Из принципа

Слухи в компании, несмотря на слабенькие преграды в виде «только никому не говори», распространяются с потрясающей скоростью, и уже к полудню все знают, что Ли Тэён пришёл на работу с закатанными рукавами рубашки, и наконец стало видно, что на его запястьях никакого имени нет. Думают, что нет уже давно, хотя ограниченному кругу лиц известно, что со вчерашнего дня. А ещё лицо у него опухшее и вид в целом слегка помятый, и Марк понимает, что принять такое решение Тэёну явно помогло что-то алкогольное. — Ты избавился от магнитика, — говорит он и поднимает руку, чтобы отбить «пять». Тэён, проигнорировав это, проходит к своему рабочему месту, где сразу же включает компьютер и взгляд от экрана больше не отрывает. — Мои поздравления? Тэён всё так же молча кивает и следующие несколько часов, кажется, даже не двигается. Марк наблюдает за ним первые минут двадцать, затем приступает к собственной работе, потому что друзья друзьями, а дел, в отличие от времени, много. — Свободен вечером? — спрашивает Тэён внезапно. — Спать собирался, а что? — Хотел позвать тебя взорвать танцпол. Тут клуб открылся неподалёку от моего дома, и… — Я иду. И говорит это вовсе не Марк, которому идея по-прежнему вдохновляющей не кажется. — Мы, вообще-то, работаем, — напоминает он, прищуриваясь. — Поэтому будь добр, свали. — Обеденный перерыв начался… — Донхёк смотрит на наручные часы с тонким ремешком, запястье не скрывающие, а, наоборот, подчёркивающие, — …четыре минуты назад. Поэтому имею право. — Отлично, — Марк кивает, вроде как даже спокойно, и, подхватив кошелёк, уходит. Хлопая дверью при этом совсем слабо. — Такой нервный, — вздыхает Донхёк. — Ему проще ненавидеть меня и убегать постоянно, чем перевести наши отношения в статус хотя бы друзей. — Хотя бы? — Тэён цепляется почему-то именно за это слово. — Кто знает, — пожимает плечами младший. — А ты, смотрю, присоединился к клубу свободных от соулмейтов? Добро пожаловать, у нас здорово. Как ощущения? — Как будто кусок сердца оторвали, — честно признаётся Тэён. — Но знаешь, что самое интересное? Не всё сердце. Оставшаяся часть продолжает чувствовать то же самое. Он не знает, почему открывается именно этому едва знакомому мальчишке. Возможно, потому что так легче? Или потому что именно Донхёк столкнулся с подобным на практике? — Значит, всё гораздо глубже. Не знаю, конкретно у меня такого не было, просто провалялся с головной болью пару дней, и всё. Ну так что, идём сегодня вечером покорять танцпол? — Идём, — кивает Тэён. — Покажешь мне все прелести свободной жизни. — Замётано, — Донхёк усмехается. — И Марка возьми обязательно. — Он же сбежит, как только тебя увидит. — Не сбежит. Он ничего такой, когда не ведёт себя, как обиженная двенадцатилетка. Проблема в том, что так почти всегда. — У него есть на это причины, Донхёк. Знаешь, как он тебя ждал всё это время? — Он не меня ждал, — качает головой Донхёк. — Он ждал своего соулмейта. Абстрактного персонажа с его именем на руке. — Но почему ты так уверен, что не тебя? — Да потому что… Хён, мы просто слишком разные. Мой максимум — пару раз без обязательств, рискнуть и попытаться сблизиться с человеком, который думает не мозгом, а меткой, я не могу. Он настроен гораздо серьёзнее, а мне не нужно потом чувствовать себя виноватым из-за того, что я не оправдал ожиданий. — Хочешь сказать, думай он мозгом, ты бы попробовал? — Вполне возможно. Тэён только вздыхает, машинально потирая запястье. Всё ещё кажется, что под пальцами вязь букв, но на деле — ничего. Абсолютно. — Но вы можете попытаться хотя бы не собачиться. — Когда он не прямо у меня перед носом, я тоже считаю, что можем. Но стоит только увидеть, и… — Донхёк чему-то улыбается. — Ладно, наша принцесса скоро вернётся, не хочу портить ей настроение. Донхёк пересекается с Марком в дверях, слегка хлопает его по заднице и убегает, смеясь. Тэёну от вида чужих трогательно покрасневших скул тоже хочется смеяться.

***

Предсказание Тэёна не сбывается: Марк, увидев Донхёка, не убегает. Только хмурится и, протискиваясь сквозь толпу, спешит к барной стойке. — Эти джинсы… — вздыхает Донхёк ему вслед. — Какое счастье, что отклоняться от дресс-кода позволено только мне, иначе никакой спокойной работы. — Ты, кажется, собирался рассказать мне, что делают свободные люди? — влезает Тэён. Он явно нервничает, постоянно поправляет рукава стального цвета рубашки и кусает губы, слегка испуганно оглядываясь по сторонам. Толпа неожиданно пугает, и идея пойти в клуб уже не кажется хорошей. — Плыви по течению, — советует Донхёк, хлопая старшего по плечу. — И постарайся ни во что не вляпаться. Если одному совсем никак, держись в поле моего зрения. А теперь прошу меня простить… Он шутливо откланивается и идёт, что весьма предсказуемо, в ту же сторону, куда ушёл Марк парой минутой ранее. Вот вам и свободные люди. Тэён прикрывает глаза и глубоко вдыхает. Ему просто надо расслабиться и как следует повеселиться.

***

— Позволишь угостить коктейлем? Марк, узнав голос, даже не дёргается. Ему на всё уже наплевать, даже на Донхёка, который садится рядом, продолжая пристально смотреть на него и самым что ни на есть насмешливым образом улыбаться. Донхёк дышит слегка тяжеловато — видимо, успел потанцевать, прежде чем подойти. Марк, как заворожённый, провожает взглядом стекающую по его шее капельку пота и нервно сглатывает. Не хватало сейчас только пялиться на Ли Донхёка как на восьмое чудо света. — Не позволю, — даже эти два слова выговаривается с определённым трудом. — Моя принцесса уже готова искать приключения на свою аппетитную пятую точку? — Ещё раз так меня назовёшь… — Брось. Наивная капризная принцесса. На озлобленный взгляд старшего Донхёк только заливисто хохочет.

***

Тэён, отправив смс с коротким «я ухожу, надеюсь, сами доберётесь», испаряется ещё после первого коктейля у Донхёка, и младшему даже удаётся отправить в ответ, что да, доберутся, всё в порядке, хён. После этого он не задумывается ни о чём совершенно. Только пьёт, пьёт вместе с Марком, и вместе с ним же смеётся над малейшей ерундой. Они вроде как даже находят общий язык, а потому, когда у старшего начинает болеть голова от громкой музыки и он решает ехать домой, Донхёк почему-то считает, что домой к нему. Марк не возражает. В квартиру они с трудом, но попадают, и пока Донхёк ищет что-нибудь перекусить, потому что вспоминает внезапно, что с самого утра практически не ел, Марк осматривает квартиру, пару раз что-то роняя, и находится в итоге в донхёковской спальне. Он смотрит на ту фотографию, которую Донхёк порывался выбросить уже как минимум тысячу раз, но так и не выбросил. Там он улыбается по-настоящему искренне, обнимая за плечи высокого парня с большими глазами, не менее счастливого. — Это из-за него я тебе не нравлюсь? Донхёку от одного только взгляда на себя, запечатлённого на фотографии, смеяться уже не хочется. — Нет, — тем не менее усмехается он, — ты не нравишься мне потому, что это ты. Вот и всё. Он садится на кровать рядом с Марком, протягивая открытую пачку чипсов, и молча наблюдает за тем, как старший осторожно ставит фотографию обратно на тумбочку. — Хотя… Не так уж ты мне и не нравишься. — Ты говоришь это, чтобы я не чувствовал себя совсем уж никчёмным. — Неправда! Меня не очень-то заботит, как ты себя чувствуешь. Просто не хочу, чтобы ты заблуждался, — Донхёк отбирает чипсы и засыпает в рот сразу горсть. — Спасибо, теперь мне, конечно же, легче, — Марк откидывается на подушки и закрывает глаза. — Я пьян и завтра, наверное, даже не вспомню, что говорил и делал… Но сейчас мне безумно хочется, чтобы ты меня поцеловал. Такое глупое, наивное желание. Донхёк замирает, не успев даже облизать пальцы от крошек, как собирался парой секундой ранее. — Ну так что? — Марк приоткрывает один глаз и смотрит на явно растерянного младшего. Тот, надо отдать ему должное, отходит достаточно быстро. Ничего смертельного ведь не случится, если он это сделает? — Я пьян не меньше тебя, поэтому скажу, что глупые и наивные желания нужно исполнять. И Донхёк исполняет. Совсем невинно, только касаясь своими губами чужих, но исполняет. Ощущение неожиданно приятное, а когда Марк довольно улыбается, то и вовсе улыбаться хочется в ответ. И это, Донхёк уверен, не от алкоголя. — Спасибо, — шепчет старший, будто боясь разрушить какую-то особенную, неповторимую атмосферу. Донхёк признаёт, что, возможно, рискнуть стоит. И прежде чем лечь спать рядом с мгновенно отрубившимся Марком, поворачивает фотографию лицевой стороной от себя. Давно пора было это сделать.