Из принципа

Юно пишет о месте и времени встречи, Тэён хмурится, увидев слово «набережная». Слишком много воспоминаний связано с этим местом, и самое главное из них — неприятное, но… Вдруг Юно ещё помнит. От волнения Тэён приходит на двадцать минут раньше, но младший уже там, нервно перекатывается с пятки на носок и смотрит на воду. Ходить бесшумно Тэён не умеет, а потому его присутствие рассекречивают, когда до цели остаётся несколько метров. — Ты пришёл, — улыбается Юно, словно сомневался в этом до последнего. Как, как Тэён мог не прийти? Чон дожидается, пока они будут на расстоянии всего пары шагов друг от друга и, откашлявшись, говорит: — У тебя очень красивые глаза. Фраза могла бы показаться странной вне контекста, но Тэён словно переносится на много лет назад, в день их знакомства, на то же самое место, когда Юно случайно врезался в него и после долгих извинений внезапно выдал именно это. Значит, действительно помнит. — А у тебя просто очаровательные ямочки на щеках, — поддерживает Тэён незамысловатую игру, потому что тоже помнит и тоже всё ещё думает так. Юно из прошлого тогда покрылся красными пятнами и чуть ли задыхаться не стал, Юно из настоящего — спокоен и собран, только пальцы слегка подрагивают, когда он цепляет ими пальцы Тэёна. Это была, кажется, их пятая встреча. И Тэён делает точно так же, как тогда — сжимает крепче и тянет за собой. Ворошить прошлое оказывается неожиданно увлекательной игрой, наверное, потому, что она теперь на двоих, а не в одиночку, как Тэён привык. Закуски на вынос в небольшой кафешке, которая на удивление ещё на месте, Юно ищет кошелёк в больших карманах, а платит в итоге Тэён, отмахиваясь кратким: «Потом отдашь». Гонки от одного фонаря к другому, и снова Тэён побеждает, что стоит ему горящих лёгких и дрожи в коленях, а Юно — ещё одной порции сладкого картофеля. Когда Тэён пытается нарочно споткнуться там, где в покрытии трещина, Юно предугадывает его замысел заранее и ловит прежде, чем вытянутые ладони старшего касаются земли. (В прошлый раз Тэён решил, что падать одному скучно, и оказался придавленным Юно сверху). Тэён снова присматривает себе безделушку в ларьке с сувенирами. Того, где он когда-то купил брелок с персиком, беспрестанно подшучивая над Юно, уже, естественно, нет, да и фрукта не наблюдается, поэтому после долгих вздохов Тэён останавливает свой выбор на особенно круглобоком яблоке. — Круглое, как твои щёки, — поясняет он, цепляя брелок к ключам. Юно всё так же пихает его локтем в бок. Затем, через несколько шагов, повторно признаётся: — Я должен рассказать тебе свою самую главную тайну. Тэён помнит, что такой момент был, помнит, какой именно секрет Юно должен раскрыть, но не помнит, что сказал тогда сам. — Давай оставим это до следующего раза, хорошо? — и округляет глаза, пытаясь донести, что сбился со сценария. Некоторое время гуляют молча, пока медленно садится солнце и становится прохладнее воздух, и Тэён выстраивает в голове точную хронологию событий, понимая, что должно быть следующим. Тогда он не был готов, сейчас — готов почти полностью, но от этого ещё хуже. Юно, словно подслушав его мысли, останавливается. — Я всё помню. Только в этот раз, пожалуйста, давай быстрее, — торопит его Тэён. Собственно, на что он надеялся? Юно смотрит слегка непонимающе и достаёт из кармана пальто бархатную коробочку. — Ты… — давится словами Тэён. С этого момента он перестаёт что-либо понимать. — А говорил, помнишь всё, — усмехается он. — Открывай. У Тэёна дрожат пальцы. Самую малость. Внутри — подвеска с буквой «Y», которая выглядит подозрительно знакомой. — Я же её… — Потерял у меня дома. Я помню. Я пытался найти много раз, но не смог, поэтому купил новую. Моя всё ещё у меня. Юно нащупывает под курткой подвеску с буквой «Т» и показывает Тэёну, чтобы подтвердить свои слова. — Но ты сделал это раньше, чем предложил расстаться. Почему сейчас нарушаешь последовательность? — Потому что я не хочу с тобой расставаться. И специально пытался найти что-то лучше того моего поступка. Я надеялся, что ты помнишь, как мы были счастливы в прошлом, но готов его отпустить. Подожди, дослушай, — прерывает, как только видит, что Тэён собирается что-то сказать. Он собирается с мыслями, бормоча: «Ну вот, сбил» и продолжает: — Потому что больше всего на свете я хочу отпустить его вместе с тобой. Я не могу исправить свои прошлые ошибки, но могу постараться не совершать их в будущем. Я не могу забрать обратно свои слова, но никогда больше их не скажу. Я не могу вернуть своё имя на твоё запястье, но оно мне и не нужно. Просто, пожалуйста, позволь начать сначала. Начать сначала «нас» и всё, что с «нами» связано. Тэёну всё ещё страшно, но представить, что он закончит неначатое, страшнее в тысячи раз. Поэтому он только застёгивает цепочку у себя на шее и кивает, нервно облизывая губы. И обнимает Юно, пряча лицо у него на плече. Сейчас у него появилась возможность написать их историю заново, и упускать её Тэён не намерен.

***

Марк зевает, открывая дверь в подъезд, и думает, что надо было выпить ещё одну чашку кофе, чтоб дойти до квартиры. Восьмую за день. Домой он возвращается поздно, стараясь взяться за любую работу, потому что квартира кажется неуютной, спит вследствие этого мало и каждое утро запивает недосып очередной чашкой горького напитка, с самого начала заставляя день быть идентичным предыдущему. Он поднимается на свой этаж и думает сначала, что на фоне ужасного состояния начинаются галлюцинации, потому что на коврике под дверью определённо кто-то сидит, склонив голову на колени. Хватает двух секунд и пары крошечных деталей, чтобы понять, кто это. — Вставай, — Марк аккуратно тормошит его за плечо, когда не дожидается реакции на своё появление. — Отморозил себе уже всё, что можно, идиот. Донхёк тут же поднимает на него наполовину открытые глаза и облегчённо выдыхает. — Чего так долго? Я уснул, пока тебя ждал, — шепчет сиплым ото сна голосом. — Надо было предупреждать о визите. — Как будто ты бы пустил. — Стоило хотя бы попытаться, прежде чем начинать спать у меня под дверью, м? — Что поделать, такой у меня характер, — закатывает глаза Донхёк. — Я думал, это романтично и всё такое. — А я думал, что с романтикой мы покончили, — Марк резко поднимается на ноги, но Донхёк цепляется за его руку, не отпуская. — Заходи, если есть, что сказать. Младший с кряхтением поднимается и, пока Марк возится с ключом, сообщает: — Я её выкинул. — Кого? — Марк пропускает его внутрь и, разувшись и повесив на крючок куртку, идёт прямиком на кухню, чтобы открыть холодильник и долго пялиться внутрь, соображая, есть ли внутри что-то непросроченное. — Фотографию. И те, что были в телефоне, удалил. И на ноуте. На флешке тоже. — Поздравляю, — Марк находит контейнер с салатом, по запаху определяет, что всё хорошо, и устало плюхается на стул. Он хочет поесть, лечь спать и не думать лишний раз о Донхёке, потому что устал. Ужасно устал. — Хочешь, приготовлю что-нибудь? — внезапно. — Наверняка ведь питаешься одной гадостью. — Мне нормально, — пожимает плечами Марк. — Так что хотел-то? — А, да, — Донхёк фальцетом хихикает, и становится понятно, что от темы отвлекается из-за излишней нервозности и потому, что боится. — Фотографии — это ерунда, конечно, но это не всё. Я готов двигаться дальше. С тобой вместе. — Долго же ты думал. Не хочешь спросить, нужно ли мне это после того, как ты отшил меня два раза? — А ты не… — осекается Донхёк. — Чёрт, я… Ладно, забыли. Я понимаю. Прости, больше не побеспокою. Он поднимается, кажется, всерьёз намереваясь уходить, но смотрит так жалобно, что Марк не выдерживает. — Иди сюда. Донхёк счастливо взвизгивает и запрыгивает к нему на колени, обнимая за шею. Марк касается носом его волос, вдыхая запах шампуня, и шепчет: — Ты, чёрт возьми, расшатал мою психику и перевернул жизнь с ног на голову. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как принять это и остаться в твоей жизни, чтобы нагадить в ответ. — Оставайся, — горячо шепчет Донхёк в ответ. — Пожалуйста. Я тебя люблю, кажется. Тяжёлый вздох служит ему ответом. — За всю жизнь не расплатишься за то, что сейчас сказал. Не хочешь вернуть свои слова обратно, пока есть возможность? Донхёк качает головой, щекоча Марку нос волосами. Кажется, остаться в его жизни придётся основательно и надолго.