Игра по наитию

      Смс пришла ближе к двум часам ночи, когда до неприличия уставшая Масами закрыла учебники, потушила свет, сняла очки и практически накрылась одеялом.        Телефон гулко завибрировал, и звук неприятно ударил по барабанным перепонкам.        Поборов сонливость и желание проигнорировать невоспитанного абонента, девушка протянула руку и взяла противно мигающий мобильный.        Что ж, Дайки оказался верен слову и прислал координаты завтрашней, вернее уже сегодняшней игры, правда, зачем он это сделал, понять не получалось.        Масами была уверенна, что за прошедшие две недели она не проявила хоть какой-нибудь заинтересованности баскетболом или переживаний за спортивную жизнь академии. С Сакураем, на которого ссылался Аомине, она говорила всего два раза. И оба раза произошли по вине самого Дайки. Сначала девушке пришлось делиться с мягкотелым Рё своим бенто (Дайки как бы невзначай отобрал обед Сакурая, а тот даже не попытался его вернуть), второй раз из-за дежурства, на которое тот же Дайки и не явился. В какой момент они с Рё сдружились до той степени, что ему понадобилось присутствие одноклассницы на игре, сама Масами так и не поняла, но в причастность Рё к этому делу верилось с трудом.        «Скорее всего, это такой способ попросить прощения, — подумала Киёмори, удобней устраивая голову на подушку и переводя будильник на более раннее время. — А отказываться от приглашения неудобно».

***

       Каждая первая и третья суббота месяца — удивительно хорошее время, для прилежных и организованных студентов Тоуо. В официальные выходные можно не только выспаться и сделать необъятное домашнее задание, но и провести время со своими друзьями, сходить на гоукон, или, в конце концов, выполнить данное давным-давно обещание и навестить бабушку с дедушкой.        Те, кому повезло меньше (или больше, здесь как посмотреть), вставали спозаранку и спешили отстоять честь своего учебного заведения. Во всяком случае, Масами верила, что баскетболисты именно этим и собираются заняться на сегодняшней игре. Чем во время матча собирается заниматься сама Киёмори, она ещё не решила.       — Куда ты идёшь? — не отрывая взгляд от планшета и попутно надевая пиджак, поинтересовался отец, — сегодня выходной — учёбы нет, — но сам мужчина торопился на работу, к пациентам.        — На баскетбол.        Масаши-сан всё-таки оставил свой гаджет и удивлённо посмотрел на дочь.        — Баскетбол? В нашей семье только баскетболистов не хватало!        — А зря, ген роста вашему славному роду пришёлся бы очень даже кстати, — из кухни, держа в руках пластиковый контейнер, вышла мама. — Вы, Киёмори, все коротышки.        — Мы все — чистокровные японцы. И не ген, а гормон, — назидательно произнес отец. И уже обращаясь к дочери, спросил, — Ты идешь одна или в компании юношей?       — Масаши, — Ясу мягко улыбнулась и переплела их с мужем пальцы.        Мужчина поправил сползшие на кончик носа очки, крякнул, что доверяет своему ребёнку, но не видит ничего плохого в дополнительных мерах безопасности, которые Масами стоит предпринять, если она до сих пор этого не сделала. Потом он смазано поцеловал дочь в лоб, а жену в скулу, забрал из её рук контейнер со своим обедом и ушёл на работу.       Как только за главой семейства закрылась дверь, Ясу придирчивым взглядом изучила наряд дочери, а после, удивлённо вскинув брови, спросила:       — Ты правда так пойдёшь?       — А что не так? — Масами поднялась на мысочки и несколько раз повернулась вокруг своей оси. — Платье где-то грязное, или что-то с чем-то не сочетается? Странно, мне казалось, этот комплект неплохо подобран.       На девушке было белое платье с пышной, ниже колена юбкой. Зелёные атласные ленты на талии и шляпке красиво оттеняли яркий цвет глаз. Тугая низкая причёска подчёркивала изящную скромность наряда, а маленькие светлые босоножки казались последним штрихом, превращающим Масами в фею.       — Надень балетки, — посоветовала Ясу.       — Но на улице стоит страшная жара!       — Боюсь, моя милая, что весной несколько некрасиво ходить в босоножках, да и для спортивного зала закрытая обувь подходит больше.       С мамиными доводами пришлось согласиться.

***

       Погода выдалась великолепной. Солнце стояло высоко в голубом безоблачном небе, оно грело мягко, не паля. Мартовский ветерок игриво запускал свои лёгкие, по-приятному прохладные пальцы в волосы прохожих, играл ими, путал, перебрасывал с одного плеча на другое. Яркая зелень, напитавшись весенними соками, неестественными пятнами выделялась на фоне серых бетонных плит и искрящихся стёкол. Везде мелькали голые коленки, открытые руки и плечи.        На выходе из метрополитена Масами встретила Момои, и девушки вместе направились в сторону нужной им школы. Менеджер, если верить её словам, сегодня была жутко занята, и предстоящая игра — самое последнее, на что она хотела бы истратить такой прекрасный солнечный день. И ещё она была очень рада тому, что Дай-чан всё-таки осознал свою ошибку и теперь ищет способы сгладить, как казалось Сацуки, маленький, но весьма неприятный конфликт.       — Уверена, тебе понравится! — они вошли в здание и, чтобы перекричать остальных, Сацуки пришлось немного повысить тон. — В баскетбол невозможно не влюбиться.        Момои улыбнулась, и в широко распахнутых глазах заблестели азартные искорки:       — Но я слишком много болтаю. Как только ты увидишь нашу игру, сразу поймешь, о чём я тебе толковала, почувствуешь причастность к чему-то большому и важному. Игра увлекает, зажигает азартом. Баскетбол — это здорово, возможно, не очень эстетично, но здорово.       И ещё. Я подумала… После матча жди меня у центрального входа! Я познакомлю тебя с командой.        В приливе чувств Момои раскинула руки, пытаясь обнять весь мир, и, пританцовывая, поспешила в раздевалку, к «своим баскетболистам».                            Масами неотрывно глядела на площадку и задавалась глупым вопросом: «Что я здесь делаю?». Ответ не находился. Он вертелся в голове, цеплял мысли, но явиться своей полнотой и чёткостью не желал.        Всё что происходило там, внизу, не вызывало интереса. Игра не цепляла. Слишком шумно, слишком громко, слишком эмоционально, слишком грубо. Мяч громко ударился о деревянное покрытие, болельщики излишне пылко реагировали на происходящее, звуки свистка резали слух, а игроки как-то дёргано перемещались по полю.        Большую часть матча девушка наблюдала невидящим взглядом, излишне часто поглядывая на наручные часы. Поначалу она искренне пыталась понять, что такого увлекательного находят зрители в игре, чтобы сорок минут с замиранием сердца следить за бегающими и прыгающими потными парнями. Но на шестой минуте первого тайма стала понимать, что ответ ей найти не удастся, и мозг как-то незаметно абстрагировался от происходящего.       Наверное, Момои огорчится.

***

       Школа практически опустела к тому времени, когда из раздевалки в компании Аомине и ещё какого-то тощего очкарика вышла Момои.        Дайки, не заметив Масами, оставил своих коллег, а сам остановился у автомата с напитками. Момои сразу же подошла к подруге.        — Это, должно быть, Масами Киёмори-чан, — молодой человек приблизился к девушке. — Сацуки-чан о вас говорила, — колючий изучающий взгляд из-под полуприкрытых век сканировал не хуже рентгена. — Говорила так много хорошего, что я даже не поверил нашему дорогому менеджеру. Не существует столь прекрасных людей. Но теперь я вижу, как ошибался, приношу свои извинения, Момои-сан, твоя подруга действительно сущий ангел.       Щёки Масами покрылись густым стыдливым румянцем.        Момои засмеялась своим звонким, удивительно мелодичным смехом и кокетливо взмахнула ладонью:       — Это наш капитан, Имаёши Шоичи-семпай, — представила молодого человека Сацуки и, взглянув на часы, резко переменилась в лице. Игривость, кокетство и радость победы как рукой сняло, оставив место только суровой озадаченности и холодному расчёту. — Прошу меня простить, я вынуждена бежать, — на прощание хлестнула волна волос, и девушка скрылась в толпе, оставив растерянную Киёмори наедине с мало знакомым человеком.        — Как вам игра Масами-чан? Не люблю хвастаться, но 136:48 – среднестатистический результат для нашей команды. Увы, — юноша удручённо покачал головой, — я не предупредил ребят о замечательном зрителе в вашем лице. Уверен, парни выложились бы больше, если бы знали, какая красавица пришла на них смотреть. Простите мне эту оплошность. Прошу, приходите на нашу следующую игру, обещаю шоу в вашу честь.        Масами, вспомнив слова Каэды-семпай о том, что капитан баскетбольной команды весьма не честный человек, только смущённо улыбнулась.        — Вам понравился матч?        — Я не фанат баскетбола. Не могу сказать ничего определенного, — и не признаваться же, в том, что она всю игру строила небоскрёбы в своём телефоне.        — Вот как. Очень жаль, очень жаль.        Возле автомата с охладительными напитками послышалась возня, а потом Дайки несколько раз сильно ударил по нержавеющему боку вэндинга. Судя по звукам, Аомине, скорее всего, ругнулся себе под нос и направился к их небольшой компании:        — Капитан, одолжи мне до следующей тренировки. Деньги зажевало, а Сацки по ходу уже смылась. Я сейчас подохну, так пить хочется!        Имаёши осмотрел наличные в своём бумажнике и с видом вселенской скорби на лице сообщил, что подходящей банкноты у него нет.        — Позвольте, — что-то тихонько пискнуло. — У меня есть.        Юноша опустил голову. Маленькое, светлое, с огромными сиськами и не замеченное им раньше, дрожащими руками протягивало нужную купюру. На несколько секунд он завис, пялясь на спрятанную под белым платьем полную грудь, а потом, выхватив из коротких пальцев денежку, вернулся к автомату.        — Это был наш бомбардир — Аомине Дайке. Именно он сегодня заработал подавляюще количество очков для команды, — Имаёши, пытаясь смягчить грубость Дайки, улыбнулся.       Лучше бы он этого не делал. По спине Киёмори тонкой змейкой пробежался холодок и ударил куда-то в район солнечного сплетения, вышибая воздух из лёгких.        — О, мы с Аомине-куном учимся в одном классе, — неосознанно передёрнув плечами, сообщила Масами. — Он пригласил меня сюда, а вот касательно игры… Я как-то не обратила на него особенного внимания. Всегда думала, что баскетбол — командная игра и выделять кого-то — неправильно. Но, возможно, я ошибаюсь. Уверена, ваш спорт — прекрасный и захватывающий.        — Аомине-кун, представь, эту девушку не впечатлила наша игра. А тебя она не выделила из общей толпы. — Имаёши сделал ударение на словах «тебя» и «не выделила».       Жестяная баночка замерла на половине пути ко рту Аомине, но несколько секунду спустя молодой человек буркнул что-то похожее на «плевать» и подошёл с абсолютно нечитаемым выражением лица к компании. Будь здесь кто-то другой, он бы ответил. Он и сейчас хотел что-то сказать, но не девчонке, а противному очкарику, однако огромная грудь одноклассницы и дурацкая шляпка в её руках, путала все мысли и напрочь отключала мозговую деятельность. Дайки поймал себя на том, что ещё чуть-чуть и из его рта, совсем не презентабельно, тонкой струйкой потечёт слюна.       — Господа, — стёкла очков Имаёши как-то по-особенному сверкнули, скрыв за бликами острый взгляд. — Я к тренеру — нужно забрать запись игры. Кто составит мне компанию?       Желающих, конечно, не нашлось.       Имаёши осталось только пожелать товарищам приятного совместного пути домой и в шутку намекнуть Дайки, что тот обязан Масами-чан жизнью, ибо она спасла его от жажды. Расплатиться за такую услугу, по скромному мнению капитана, Аомине-кун сможет только большой порцией мороженого.       Дайки уже собирался послать капитана, ибо зачем оно надо? Однако память услужливо подсунула картинку, где девчонка одолжила ему денег и одна, вместо двоих, горбатится пять дней в классе. Потому совесть (хоть и с сильным потугами) заставила оказать ответный жест — заплатить за её проезд в метро. К тому же, по дороге много магазинов, в которых можно разменять имеющуюся крупную купюру и вернуть навязчивым сиськам долг.        Сиськи долго и на удивление активно отнекивались. Что-то причитали о нежелании доставлять ему какие-либо хлопоты, о взрослости и о том, что она любит ходить по вечернему Токио в одиночестве.        — Аомине-сан, — сиськи поклонились. — Спасибо за приглашение на матч. Увы, оценить всех прелестей игры я не смогла, но мне кажется…        Дайки зло рыкнул. Это всё начинало напрягать. Особенно бесили сгорбленное в позу «зю» тело, невнятное лепетание и непонятно зачем и, главное, не ясно откуда взявшееся «сан».       — Пошли, — парень лениво кивнул головой в сторону двери и вальяжно вышел на улицу. Масами ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.        За время матча погода сильно изменилась. Небо затянули тяжёлые серые тучи, мягкий ветер сменился резкими порывами, которые гнали по тротуарам колючие волны пыли. Людей на улицах значительно поубавилось.       Они шли молча. Аомине шёл впереди привычными для него широкими, стремительными шагами. Масами семенила сзади. Коротконогая, не приученная к быстрой ходьбе она постоянно отставала. Хлёсткий ветер всё норовил задрать пышную юбку или украсть шляпу. Испытывая жгучее смущение перед угрюмым спутником, она стеснялась попросить его подождать или не спешить, а он, совсем не замечая её потуг, торопился дальше.        Переходя мост над железной дорогой Киёмори поморщилась. На высоте ветер рвал в два раза сильнее, а обидней становилось в три, а то и четыре. Во-первых, все известные гидрометцентры обещали на выходных тёплую, ясную погоду, и отсутствие осадков до среды. Во-вторых, мама оказалась как всегда права — весна — не время для открытой обуви.        Резкий порыв холодного воздуха всё-таки сорвал с головы шляпу и понес куда-то в сторону колей.        — Ками-сама! Она же совсем новая, — не контролируя себя, крикнула девушка.        Аомине обернулся. Непроизвольно взглядом он последовал за взглядом Масами и, поддавшись инстинктам, быстро выхватил головной убор из потока воздуха:        — Держи и, пожалуйста, не ори так больше.        Он хотел ещё что-то добавить, но увидел от чего-то ужасно перепуганные поразительно-зелёные глаза и замолчал. Нет, ответить в привычной для себя манере Аомине сейчас не смог бы. Девчонка снова собиралась начать кланяться и, судя по выражению её лица, долго и сердобольно благодарить.        — Стоп! — вскинутая огромная ладонь, в останавливающем жесте замерла в считанных сантиметрах от лица Масами. — Даже не вздумай! Мне это было не сложно! Никаких «сан»! — и заметив, что она хочет что-то возразить, более мягко добавил. — Зови меня просто Аомине, или Дайки, мне не принципиально.        Дальше они пошли рядышком. Аомине сбавил шаг, а Масами попыталась его разговорить, ибо после случившегося молчание стало каким-то неловким. Удавалось ей это плохо. На все вопросы юноша отвечал односложно или короткими предложениями. Признаков заинтересованности тоже не подавал, скорее, скучающе оглядывался по сторонам и рассеянно чесал затылок.        Масами до белых костяшек сжимала поля шляпы и про себя проклинала невоспитанного балбеса. Знал бы он, как ей сейчас сложно найти хоть какую-то интересующую его тему. Знал бы он, что это платье Масами считает своим счастливым, и надевает она его только по-особенным случаям…        — Имаёщи-сан сказал, что счёт, с которым закончилась сегодняшняя игра, для вас весьма обычное дело.        — «Имаёщи-сан» слишком много говорит, — Аомине застегнул форменный бомбер и выше подтянул его ворот. — Ты же сказала, что тебе не понравилось!        Ну вот, опять провал. Если даже эта тема прогорела, то шанса на нормальное общение не осталось. А отгораживающий жест — закрывание змейки — по её мнению, означал, что девушка своей болтовней сильно надоела.        — Я… Я сказала, что мне было не интересно! Но это же абсолютно ничего не значит. Понимаете, как мужчины не находят ничего увлекательного в шопинге, так многие девушки не понимают прелесть контактного спорта.       — Но это же баскетбол! — Аомине заявил это так эмоционально, что Масами непроизвольно втянула голову в плечи. Его фраза больше походила на приговор в суде. Окончательный, всеобъемлющий, всё поясняющий и обжалованию не подлежащий. — Это может быть весело…       — Мы все в праве на личное мнение. Просто мне не кажется весёлым бегать, потеть и толкаться с такими же мокрыми игроками. Я не не люблю эту игру, просто меня она не увлекает. Однако, мне кажется, достичь в ней определенных вершин и мастерства — очень сложное задание.        Аомине замолчал. Он делил людей на два типа. Те, кто любят баскетбол, и те, кто его не любят. Первые не могли быть плохими, вторые — должны доказать, что они вообще адекватные, но о существовании третьих — тех, кому до его любимого занятия нет никакого дела, он даже не догадывался. Ужасным было ещё и то, что никак не относится к баскетболу прекрасно-грудастая одноклассница, но об этом молодой человек решил подумать на досуге.        Масами же, приняла молчание баскетболиста за его нежелание общаться.                             В метро людей было куда больше чем на улице. Все пытались попасть домой до того, как начнётся дождь, потому давка была немыслимой.        К счастью, нужный поезд подъехал сразу, и многочисленная толпа хлынула к открывшимся дверям. Масами не потеряла Аомине лишь по той причине, что тот схватил её за руку и быстро пропихнул в самый дальний угол вагона, отгородив от остальных своим мощным телом. Нельзя сказать, что давление как таковое исчезло, но толчки в бока и голени прекратились.       Девушка прикрыла глаза, сделала несколько максимально незаметных глубоких вдохов и выдохов. Медленно досчитала до десяти и, воровато оглянувшись, заметила, что Аомине следит за ней с неподдельным интересом. Она сконфужено улыбнулась и стыдливо опустила глаза.        Ехали они минут восемь от силы, но для Дайки это время показалось сутками, а может и того больше. Ему ещё никогда не приходилось ездить в таком неудобном положении. Хотя, «неудобное положение» было весьма неоднозначным. Большие сиськи неожиданной попутчицы плотно прижимались к его телу немного ниже солнечного сплетения. Вырез её белого платья не прикрывал только ключицы, но скрыть упругие, мягкие груди не могла ни ткань, ни прижатая к ним шляпа.        Аомине понимал, что со стороны выглядит каким-то отстающим в развитии дуриком. То краснеет, то зеленеет, руки трясутся, во рту обильно выделяется слюна, которую приходится всё время сглатывать, а взгляд лихорадочно мечется из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-то, что поможет отвлечься от прекрасных «сестричек». Но что может быть хоть вполовину таким же великолепным, как вид пружинящей при встряхивании вагона груди? Аомине пробовал прокручивать в голове сегодняшнюю игру, но чувство потрясающего тепла, закупоривало ноздри и вены, не позволяя сделать глубокий вдох. Нет, девушкам с такими формами закон должен запретить пользоваться общественным транспортом!       «Сейчас встанет», — обречённо скривился баскетболист и начал судорожно соображать, что он скажет в своё оправдание, когда девчонка (имя которой он даже не помнит) подымет на него до смерти перепуганные глаза и попросит переложить его «телефон» в другой карман, потому что он больно упирается в её бедро. Нет, к такому жизнь Аомине не готовила.        К счастью, критический момент не настал. Они доехали до своей станции, и поток людей вынес их из тесного вагона на свежий воздух. Аомине почувствовал облегчение и безграничное разочарование одновременно.       — Не обязательно провожать меня до самого дома, Аомине-кун… Можем разойтись прямо здесь, — Масами не хотелось и дальше продолжать пытку молчанием, потому попыталась отделаться от своего спутника как можно скорее. — Ты и так меня выручил. Спас шляпу, в вагоне вёл себя как настоящий рыцарь. Я очень благодарна.       При упоминании о метро баскетболист покраснел, но из-за смуглости кожи, смятение осталось незамеченным.       По правде говоря, он бы с удовольствием пошёл прямо сейчас домой. Хотелось вымыться, плотно поужинать и завалиться спать. Девочка, чай не маленькая, не потеряется, да и время ещё не позднее.        Аомине уже был готов бросить прощальное «бывай», но что-то его остановило. Против всех законов логики, здравого смысла и своих собственных убеждений, он ещё больше нахмурился и лениво мотнул головой:        — Давай, пошли, и хватит отставать. Такими темпами мы и до завтра не дойдём.        Тягостное осознание того, что пьедестал Хирохито Мэй, сегодня сильно пошатнулся, а ближайшую неделю его мысли будут заняты только сегодняшней поездкой в метро, ледяной рукой сдавило внутренности.