Женские дни
7 мая 2025 г., 14:54
Часы показывали без четверти два, когда Масами наконец закрыла учебник по химии и открыла тетрадь по геометрии. Заданий было слишком много, а из-за дополнительных занятий с Аомине времени на сон практически не оставалось. Девушка расслабила плечи, слегка ссутулилась и потянулась к кружке с уже давно остывшим зелёным чаем. Время шло быстро, а работы меньше не становилось.
Она поморщилась — резкая волна ноющей боли пронзила живот. Киёмори, как и большинство женщин, ненавидела эти «особенные» пять дней каждого месяца. Хотелось только одного: лечь в постель, укутаться в одеяло и спать. Потом проснуться, поесть — и снова уснуть.
— Вообще, зачем эти месячные? — прикладывая грелку к низу живота, подумала Масами. — Я и так знаю, что не беременна.
И ладно бы только боль — можно выпить таблетку и перетерпеть. А вот с отвратительным чувством, когда ешь без остановки и страдаешь из-за раздутого живота, жирных бёдер и второго подбородка, дело обстояло куда сложнее.
Но не есть в такие дни было невозможно. У них дома даже был тайник — коробка, до краёв набитая шоколадками, покки и чипсами. Секретное место, которое она с мамой держали в тайне от мужчин и по негласному договору заглядывали туда только во время «этих дней».
Конечно, Ясу объясняла дочери, что в такие периоды лучше есть спаржу, гранаты и варёную свёклу — для повышения гемоглобина... Но сладкого хотелось сильнее. Особенно если ты днями напролёт сидишь над учебниками и почти не выходишь на улицу.
О том, что учёба в старшей школе будет тяжёлой, Масами знала. Но надеялась, что ад начнётся хотя бы к середине второго года, а не сразу в начале первого. Взгляд упал на сиротливо лежащий на полке скетчбук и засохшие акварели.
После того как несколько дней назад Сакурай показал ей наброски своей манги, жутко захотелось тоже порисовать, подержать в руках кисти. Но из-за постоянной загруженности времени едва хватало на домашние задания. А вот Рё, похоже, прекрасно справлялся и с занятиями в баскетбольном клубе, и с работой в спортивном комитете — при этом он был одиннадцатым по успеваемости в их параллели.
Масами сунула в рюкзак альбом с эскизами — она обещала однокласснику принести пару своих набросков — и задумчиво постучала пальцами по столу. Почему-то никак не выходила из головы та случайно подсмотренная встреча Каэды-сэмпай и капитана баскетбольной команды. Что у них может быть общего?
Финансирование? Стипендия в каком-нибудь вузе? Может, что-то более личное?.. Но, вспомнив, что у её руководителя вроде бы есть парень, Масами отмела такие догадки.
***
Масами загородилась от одноклассников стеной из учебников и, прижав ладони к ушам, пыталась повторить формулы. Она знала их прекрасно и тараторила скорее автоматически — не вдумываясь в смысл. Обычно перед контрольными она не нервничала. Училась на отлично, в средней школе входила в пятёрку лучших учеников префектуры. Это стоило ей немалых усилий и нервов, но своим умом она гордилась. Сейчас было по-другому. Ей было страшно. Под коленями зудело, и она всё время глубоко вздыхала, чтобы хоть как-то унять бешеное сердцебиение. Аомине подошёл молча и облокотился о подоконник. — Помнишь, как найти площадь треугольника через синус угла? — Геометрию вела строгая завуч, и Масами даже не надеялась, что у Аомине получится списать. — Что-то типа… одна вторая стороны и синус между ними? — Уже неплохо, — Масами кивнула. В голове немного прояснилось. — Смотри, до чего ты меня довёл, — она шутливо пнула его кулачком. — Безумно из-за тебя переживаю. — Зачем из-за меня переживать? — Потому что ты не дурак, — Киёмори удивилась, как чётко сформулировала это. — Но ты ужасно ленив. И ещё немного… врунишка. Дайки нахмурился сильнее, но промолчал. Только вытащил карандаш из её пенала и начал крутить его в пальцах. — Делаешь вид, что тебе всё равно. Такой весь угрюмый и страшный. Хотя… — Масами приложила палец к подбородку и наигранно задумалась. — Ты и правда страшный и угрюмый. Аомине раздражённо цокнул: — Сегодня после занятий… у тебя есть клуб? — Есть, — девушка кивнула и, наклонившись к рюкзаку, вытащила маленькую плитку молочного шоколада. — Но если нужно — могу немного опоздать. А это тебе. — Она положила сладость на парту перед баскетболистом. — Не знаю, любишь ли ты шоколад, но в средней школе у меня с друзьями была традиция — съедать плитку перед каждым важным тестом. На удачу. — Мне не нужна удача, — скривился Дайки. — Это просто традиция, — пожала плечами Масами. — Я подумала, будет прикольно. И вкусно. Не хочешь — выкинь в мусорку. Она отвернулась, достала из рюкзака ещё две плитки. Одну протянула старосте, другую — Сакураю. Тот моментально покраснел. Дайки хотел что-то сказать, но тут прозвенел звонок, и в кабинет вошёл учитель с пачкой бумаг. — Мито-кун, раздай, пожалуйста, задания. Масами иногда украдкой поглядывала на Аомине. Он сосредоточенно писал, что-то чертил на листе, иногда сводил брови к переносице, злился, тёр затылок или задумчиво постукивал пальцами по столу. Контрольная была важной — именно она определяла итог за первую четверть, а из него потом рассчитывалась семестровая оценка. Они готовились усердно. Масами знала: если Аомине сейчас не наберёт хотя бы средний балл, он закапризничает и откажется заниматься дальше. Учёба не вызывала у него того восторга, который вызвала у нее. Киёмори понимала, как важно сейчас показать: даже минимальные усилия приносят результат. Если он снова всё не запустит, то, конечно, разгрузит себе выходные… и сможет больше времени проводить с Сацуки.***
Контрольная была написана, работы сданы, класс разошелся. Кто домой, кто на клубные занятия. Масами демонстративно отвернулась от Аомине (хотя он, скорее всего, этого даже не заметил) и поспешила к Мито. — Как прошло? — Это было… это было сложно, — староста театрально утерла со лба воображаемый пот и закинула сумку на плечо. — Мне бы сейчас домой, а не на собрание клуба. Киёмори понимающе кивнула. Она и сама бы с радостью рухнула в постель — контрольная, ноющий живот, и это отвратительное ощущение в трусах... — С другой стороны, спорт помогает выкинуть дурь из головы, — продолжала Мито. — Побегаю — и с новыми силами за домашку! Подавив смешок, Масами пожелала однокласснице удачи и успехов в лёгкой атлетике, вернулась к своей парте. Она по-прежнему не смотрела в сторону Аомине — пусть сам подходит и рассказывает, как у него прошла контрольная и что вызвало трудности. Когда рюкзак был наконец собран, девушка подняла голову. Дайки в классе уже не было. Он ушёл. Не сказал ни слова. Помощь длилась две недели — особенно интенсивно вчера и сегодня, на большой перемене. Она сдерживала раздражение, усталость и тупую, тянущую боль внизу живота. И даже когда он лениво чесал затылок и зевал, она оставалась терпеливой. Он всё понимал — просто не хотел напрягаться. Но она не жаловалась. А потом он высмеял её шоколадку. Прозвенел звонок — и он просто ушёл. Наверное, как всегда, сунул руки в карманы и не попрощавшись скрылся за дверью. И всё. Никакого «спасибо». Даже взгляда. Просто — ушёл. Киёмори положила голову на парту. Холод доски создавал приятный контраст с разгорячённой кожей. Наверное, поднялась температура. Как же она ненавидела «эти дни». А климакс наступит не раньше чем через 30-35 лет. Если бы голова так не болела, она бы в столбик перемножила цифры и посчитала, сколько дней ей осталось терпеть мучения, до того как начнётся нормальная жизнь. Пытаясь избавиться от «чувства песка» в глазах, до чёрных пятен зажмурила веки. Абсолютное бессилие и усталость усиливали чувство обиды. «Он и не должен падать на колени и целовать мне руки», — подумала Масами. — «Не должен.» По телу разлилась очередная волна боли, и девушка схватилась за живот. Если она сегодня пропустит занятие, Каэда-сэмпай будет ругаться. Она и так последнее время стала опаздывать, или, из-за занятий с Аомине уходила раньше. Она оперлась на парту, пытаясь перенести основной вес тела на руки и подняться на ноги за счёт плечевых мышц, а не пресса. О какой каллиграфии может идти речь, когда настроение ниже плинтуса, а на юбке... Это случилось мгновение назад. Она бросила взгляд вниз, и ничего поделать уже было невозможно. Протекла! Почему именно сегодня? Масами поспешно вытащила телефон. Она набрала номер Ито, но та не ответила — наверное, её клубные занятия уже начались. Мама тоже не взяла трубку. На регистратуре в отцовской клинике дежурная медсестра сообщила, что Киёмори-сан сейчас в операционной, но она может передать ему сообщение. Масами отказалась, поблагодарила рецепционистку и сбросила вызов. Почему ей так не везёт? Спортивную форму она вчера отнесла домой, чтобы постирать. С Каэдой-сэмпай они не настолько близки, чтобы обмениваться вещами. А в одежду Момои она просто не влезет — у той совершенно другое телосложение. Может, стоит дать себе волю и заплакать, если это хоть как-то поможет? Или остаться здесь навсегда? Не идти никуда. Не быть прилежной ученицей, не быть милой одноклассницей, не быть «паинькой». Но она уже встала. Медленно, осторожно, поправляя кардиган, чтобы хоть немного прикрыть спину и бедра. И вдруг — шаги. Быстрые, тяжёлые. — Эй, ты же сказала, что у тебя клуб, — Аомине стоял в дверях, почёсывая щеку и смотря куда-то в сторону. — Я вернулся за своим журналом, — зачем-то попытался оправдаться баскетболист. Но вдруг в его лице что-то изменилось — не сразу, медленно, но он посмотрел внимательно, чуть морща лоб. — Ты в порядке? Масами кивнула. Её так и тянуло сказать что-то о его хамской манере поведения, но где-то на задворках сознания всё ещё осталось здравомыслие, которое подсказывает: когда эти перепады настроения закончатся, ей будет стыдно за свои слова и за поведение, которое так и требует выхода. — День, просто, такой… женский, — произнесла она с усилием. Он кивнул. Медленно, с тем самым странным выражением, как будто попытавшись переварить новую информацию. — Хочешь, я схожу к автомату? Шоколад или там… чай? — пробормотал он. — Твою шоколадку я уже съел. Мне жутко захотелось сладкого после контрольной. Это прозвучало нелепо, но для него — почти мило. — И это… Контрольная была норм, но, наверное, если бы не ты, то завалил бы. Масами почувствовала, как к кончикам ушей приливает жар. — Всегда рада помочь, — выдавила она из себя стандартную фразу, словно по накатанной, не в силах сосредоточиться на разговоре из-за боли. Новый спазм скрутил живот. — Аомине-кун, разве тебя не ждут на тренировке? Он нахмурился. Не потому, что не понял, а потому, что наоборот - понял всё. Он с Момои вместе не первый год. Возможно, какие-то вещи он знал лучше, чем сама Киёмори. Дайки вдруг снял с плеча спортивную кофту и протянул ей: — Завяжи на бёдрах, чтобы не было видно. Она посмотрела на него. Молча. Не веря. — Чё уставилась? Возьмёшь — быстрее домой пойдёшь, или на свою каллиграфию. Я всё равно потом в шкаф кину — ты не грязнее спортзала. Масами протянула руку, пытаясь скрыть лёгкое подрагивание пальцев. Взяла олимпийку. Тёплую, пахнущую потом, мятной жвачкой и резиновым мячом. — Спасибо, — ей очень неловко. И, наверное, нужно будет как-то поговорить с Момои-чан, лучше сразу объясниться, прежде чем кто-то доложит ей какие-то глупые сплетни. Баскетболист хмыкнул, почти отвёл взгляд. Потом вдруг произнес: — Не люблю, когда кто-то сидит в углу и делает вид, что всё в порядке, когда — ни хрена не в порядке.***
Дома Масами никого не застала, и сильно из-за этого расстроилась — придётся руками застирывать юбку. Только мама знала, на какие волшебные кнопочки стиральной машинки нажимать, чтобы вещи идеально отстирывались. Она зашла в ванную, брезгливо сняла юбку и с неуместной агрессией бросила её в таз, наполненный холодной водой. Хотела туда же отправить и олимпийку, но удержалась. — Я тебе перезванивала, дорогая, но ты не подняла трубку, — из прихожей послышался мамин голос и звук закрывающейся двери. — Всё в порядке? Почему ты не на занятиях в клубе? — Отпросилась. Оказалось, что месячные — это более чем уважительная причина для прогула. — Болит? — Ясу положила тёплую ладонь на поясницу дочери. — О, у нас маленькая неприятность? Сейчас соберу все тёмные вещи и закину в стирку. — А можешь ещё и это? — Девочка кивком головы указала на лежащую в раковине кофту Аомине. В комнате полутьма. Только тёплый свет лампы рассекал помещение на зримую и незримую часть. Учебники разложены, но ничего не читалось. Несколько грелок лежат у кровати, рядом — чашка с остывающим чаем и заветная коробочка со сладостями, тарелка с яблочными огрызками и ломтиками ананаса. На прикроватном столике небольшой, полуопустевший склад таблеток. Масами уселась на полу, обняв колени, и уставилась немигающим взглядом на чёрную спортивную кофту, небрежно брошенную на спинку стула. Она не постирала её сразу, хотя собиралась. Всё никак не решалась. Но потом мама закинула олимпийку в бельевую корзину. Но девушке показалось запах порошка не мог перебить запах Дайки. Или ей так только хотелось? Пахнет баскетбольным залом. И… им. Она несколько раз понюхала… Аомине. Громкий. Хамоватый. Но сегодня — тише обычного. Просто отдал кофту. Чтобы прикрыть. Чтобы не унизить. «Ты не грязнее спортзала». Эти слова не выходят из головы. Их точно не расценишь как комплимент. Сомнительна и природа их вежливости. Все знают, чем пахнут помещения, после того как в них побегают и попрыгают юноши. Она не влюблена. Ещё нет. Но теперь думает о нём. Не как о однокласснике, или парне Момои. А как о мальчике, который смотрит мимо, но иногда — точно в цель.
