И ещё несколько слов
16 мая 2025 г., 19:06
***
— Ты можешь не идти сегодня в школу, — Ясу поставила перед дочерью тарелку с рисом и мягко положила ладони ей на плечи. — Я напишу объяснительную для Танака-сенсея. Масами закатила глаза. «Объяснительная» звучала лучше, чем «медицинское освобождение», которое вчера предлагал отец. — Я подготовилась, — девочка коротко кивнула в сторону рюкзака у двери. — Взяла таблетки, сменное бельё, запас средств личной гигиены. Даже зарядку, тебе мама, положила — чтобы не было, как вчера. На лестнице послышались шаги, и в дверях показалась темная макушка отца семейства. — А если бы записка от мамы освобождала от работы, я бы уже завёл коллекцию, — пробурчал он, потянувшись к чашке крепкого эспрессо. — Па, тебе просто нужен отпуск. — А тебе — день в постели. - парировал он. Ясу только фыркнула. Мужчины в этой семье были трудоголиками до мозга костей. А сейчас к этой головокружительной пляске роботологов подключилась и Масами. В первый же год старшей школы она наметила себе вуз и ежедневно проводила по сорок дополнительных минут за профильными справочниками. — Если тебе станет плохо — сразу звони. Или такси вызывай. Отец пополнил твою карту, — напомнила Ясу. В её голосе звучала невысказанная вина. — Вчера мы должны были тебя забрать… — Не конец света же, — Масами нахмурилась. — Всё нормально. — Полегче, — отозвался Масаши, откладывая палочки. — Мама, просто, о тебе заботиться. Масами стушевалась. Сдерживаться в такие дни было особенно тяжело. Хотелось исчезнуть в своей комнате и никогда от туда не выходить.***
Первые два урока были физкультурой — совместным занятием для всей параллели первогодок. Для мальчиков и девочек эта дисциплина преподавалась раздельно. Уже на площадке Масами увидела Момои, которая едва приметив коллегу замахала руками, и подбежала к ней. Едва они успели поздороваться как учитель, с листом в руке, громко скомандовал: — Разбейтесь на пары для разминки! Масами глубоко вдохнула — живот болезненно тянуло, но вчера было хуже. Пусть боги благословят обезболивающие и фармацевтов. — Вместе? — спросила Момои. Масами живо кивнула и покрепче затянула пучок на макушке. Она не особенно любила распускать волосы. За последние несколько недель из-за того что Масами и Аомине проводили много времени вместе, а Сацуке всё время вертелась рядом со своим парнем принося напитки, пиная или наоборот подбадривая его, девушки умудрились найти общий язык. Сначала Киёмори немного раздражало вечное присутствие Момои, её едкие комментарии касательно лени баскетболиста и его апатичного отношению к учебе. Подбешивало и то, что Момои буд-то втягивала в себя весь кислород, заполняла собой пространство. Но со временем стало понятно почему многим Момои так нравилася. Самоуверенность, открытость и порой забавная взбалмошность Сацуки не могли оставить равнодушными. Да и к тому же девушка, была не глупой, а за образом ветряной простушки скрывался острый, проницательный ум. Потому следуя совету мамы Масами расслабилась и позволила себе начать получать удовольствие от их общения. Бывали дни, когда они вместе обедали, или возвращались после занятий домой. Несмотря на постоянную занятость в баскетбольном клубе, Момои всегда знала немало беззлобных сплетен и забавных историй. Иногда к ним присоединился Аомине, но его надолго не хватало. Обычно он недовольно закатывал глаза, отпускал какую-то колкость и говоря, что не может больше слушать бессмысленную трескотню, уходил, оставив девушек одних. Они начали разминку — наклоны, повороты, перекаты. Сначала молча. Потом Сацуки, воровато покрутила головой и убедившись, что их никто не услышит, сказала: — У тебя взгляд, как у человека, который считает дни до каникул. Масами хмыкнула: — А у тебя — как у человека, который уже знает, сколько родит детей и когда уйдёт с тренерской должности. — Я просто не боюсь признавать, что устала, — безхитросно ответила Сацуки. — У тебя, наверное, «эти дни»? — И что, это так заметно? - Всё внутри Киёмори похолодело. Неужели Дайки хватило бестактности с кем-то обсудить вчерашний инцидент. — Не больше, чем когда Аомине обижен на весь мир, потому что не забил из-под кольца. Масами усмехнулась. Конечно Мамои очень хорошо знала своего парня. — А ты, значит, умеешь читать по лицам? — Нет, — покачала головой Сацуки. — Просто научилась понимать тех, кто молчит. У нас с Дай-чаном так принято — он словами не разбрасывается. Однако выражает заботу другими способами. Посмотри, - девушка выставила вперед аппетитную ножку демонстрируя новые снежно-белые кроссовки. - Какую прелесть мы купили вчера. Аомине прекрасно разбирается в спортивной обуви. Я последние три года покупаю кроссовки только с ним. Масами кивнула подтверждая что обновка на самом деле крутая и перевела взгляд на рыжеволосую старосту, девушка улыбнулась и хотела подойти, но заметила Сацуки, стоящую рядом. Губы Мито поджались, а потом она резко развернулась и ушла в противоположную сторону, к группе ребят из своего класса. Киёмори знала, что у них с Момои были весьма натянутые отношения из-за Рё. Каждая считала, что именно она покровительница Сакурая и что юноша должен больше прислушиваться к мнению менеджера, или старосты, соотвественно. То что их коллега не нуждался в «мягких подталкиваниях» и советах, конечно же никого не интересовало. Каждая безапеляционно думала, что она знает Рё намного лучше, чем он сам себя. — Он тебя не дождался утром, — сказала Сацуки с таким видом, как если бы обсуждала нечто совсем обыденное. Масами моргнула. — Кто? — Дай-чан. Я видела, как он оглядывался. Пока мы шли в школу. Может, ждал. - Меня папа подвёз, - зачем-то оправдалась Масами. — Я слышала, что Имаёши-сан снова хочет больше финансирования для баскетбольного клуба, — Киёмори сменила тему. Она хотела дружить с Момои, и вряди это будет возможно если они обе будут влюблены в одного и того самого парня. Об урезанном финансировании Масами, узнала вчера из сообщения от Каэды-семпай и очень надеялась что Момои опровергнет эту новость. Но Сацуки не опровергла. Задумчиво склонив голову девушка на секунду задумалась, а потом, буд-то взвешивая каждое слово сказала: — Он не то чтобы прямо хочет. Просто всегда находит способ убедить руководство, что нам нужно больше средств, — сдержанно ответила она. — И каждый раз, ему это удаётся. Но с другой стороны - его аргументы очень логичны. У нас межшкольные на носу. Мальчикам нужна новая форма. Масами возражающие замотала головой: — Ну, Имаёши-сан всегда такой... инициативный, — она, не скрывала иронию. — А вот Каэда-сэмпай... Ну, ты знаешь, как она. У неё всегда всё спокойно, точно по плану. И когда их клубы пересекаются, это всегда так... Я заметила это ещё в первый день, во время фестиваля... Прошу, скажи что ты поняла, что я имею в виду. Сацуки посмотрела на подругу, слегка нахмурившись. В её глазах мелькнула искра любопытства. Легким движением руки, она подзадорила Масами дальше развивать мысль. — Каэда-сэмпай в последнее время такая из-за этого всего раздражённая, — увидев что её слова находят отклик, продолжила Масами, — Прямо на взводе. А она очень милая и трудолюбивая. — А кто бы не раздражался когда заходит речь о финансах, — удивилась Сацуки. — Это же классика: Имаёши-сан опять что-то «перераспределил», а у Каэды-сан закончились успокоительные. — Ага, "случайно" сократил бюджет клуба каллиграфии. В третий раз за три месяца. — Удивительное совпадение, — Сацуки сделала вид что задумалась. — Прямо не судьба у них с Каэдой. Он сокращает — она взрывается. Он улыбается — она кипит. И так по кругу. Масами скривилась: — Я бы не сказала что она «кипит». Просто, не бегает с восторженными криками по коридорам. Или… Ты же не думаешь, что он это специально? Сокращают же только наши расходы. Как будто ему… нравится, что она сердится. — Хм. Может, и нравится, — протянула Сацуки. — С его чувством юмора неудивительно. Ему, наверное, весело наблюдать, как кто-то идеальный и преданный своему делу теряет самообладание. Или… — Момои чуть прищурилась, — …он на неё запал. Просто по-своему это выражает. Мне так хочется чтобы у кого-то было вот это «от любви до ненависти». — Это звучит как сюжет плохой драмы. - Брось! Это же старшая школа! У всех должна кружиться голова от люби, - Сацуки поиграла подкрашенными бровями, будто говоря «ты же понимаешь о чём я». Масами поманила подругу, и, шепотом заговорила ей на ухо, придав голосу характерную интонацию: — Я видела, как они разговаривали в тёмном коридоре несколько недель назад. И вот только сейчас мне пришло прекрасное сравнение. Он смотрел на Каэду-семпай, как кот на швабру, которой боится, но всё равно хочет с ней поиграть. Девушки захихикали. — Каэда-сэмпай, скорее прут — не согласилась Сацуки. — Хлёсткая, гибкая, но ни шагу в сторону. Но знаешь, я смотрю как они себя ведут друг-с-другом. Играют в «кто кого выведет из себя». — Школьная версия «гордости и предубеждения»? Только без платья и балОв. — И без признаний, — вздохнула Сацуки. — А жаль, я бы посмотрела.***
Солнечный свет бил в затылок — тёплый, но не такой, как летом, когда всё вокруг плавится. Это было обычное полуденное тепло последних весенних дней, но сейчас, в её состоянии, даже такая температура казалась особенно тяжёлой. Масами перекладывала монету с пальца на палец, выбирая между холодным чаем и йогуртовым коктейлем. После физкультуры хотелось чего-то прохладного, но не приторного. В рюкзаке за спиной лежала аккуратно сложенная кофта. Постиранная, высушенная, с лёгким запахом домашнего ополаскивателя. Сегодня она собиралась её вернуть. Без пафоса. Просто — как положено. Масами на мгновение замедлила движение, не уверенная, будет ли это неловко. — Только не говори, что ты реально берёшь этот сок. На вкус — как будто половую тряпку выжали, — рядом появился Аомине. Высокий, лохматый, наушники болтались на шее, футболка помята, куртка наполовину расстёгнута. Солнце било ему в глаза, но он даже не щурился. — Это не сок, — спокойно сказала Масами. — Это йогурт. — Всё равно гадость, — фыркнул он, сунув руки в карманы. — Ты долго ещё? Умру от жажды. Масами молча бросила монету в щель автомата и нажала кнопку. Лязг — бутылка упала вниз. Она взяла её, сделала глоток и отошла в сторону. — Благодарю, — Аомине занял её место и тут же начал нажимать кнопки, будто автомат ему чем-то досадил. Потом открыл банку и лениво отбросил кольцо в урну — точно в цель. Масами наблюдала за ним. Он не спросил про кофту. Не заметил, что она без неё? Или заметил — и не стал говорить. Она поставила бутылку на перила, расстегнула рюкзак и достала черную олимпийку. — Я её постирала. — Постирала, погладила, вернула. Прямо как в химчистке, — усмехнулся он. — Могла просто кинуть в раздевалке. Без парада. — И что потом скажут!? - глаза Масами с ужасом распахнулись. И живое воображение услужливо нарисовало картинку где она на носочка прокрадывается в мужскую раздевалку, а там весь первый курс готовиться идти в душ. — Скажут, что ты у меня ночевала, — не глядя, он взял кофту и небрежно закинул на плечо, будто это ничего не значило. — Что?.. — Масами чуть не поперхнулась. — Ты… — Извращенец, да-да, я в курсе, — хмыкнул он. — Потому клуб каллиграфии собирается подальше от спортзала Он закатил глаза и цокнул: — Да-да. Чернила, кисточки, духовное равновесие, благородное молчание. — И отсутствие пафоса, — добавила Масами. — У вас вообще кто-то разговаривает? Или только кланяются и пишут? — По крайней мере, никто не швыряется мячами в стены. Мне Рё-кун рассказал, почему спортивный зал номер три закрыли на ремонт. Аомине кивнул. Этот шизонутый дебил Вакамацу сам виноват в том, что о нем говорят в школе. — Попытайся ходить на свои эти... медитативные посиделки. - Дайки рассеяно почесал макушку и на мгновение опустил глаза в пол. - Даже с... этими твоими проблемами. Масами прищурилась. Она не могла понять какое из чувств в ней сейчас преобладает. Смущение? Злость? Или то, название которого она ещё не знала, но оно было откликом на такого Аомине. — Ты следишь за моим расписанием? — Сацуки с утра что-то бубнила про финансирование. А это бесит. — Я не в баскетбольном клубе. — А она — везде, — пожал плечами Дайки. — Так что готовься. Не дойдёшь — дотащит.***
После урока геометрии, когда уже проверенные работы были розданы, Масами не спешила смотреть на свою. Всё её внимание было сосредоточено на Аомине. Даже он побаиваясь строгого завуча пытался не слишком откровенно спать на его занятиях. Потому в течении заветных сорока пяти минут не было характерных «охов» и «зевков», по котором она научилась понимать настроение Дайки. Масами знала, что для Аомине эта контрольная была важной — результат мог решить, попадёт ли он на межшкольные соревнования. Но, похоже, он больше старался удерживать голову рукой, чтобы она не упала, чем заботился о результатах проверочной работы. Складывалось впечатление, что она переживала за его отметки намного больше, чем он сам. Масами отвесила себе ментальный подзатыльник - не хватало только превратиться в томную воздыхательницу. В этой игре между сердцем и совестью, она полностью на стороне последней. У Дайки завибрировал телефон. Аомине взглянул на экран и, не мешкая, отправил сообщение. Масами заметила, как он отправил результат контрольной... Сацуки. 85% из 100. Масами остановилась. Взгляд привязался к экрану его телефона. Он не говорил ей это, но сообщил Момои. Её сердце на мгновение сжалось. Он делился результатом с Сацуки. Не с ней. Но Киёмори не успела прийти к очередному минорному выводу, кроме того что это СМС олицетворяло всё, что она не решалась признать, как в класс влетела разгорячённая Сацуки. Она быстро обняла Сакурая одной рукой, а второй потянула Аомине, чтобы чуть наклонить его вниз, чуть больше подойдя к нему, обвив шею. С улыбкой, которая могла бы осветить весь класс, она воскликнула: — Мы победим! Я точно знаю, цифры и анализ не могут ошибаться! Масами осталась сидеть, наблюдая за происходящим. В ней не было зависти или злости, только молчаливое наблюдение. Сацуки была для них «своим человеком», беспроблемно вписываясь в атмосферу баскетбола. Это было её место. Пустой взгляд МАсами случайно пересёкся со взглядом стоявшей у двери Мито. Киёмори сразу поняла: староста не была в восторге от того, что кто-то из параллели врывается в её класс. Но, возможно, дело было не только в этом. Может, Мито раздражало внимание, которое привлекала фигурка Сацуки — стройная, подтянутая, легко захватывающая мужские взгляды. Масами опустила взгляд в свою контрольную. Она всё понимала, просто, почему-то было больно. На биологии Масами напрочь забыла про сердечные неурядицы и поглощенная биологией весьма резко отмахнулась от Аомине, который бросил ей на парту скомканный клочок бумаги. Он мог бы проявить и побольше такта к этому предмету, ведь знает же что для неё биология — ключ к будущему. Она как-то обмолвилась, что хочет продолжить семейную традицию и тоже стать врачом, и Аомине это должен был запомнить. Он тогда закатил глаза и заявил что если она и дальше будет так напрягаться то точно надорвёт свой мелкий пупок. За что сначала получил удивленный взгляд, а потом Масами осмелела, и легонько стукнула его под столом ножкой. Зато на уроке истории Масами всё-таки слегка отвлеклась. Как не отвлечься, когда на улице была такая весна! Ветреное, теплое дыхание врывалось в класс через распахнутое окно, и казалось, что мир за ним — живой, полон света и веселья. Лучи золотого солнца ласкали девчонок за розовые щёчки, а в волосах мальчишек искрились отблески его тепла. Это был момент, когда каждый вдох наполнялся каким-то особым чувством. Танака-сенсей, вероятно, помня свою собственную юность, когда он, как и они, мечтал убежать на улицу и провести день на свежем воздухе, вместо того чтобы сидеть за партой в душном классе. Он составил для своих учеников лёгкией тесты, словно решив подарить всем хотя бы каплю веселья в этот долгий, утомительный день. «Отлично сдала», — подумала МАсами, когда колокол сообщил о окончании занятий и быстро перелистала страницы теста в своей голове. Хотелось бежать в клуб. Сегодня без опозданий и задержек. Немного поболтать с сэмпаями о новых кисточках, послушать планы младшекурсницы на летние каникулы. И всё таки попытаться выяснить что не так с этим пресловутым Имаёши Шоичи. Она уже закинула рюкзак на плечо, когда услышала оклик Танака-сэнсея и его просьбу задержаться на несколько минут. Девушка насупилась. Точно такие же просьбы прозвучали в адрес Аомине и Сакурая, и это настораживало. — Аомине-кун, слышал, ты стал серьёзнее учиться. Очень рад этому. Надеюсь, ты не начнёшь снова «плавать» в своих отметках, как в прошлые разы, — сенсэй дождался когда за последним замешкавшимся учеником закроется и дверь и они останутся только в четвером. — Я уверен, ты не из тех, кто может так поступить. Аомине не ответил ничего, только ещё сильнее нахмурил лоб. Танака кажется этого не заметил и в приподнятом тоне обратился к Масами: — Киемори-кун, я знаю, что ты помогала ему. Это видно, и я думаю, что мы и вся академия должны благодарить тебя. Масами наклонила голову сдерживая улыбку. Она не страдала от излишней скромности, но вот такие благодарности её всегда заставляли чувствовать себя неуютно. Танака-сенсей и так часто раздавал похвалы направо и налево, ему, наверное, казалось, что это сразу всех мотивирует. Правда, на практике его «дипломатия» иногда только смешила. — Ну и что насчёт баскетбола? — снова заговорил Танака. — Я слышал, что ваша команда прошла все отборочные этапы на «ура!» Надеюсь, не подведёте Академию и в самих соревнованиях. Мальчики, я очень надеюсь на ваш професионализм. Вы очень талантлевы. В этот момент Рё и Дайки обменялись молчаливыми взглядами. Конечно сеней напутал с терминологией. Как всегда. Учитель продолжал: — Я буду болеть за вас. Возможно, даже сам приеду на матч. И я точно буду поддерживать вас. Ах, и ещё, Аомине-кун! — Танака поднял палец, как будто вспомнил нечто важное. — Тебе, наверное, не помешает пройти курс по поиску смысла жизни. — Что за...!? — Аомине едва сдержался, чтобы не выругаться. — Вакамацу-кун, — продолжил учитель с усмешкой, — ненароком упомянул, что ты как-то нечасто радуешь товарищей по команде своим присутствием на тренировках. Нет-нет, Сакурай-кун, - сеней замотал головой. - Я не думаю что ты виноват. Ведь привести Аомине-куна на тренировку может только она сам. Но вернемся к причинам этих неявок. Признаюсь, я заинтересовался: либо ты в поисках какого-то глубокого смысла, либо просто забыл, где спортзал. Я долго думал: где правильный ответ? И пришел к выводу что они оба правильны! Ты, просто, насколько углубился в поиски что перестал разделять жизненный путь и дорогу в спортивный корпус. Но! Не переживай, я всегда готов провести тебя туда. Вместе мы точно не заблудимся. А если найдём, заодно обсудим, что важнее: баскетбол или… ну, или то второе, что тебя беспокоит. Масами едва удержалась чтобы не прыснуть в ладошку - Аомине не понял учителя от слова "совсем".
