Из принципа

— Так значит, тот таинственный соулмейт Тэён-хёна — наш босс, — задумчиво тянет Марк. Тэн с Тэёном ушли около получаса назад, и теперь Донхёк позволяет себе лечь рядом так, что их бока соприкасаются. Марку нравится, пусть и слегка непривычно. — Никак не отойдёшь? — хмыкает Донхёк. — Ладно, я тоже немного в шоке. У меня были догадки, но не касательно всей истории целиком… Теперь понимаешь, почему эта проклятая система не идеальна? — Опять ты об этом, — хмурится Марк, складывая руки на груди. — Я всегда это понимал. Ничего идеального не существует, так ведь? Неужели мы не можем просто забыть об этом, раз уж я сделал то, что ты хотел? — Я не могу успокоиться, пока существуют такие люди, как Тэн, например. Ему же наверняка будет больно, когда он встретит того, кого так долго ждёт, и разочаруется. — Почему ты так уверен, что он разочаруется? — Марк даже привстаёт на локтях, чтобы заглянуть младшему в глаза. — Ты разве разочаровался? — Это другое, — отмахивается Донхёк. — И нет, я не разочаровался. Хотя… Мы же ещё не встречаемся даже, да? У меня полно времени, чтобы это сделать, — он игриво толкает Марка локтем и тут же спохватывается: — Не больно? — Всё хорошо. Послезавтра, наверное, выйду на работу. Наблюдать, как ты обо мне заботишься, конечно, приятно, но я не могу долго сидеть дома. — Я бы на твоём месте воспользовался возможностью отдохнуть. Но так даже лучше. Вдвоём мы сможем быстрее разрулить ситуацию. В ответ на непонимающий взгляд Марка Донхёк прищуривается и хитро тянет: — Ты что, думал, что я оставлю этих двоих на произвол судьбы? — Но это же их личное дело, и мы… — Мы не будем переходить границы. Тэён-хён пусть думает спокойно, от него только это и требуется. А вот Юно-хён… Тэён не до конца ему доверяет, и что может измениться, если он будет только ждать и ничего не делать? Его бы просто подтолкнуть, и… — Донхёк. — Что? — Я не думаю, что это хорошая идея. Сам подумай, ты бы принял чьи-то советы касательно твоих отношений со мной? Конечно, нет. Взрослые люди, сами разберутся, а нам с тобой ни к чему лишняя ответственность. Поумерь пыл и лучше направь свою активность… В мою сторону. Донхёк закатывает глаза: — Вот начнёшь двигаться, тогда и поговорим… Ладно, если ты так хочешь, я не буду ничего делать. — Останешься у меня на ночь? — внезапно для обоих. Донхёк замирает, настороженный и сомневающийся. Так странно, думает Марк, видеть его таким в противоположность привычной открытости. Он открывает было рот, чтобы уточнить пару деталей, но Марк понимает его и без этого. — Да, у меня одна кровать, но мы оба поместимся, к тому же, я сейчас даже на объятия не способен. Утром могу дать одну из своих рубашек и брюки, чтобы было, в чём идти. Оставайся, пожалуйста. — А мы ведь даже на свидание не сходили, — с притворным сожалением в голосе говорит Донхёк. — Уговорил, так и быть. Но это только потому, что я буду следить, чтоб ночью тебе не стало хуже. Конечно, только поэтому. Марк не может сдержать довольной улыбки.

***

Утром оказывается, что Донхёк действительно направляет свою активность в указанную сторону — Марк просыпается и понимает, что за ночь на него закинули руку, а ногой придавили к кровати так, что сдвинуться не получается ни на миллиметр. Будильник ещё не прозвенел, часы на тумбочке рядом с кроватью показывают без пятнадцати шесть, и Марк чуть ли не с ужасом думает, что в таком состоянии ему придётся провести ещё около получаса. Безусловно, Донхёк, с его бронзовой кожей и чернильными линиями на предплечье, похож на совершенство, но лежать с ним рядом до жути неудобно, а будить не хочется. — Ты чего так рано? — хрипит Донхёк внезапно, не открывая глаза. — Спи, тебе же не на работу сегодня. Положение конечностей его, видимо, ни капельки не смущает. — Ты слегка… Мешаешь. — А, это… Прости, — Донхёк откатывается обратно на свою половину и мгновенно засыпает. Марк только тихо хмыкает, рассматривая лохматую красную макушку, и с сожалением отмечает, что уснуть ему больше не удастся. Приходится напрячь отдохнувший за ночь организм и идти готовить завтрак. Донхёк выходит на кухню примерно через сорок минут, с порога начиная ругаться. — Ты же еле стоишь! — Мне лучше, — отвечает Марк, и это не ложь. Ему действительно лучше, пусть и не настолько, чтобы провести весь день на рабочем месте, но всё же. — Поторапливайся, иначе опоздаешь. Донхёк плюхается на ближайший стул и начинает есть, не возобновляя разговор. Марк садится напротив и невольно засматривается. Такой домашний, даже в какой-то степени мягкий Донхёк, нравится ему ничуть не меньше противного Донхёка, с которым он познакомился и которым заинтересовался, и даже хочется видеть его вот так каждое утро. — Ну что? — не выдерживает младший спустя несколько минут гляделок. — Ешь тоже. — Переезжай ко мне, а? Донхёк от неожиданности едва не выплёвывает сок, который только что отпил. Смотрит на Марка расширившимися глазами и отчаянно мотает головой. — Ты точно странный. И тихо добавляет спустя пару секунд: — Это вопрос времени.

***

Когда ни Марка, ни Тэёна нет на работе, привычная деятельность кажется до одури скучной, и Донхёк то и дело проверяет телефон, чтобы узнать, не написал ли ему кто-нибудь. Не выдерживает в итоге и пишет Марку сам: интересуется самочувствием, рассказывает о кактусе, бодро зеленеющем в метре от него, и пытается уговорить на небольшую помощь отчаянно тормозящим хёнам. Марк перестаёт активно противиться, печататет краткое «я в этом не участвую», и Донхёк решает, что уже можно. Еле дождавшись окончания рабочего дня, он вскакивает с места и на воображаемых крыльях Купидона летит к директорскому кабинету. Интересуется у начавшего собираться секретаря, на месте ли босс, и, получив утвердительный ответ, заходит без стука. — Добрый вечер! — излишне бодро. — Добрый, Донхёк. По какому поводу визит во внерабочее время? Что-то важное? — Очень. Итак, я всё знаю. Донхёк выдерживает паузу для большего эффекта, продолжая диковато улыбаться, и Юно хмурится. — О чём? — О том, что вы пытаетесь вернуть Тэён-хёна. Не волнуйтесь, я не буду болтать. — Я очень на это надеюсь. Ещё какие-то вопросы, или ты хотел просто похвастаться своим знанием? — Я хотел дать совет. — Тоже мне, советчик, — по-доброму фыркает Юно и кивает на диван, мол, присаживайся, раз такое дело. — И какой же? — Просто покажите ему, что вы готовы быть рядом. После того случая хён наверняка растерял к вам всё доверие, так ведь? Не давите, а постарайтесь это доверие вернуть. Не знаю, есть ли какие-нибудь вещи, связанные с вашими отношениями… Докажите, что он вам важен, что за столько лет чувства не угасли. Что-нибудь особенное, только для вас двоих. Если нужно будет, я помогу, чем смогу, только будьте рядом с хёном. Он… Хоть и пытается казаться независимым, на самом деле очень нуждается в поддержке. Тэён-хён не последний для меня человек, и я хочу, чтобы он был счастлив. А вы наверняка знаете, как это устроить. — Ты такой ребёнок ещё, Донхёк, — через некоторое время качает головой Юно. — Но спасибо. Ты, если честно, натолкнул меня на одну мысль… Не знаю, получится ли осуществить, но я постараюсь. Донхёк гордо кивает, чрезвычайно довольный собой. — Кстати… Это рубашка Марка, так ведь? Помню, у него была с таким рисунком. Или парные? — О, совсем забыл, мне срочно пора домой, — Донхёк вскакивает и, поклонившись, прощается: — До свидания. И удачи. Дверь за ним закрывается. Юно невольно улыбается и барабанит пальцами по столу, захваченный новой идеей. Кажется, он наконец знает, что ему нужно сделать.