего не поможет. — Согласен, — Марк по привычке тянется ладонью ко лбу, чтобы зачесать назад чёлку, но натыкается только на жалкие её остатки и закатывает глаза. — Вот. Сила привычки. Тэён, наверное, тоже привык. Сначала к тому, что кто-то постоянно был рядом, потом — к иллюзии того же, и теперь не может от этого отказаться. — Хён, я когда-нибудь перестану творить всякую ерунду в присутствии этого… ? — Можешь не продолжать, я понял. Перестанешь. Не сразу, но перестанешь. Спустя несколько лет будешь полностью спокоен, прямо как я. — Значит твой соулмейт тоже где-то поблизости? — спрашивает Марк слегка рассеянно, очевидно, даже без какого-либо умысла, поэтому Тэён, посомневавшись, всё же решает ответить честно. — Постоянно. — А я его знаю? Тэён думает, что вряд ли Марк, который особой сообразительностью никогда не отличался, сможет с помощью его кратких ответов прийти к разгадке. Да и забудет наверняка об этом разговоре через полчаса, поэтому почему бы и не ответить? — Знаешь, но не слишком хорошо. — Парень или девушка? — Первое. — Свободен? — Женат. Если всё предыдущее Марка, судя по его реакции, смущало мало, то последнее заставляет его заткнуться и уставиться на Тэёна широко открытыми идеально круглыми глазами. — И не на тебе? Ерунда какая-то. Судя по всему, твой соулмейт, хён, редкостный идиот, потому что я даже не знаю, как можно было… — Извините, что отвлекаю, но Тэён обещал мне кое-какие документы ещё утром, — в их разговор после предупреждающего покашливания вклинивается третий, и это никто иной, как директор Чон, которому, вероятно, снова вздумалось проконтролировать рабочий процесс лично. Тэён, сообразив, что последние слова Марка слышал не только он, почему-то улыбается. А уже через секунду — смеётся в голос, ловя на себе сразу два удивлённых взгляда. — Простите, — выдыхает он, отсмеявшись. — Просто так совпало… Я занесу вечерком, босс, не злитесь. — Буду ждать, — дверь закрывается с той стороны, а Тэён вытирает выступившие слёзы. — Я только что дал тебе огромную подсказку, Марк. — Тем, что смеялся? Нет, хён, я слишком тупой для такого. — И то верно, — соглашается Тэён. — Всё, больше никаких намёков, я и так слишком много болтаю. — А ты его любишь? Своего соулмейта? — Не нагнетай атмосферу. — Любишь, значит, — следует умозаключение, и Тэён спешит поправить: — Я к нему привязан. Насчёт любви не знаю, скорее всего, всё осталось в прошлом. — А он тебя любит? — Как думаешь, если да, то стал бы он жениться в таком случае? Я почти уверен, что сейчас нет, но раньше любил. Он очень меня любил, Марк, я не преувеличиваю. — Так грустно, — выдаёт Марк спустя несколько секунд молчания. — Тогда он точно идиот. — Понимаешь теперь, почему я не отказываюсь от связи? По привычке и на память. — Как магнитик на холодильник, да? Вроде и выкинуть жалко, и напоминает о крутом отдыхе, но смотришь и вспоминаешь, что в этом году так же круто отпуск уже не проведёшь. — Как магнитик, — улыбается Тэён. — В точности как магнитик.

***

Он вспоминает о документах уже практически на выходе из здания, и приходится, чертыхнувшись себе под нос, возвращаться обратно, отпирать кабинет и идти к директору, который сегодня, судя по всему, останется допоздна. — Юно-я, — зовёт Тэён, слегка приоткрыв дверь в кабинет. — Документы. — Заходи, — отвечают ему тихо-тихо. Тэён проскальзывает внутрь, так же негромко закрывая за собой дверь. Помещение освещается слабо, и ему отчего-то становится неуютно. — Я просил тебя не называть меня так. — Никто не услышит, — отмахивается Тэён. Он кладёт папку на стол и замирает, не зная, что делать дальше.  — Присядь. Тэён садится на самый краешек дивана, чинно и слегка нервно положив ладони на колени. Будто ребёнок, пришедший на приём к стоматологу и точно знающий, что будет как минимум неприятно. — Поговорим? Мы лет семь уже нормально не разговаривали. — О чём? — парирует Тэён. — Мне что, расспрашивать тебя о семейной жизни? К тому же, уже темнеет, мне домой пора. — Я подвезу. Можешь говорить о чём угодно. Хотя бы о том, что тебе приснилось этой ночью. — Что-то хорошее, — пожимает плечами Тэён. — Много солнца. — Это здорово, — Юно потягивается, разминая мышцы, склоняет голову набок. — А мне вот кошмар уже в который раз. — Просто никто не поёт тебе перед сном, — выпаливает Тэён, не подумав. — Я могу научить твою жену, если хочешь, — оправдывается он сразу же, ссутулившись и начиная нервничать ещё больше. Какие разительные перемены, а стоило только побыть наедине чуть больше, чем обычно. — Не нужно, — почти резко, но следующая фраза уже гораздо мягче. — Всё равно уже не то будет. — Прекрати. Даже не смей делать вид, что вспоминаешь о тех временах. Это не смешно, Юно, вообще не смешно. — Никто и не смеялся, хён, я серьёзно. Знаешь, мне многого не хватает. Твоего пения, твоих идеально сложенных вещей, твоего кофе по утрам, твоей улыбки. Тебя не хватает. — Перестань, — Тэёна почти трясти начинает, он вцепляется пальцами в чёрную ткань брюк. — Очень тебя прошу, перестань. — Как хочешь, — пожимает плечами Юно. — Моё дело — сказать. Поехали? Что-то я передумал допоздна оставаться. Не та атмосфера. Тэёну больше всего на свете хочется снова сбежать, но он послушно ждёт и спускается на первый этаж, так же послушно садится на переднее сидение машины и пристёгивает ремень, оправдывая себя тем, что сэкономит на транспорте. Они молчат весь путь до тэёновского дома, который Юно помнит просто идеально. И этот факт, даже несмотря на то, что запомнить легко, ведь Тэён не переезжал уже много лет, самую малость греет душу. Возможно ли, что Юно не врал? — Спасибо, что подвёз, — спустя несколько минут Тэён уже собирается выходить. Он задерживается на пару секунд машинально, смотрит на Юно, и пауза почему-то растягивается, растекается по салону автомобиля и мешает дышать. И Тэён бы наплевал на то, что обычно сдерживает свою привязанность. Но Юно зачем-то поднимает ладонь, и взгляд Тэёна цепляется за обручальное кольцо у него на пальце. Атмосфера исчезает резко, словно по щелчку пальцев. — Доброй ночи, — желает он и практически вываливается наружу, жадно вдыхая прохладный вечерний воздух. Со всем этим определённо нужно что-то делать.