Игра по наитию

       Каллиграфия — это круто. Вот сидишь в ужасно неудобной позе, пятки болят, подобранные под себя ноги затекли, а ты вся такая возвышенная с идеально ровной спиной.       Кисть плавно, невесомо скользит по бумаге, оставляет за собой яркий, чернильный след. Масами жмурит глаза и пытается уловить тонкие энергетические потоки, которые, если верить Каэде-сэмпай, должны исходить от иероглифов.        — В каждом значке, в каждой чёрточке и точке сокрыты вселенные, — часто повторяла она. — Не поленитесь. Сделайте глубокий вдох. На несколько мгновений прикройте глаза и забудьте о проблемах. Вы почувствуете, как обострятся ваши обаяние и осязание, вы откроете для себя необычную остроту человеческого слуха, убедитесь, что в нашем с вами пространстве всё, увы, не идеально.        Масами нравилась каллиграфия. Нравилась философия каллиграфов. Нравилось осознание того, что для создания произведения искусства (коим её работы точно не были) нельзя предпринимать каких-либо усилий. Нужно только достичь такого чистого, освобожденного от мирских проблем состояния сознания, чтобы знаки свободно формировались кистью практикующего, словно свободный поток, единый с сознанием. А ещё она ужасно хотела быть хорошо воспитанной леди. Уметь ценить изящество, знать толк в культуре, искусстве, быть той, которой будут гордиться родители…        — Вы можете практиковаться самостоятельно, но я дам вам небольшой совет. Воспользоваться им или нет — дело каждой из вас. — Каэда-сэмпай начала складывать свои письменные принадлежности, тем самым давая знак, что на сегодня занятие окончено. — Больше пишите на свежем воздухе. Увы, Ханами закончился, но ещё не все деревья полностью сбросили весенние наряды. Лично я на свободные выходные уеду домой в Тояму, там даже среди уже не цветущих сакур можно создавать шедевры. Найдите в себе силы и желания отправиться туда, где кроме вас и природы больше ничего и никого не будет. Только там, только одевшись в уединение, можно хорошенько «вдохновиться», — девушка загадочно, несколько коварно улыбнулась и первой покинула клубную комнату.       — Знаем мы её «вдохновиться», — послышались шепотки с задних рядов. — Она не к родителям едет. У Ямады молодой человек в Тояме, они за несколько недель до начала учебного года начали встречаться. Весна, цветущие сакуры и умэ — романтика.       — Нда-а-а, повезло Каэде-сэмпай. Я тоже полетела бы домой в Коти, но там кроме взбешенной и до безобразия деловой maman никого нет.       Масами быстро побросала вещи в рюкзак и вылетела из класса. Хуже подслушивания чужих разговоров может быть только подслушивания сплетен.       Конечно, если то, что сказали второкурсницы правда, то Ямаде-сан можно позавидовать. Ведь это очень романтично – гулять среди отцветающих деревьев, держать за руку любимого человека, чувствовать прикосновения кружевных лепестков к плечам. Вокруг весна. Воздух чистый, по-приятному прохладный. Мягкие солнечные лучи несмело пробираются сквозь ветки деревьев, игриво скользят по зелёным листьям, кокетливо целуют щёки прохожих. А вокруг, куда не поведи взглядом, природа утопает в розовых лепестках. И всё так прекрасно, так волшебно, так сказочно. И обязательно совсем неожиданно должен пойти дождь. Нет, не холодный, пробирающий до костей ливень, а так, весенний, тёплый, щекочущий нос и предплечья. В такие минуты настоящий джентльмен обязан снять свой пиджак (или кофту, без разницы), накинуть его на плечи своей хрупкой и до ужаса взволнованой избраннице, а потом, укрывшись под кроной одного из раскидистых деревьев, целовать, целовать, целовать…        — Масами-чан, — из-за угла вышла группа девочек, среди которых Киёмори заприметила знакомую макушку. — Это так забавно, мы учимся в одной школе, в параллельных классах, но видимся всего раз в несколько недель, — Момои махнула своим подружкам, что бы те её не ждали и, взяв Масами под локоток, потащила в сторону своего класса. — Рассказывай, как твои дела?       — Спасибо, всё хорошо, — девушка неопределенно пожала плечами и с подозрением скосила глаза на Сацуки. — Что-то случилось? Может, я могу тебе чем-то помочь?        — Да. Я видела тетрадки Дай-чана и знаю, что вы уже прошли тему, — телефон Момои издал характерный звук, оповещающий о прибытии сообщения, и та с энтузиазмом закопошилась в своей бездонной сумке. Ой, — наконец выудив мобильный, она — неосознанно повторяя мимику Аомине — свела на переносице подкрашенные брови. — Прислали график проведения игр на межшкольных. Мне нужно срочно собрать команду в спортивном зале. О Ками-сама, Дай-чан опять с моего номера… Чёрт, в который раз все деньги просадил, — Сацуки прижмурилась и пнула очаровательно-длинной ножкой воздух, очевидно представляя на месте оного баскетболиста. — Ты мне не одолжишь свой телефон? Всего лишь одно сообщение!       Масами кивнула и не без гордости выудила из кармана новенький смартфон. Папа привёз его в прошлом году, когда летал на какой-то очень важный медицинский консилиум в США, но в Японии такие модели пока в моду не вошли.        Однако, вместо того, чтобы набирать номер, или отправлять СМС, Момои уставилась на разблокированный экран и глупо хлопала ресницами.        — Это твои родители и парень? — нарушила тишину, которую Масами приняла за минутку восхищения Сацуки её гаджетом.       Киёмори непонимающе посмотрела на подругу, потом на экран и снова на подругу, а потом громко рассмеялась.       

***

              — Ты совсем не похожа на свою маму. И твой брат ни на кого из семьи не похож, — увеличивая изображение, заметила Сацуки. — Вы все очень разные.        Девочки сидели в пустом классе и ели один на двоих, принесённый Масами из дома бенто.        Студенты в подавляющем большинстве на время перемены ушли обедать либо в клубные комнаты, либо на улицу, где их уставшие после нескольких уроков плечи грело мягкое майское солнце.        — У меня папины глаза! — обиделась Масами.- И мама мне не родная. Папа женился на этой женщине, когда мне было три, а её сын от первого брака — Таро на два года старше, чем я.        — А знаешь, Таро-кун очень даже симпатичный. Такой широкоплечий, с открытым взглядом и крупными чертами лица. Я люблю голубоглазых… Он самый высокий в вашей семье, наверное, профессионально занимается спортом? — Сацуки лукаво стрельнула глазками в сторону подруги, от чего у той неприятно защемило под ложечкой.        — Нет, он пока учится в выпускном классе, — Масами поморщилась и отправила в рот маленький кусочек маринованного осьминога. —  Правильно будет сказать, что он увлекается программированием и сноубордингом. Кстати, последнее стало главной причиной, по которой он поступил в Йосен. Холод, снег, прелесть Акиты в её климате.        — И Мук-кун учится в Акитской Йосен, — печально и совсем тихо, будто самой себе прошептала Момои. — Они все так далеко.       Масами решила не уточнять, кого именно подруга имела в виду, когда сказала «они», но, увидев как настроение Сацуки резко ухудшилось, поспешила перевести тему разговора:       — Я всё хотела спросить, почему такую маленькую и женственную девушку как ты, занесло в такой жёсткий спорт, как баскетбол?       — Это всё из-за Дай-чана, — беззаботно махнула рукой Момои, и, судя по широкой улыбке, в которую растянулись её губы, все грустные мысли сразу же улетучились из её милой головки. — Сколько я его помню, он всегда играл в баскетбол.       — А вы давно знакомы? — Масами чувствовала, что сует нос не в своё дело, но остановиться уже не могла.       — С детства. Я и в Тоуо пошла из-за него. Понимаешь, за ним присматривать постоянно нужно. Аомине только с виду такой дерзкий, самоуверенный и напыщенный дурак. На самом деле он очень не организован, безалаберен и ужасно ленив. А ещё в средней школе у него ужасно испортился характер, и с того времени общение с ним — пытка. Но ничего, — теперь улыбка получилась несколько натянутой и страдальческой, — держусь. Мне кажется, как только его мечта сбудется, всё станет на свои места и будет как прежде. Я очень этого хочу. Это сделает и меня счастливой тоже.       Масами ощутила резкий укол ревности и отвращения к самой себе. Ведь, по правде говоря, где-то в глубине души воспринимала приглашение Аомине-куна на игру не за простое извинение, а за робкую попытку произвести впечатление и узнать её, Киёмори Масами, поближе.       Теперь, узнав от Момои, что она и Дайки вместе практически с детства, что у них одна на двоих мечта и счастье Аомине — это её счастье, Масами сравнила себя с какой-то мерзкой разлучницей, которая живет только в своё удовольствие и совсем не заботится об интересах и чувствах окружающих. Таких героинь фильмов и романов девушка откровенно недолюбливала, и потому дала себе зарок, что их с Дайки отношения не выйдут за рамки дружеских, что они останутся просто одноклассниками.       — Мне кажется, у вас всё скоро наладится, — Масами погладила подругу по плечу и незаметно передвинула на её сторону тарелки свой шарик данго. — Если очень долго всё плохо, значит вскоре произойдёт что-то неописуемо-прекрасное, мне так бабушка говорила, а она, между прочим, психолог!       Сацуки как-то неуверенно шмыгнула носом, кивнула головой, а потом неразборчиво что-то пробубнила себе под нос.        Мимо класса прошло трое второкурсников. Спохватившись, Момои позвала одного из них, а когда тот остановился, девушка наспех попрощалась с подругой, поблагодарила за обед, компанию и была такова.