Из принципа

В первый день отпуска Тэён планирует как следует выспаться, и это ему почти удаётся: в девять тридцать звонок начинает надрываться, оповещая о нежданном госте, коим оказывается, как ни странно, Тэн, отвратительно бодрый и свежий. — Наконец-то ты вылечился от трудоголизма, — скалится он. Тэён безразлично — слишком сонный для эмоций — кивает и спешит в ванную, на ходу приглаживая растрёпанные волосы. В глубине души Тэну он очень рад — самому отпуск спланировать никак не удавалось, а компактный вечный двигатель производства Таиланда наверняка не отстанет от него за эти две недели ни на секунду. Когда Тэён заходит на кухню, Тэн уже сидит на высоком стуле, подобрав под себя ноги и периодически отпивая кофе из чашки, которую Тэён мгновенно идентифицирует как не свою и не ту, что в давние времена принадлежала Юно, а значит — можно. — Это больно, кстати? — неожиданно спрашивает Тэн, и Тэён выдаёт неопределённое «м?», доставая из холодильника сок. — Отказываться от метки. — Что за тема с утра пораньше… — бормочет Тэён, не позволяя себе начать хмуриться прямо сейчас. Он, в конце концов, в отпуске и заслуживает отдохнуть с хорошим настроением. — Мне просто интересно. Не так много я встречал людей, которые решились на это, и такой поступок, честно говоря… восхищает. — Больно. Не физически, скорее очень тяжело морально. Любой процесс, связанный с этой системой, проходит не безболезненно. — Если я не найду его в течение пары лет, то тоже, наверное, избавлюсь, — сам себе кивает Тэн. — Меня ведь даже в Америку привело что-то вроде связи. Но — увы. Тэён хмыкает. Тэн, движимый стремлением найти своего соулмейта, объездил всю Корею, пока учился в университете, потом внезапно сорвался в Штаты — почувствовал что-то такое, «то самое». Поиски не увенчались успехом, но быстро сдаваться было не в его стиле. — Я удивлён, что ты так доверяешь этой системе. Это не плохо, просто ты всегда был бунтарём. Я бы не удивился, возглавь ты какое-нибудь общество, выступающее против соулмейтов. — Я думал об этом в средней школе, — хохочет Тэн. — Но потом прошло. Понял, что надо сначала попробовать. Тэён тоже так думал. Только попытка оказалась провальной.

***

Все ожидания Тэн оправдывает с лихвой. Уже спустя три часа от тех денег, что по расчётам Тэёна должно было хватить на весь отпуск, остаётся меньше половины, а таец всё продолжает фонтанировать идеями. В городе он почему-то ориентируется даже лучше, чем Тэён, который за последние пару лет вообще не выезжал за его пределы. — Потом можно сходить в океанариум или доехать до парка. А ещё на соседней улице очень вкусная пицца, надо будет… И так — до самого вечера. Последним пунктом назначения оказывается неприметная пивная, о которой Тэён знать не знал, а у Тэна — масса знакомых и даже скидка двенадцать процентов, действующая на него сильнее, чем должна бы — предполагаемые две кружки превращаются в пять, и Тэён, не успевший разделаться даже с первой, с лёгким опасением наблюдает за поведением захмелевшего друга. Тэн практически уговаривает таксиста повернуть в ту сторону, где, по его мнению, находится квартира Юно, чтобы немедленно выяснить отношения, ведь именно сейчас его почему-то переполняет обида. Не за себя — за Тэёна. Ли за столь искреннее, пусть и вызванное алкоголем чувство благодарен, однако велит ехать по первоначальному маршруту. Тэн сворачивается калачиком на диване в гостиной сразу же, как его видит, занимая чуть больше половины. Тэён даже думает, что не прочь пригласить Тэна к себе в гости — он компактный и с ним весело. Но только на две недели. Разобрав многочисленные покупки, Тэён заваривает себе чай и устраивается на кухне у окна, наслаждаясь тишиной. К отпуску он привыкает неожиданно быстро, познаёт, так сказать, вкус нормального отдыха, и постоянное желание работать наконец отступает. Только вот один и тот же вопрос, мучающий его уже столько лет с завидной постоянностью, всё не выходит из головы. Как там Юно? Тэён всегда начинает беспокоиться, стоит ему не видеть соулмейта больше суток. Именно это слово он использует редко, преследуемый ощущением, что не имеет на это права, да и оснований, по сути нет… Но в него вкладывается нечто большее, чем навязанная связь через буквы на руках. Что-то гораздо более глубокое, пусть и безответное. Он, наверное, сейчас уже спит. Возможно, видит плохие сны, ведь никто не отгоняет их своим пением, как делал сам Тэён, безостановочно смущаясь и прикрывая ладонями краснеющие щёки. Сейчас воспоминания кажутся ему чрезмерно наивными, но они всё ещё согревают. Тэён думает о Тэне, который терпеливо ждёт, о Марке с Донхёком, которые дождались и теперь не знают, что делать, и о себе. О том, что ему, вероятно, пора бы уже перестать ждать совсем, но отказаться от этого не получается, даже несмотря на то, что оба его запястья теперь одинаково чистые. Он разве что не боится теперь потерять голову, движимый связью, а всё остальное как было, так и осталось — невыносимо тяжёлое, царапающее душу, но до бесконечности родное. Тэён думает, что пиво подействовало и на него тоже, когда видит останавливающийся прямо у его подъезда автомобиль. У половины города точно такие же, убеждает он себя, но когда водитель выходит из машины, Тэён автоматически восстанавливает по памяти те черты его лица, что не видны в бледно-оранжевом свете фонаря — слишком хорошо помнит. Сомнений не остаётся. Тэён не планирует открывать, но знает, что в любом случае это сделает. Так уж он устроен, неправильно, наверное, но без перебоев. — Тэён-хён, разбудил? — пробивается голос Юно через динамик. Получив отрицательный ответ, он некоторое время молчит, затем спрашивает. — Пустишь? Как будто бы я могу отказать, думает Тэён. Он нервно перекатывается с пятки на носок, стоя у двери, и почти изо всех сил пытается подавить чувство радости, мягким теплом разливающееся от сердца по всему организму. — Это было неожиданно, — признаётся Тэён, как только Юно появляется у него на пороге, взлохмаченный и уставший. — Я умею делать сюрпризы, — отшучивается он, но тут же становится серьёзным. — Прости, что так поздно. — Ничего, мои двери всегда открыты. Чаю? Тэён уходит обратно на кухню, где разговоры всегда ведутся легче, Юно разувается и не снимая пальто следует за ним, вертя головой во всё стороны, словно что-то могло измениться. — Что-то хотел или просто решил в гости заехать? — Да так, кое-какие перемены произошли, — Юно вздрагивает, осознавая, что чашка, которую ставит перед ним Тэён, всё та же, что и несколько лет назад. Тэён решает не обращать внимание на то, что напомнил о своих чувствах уже несколько раз. — В общем я, наверное… развожусь. Эти слова, безусловно, были для Тэёна в какой-то степени долгожданными, но ожидаемого удовлетворения почему-то не приносят. Только чувство, что это он виноват. — Ты уверен? Вы всё хорошо обсудили? Не стоит торопиться, возможно, всё наладится, зачем из-за одной ссоры… — Хён, — мягко прерывает его Юно. — Возможно, для тебя это внезапно, но я — и Сохён, наверное, тоже — шёл к этому последние несколько месяцев. Это не спонтанное решение. Это понимание того, что я провёл несколько лет своей жизни не с тем человеком, а тем, кто мне нужен… Тэён непроизвольно задерживает дыхание. — …всегда был ты. Резкий выдох. И будто гора падает с плеч. Кусок торта, который Тэён как раз собрался поставить на стол, падает тоже. Прямо ему на ноги. Но разве это важно?