Когда-нибудь

      Поезд затормозил так мягко, что Ксю и ухом не повела, а проснулась только от голоса проводницы. Утро было ещё раннее, тёмное, народ шагал по перрону сонный и одинаковый на лица, словно массовка на древних фресках.       Ей предстояло пройти половину Невского и ещё дальше за мост. Нормальный человек с тяжёлым чемоданом в руках с огромной вероятностью взял бы такси и со спокойной душой доехал до нужного места, но гостья северной столицы решила, что она получит гораздо больше удовольствия от прогулки пешком, пусть даже с чемоданом и рюкзаком по не шибко ровной, да ещё и скользкой дороге.       Мимо медленно проползали жилые дома, магазины, аптеки, банки, закусочные, офисные здания, сувенирные магазины — чего только не было на Невском, ровно как и на каждой центральной улице крупного города. Ближе к мосту Ксю почувствовала первые признаки усталости, поэтому остановилась, чтобы перевести дыхание.       Дело шло к десяти часам утра, и вместо плотного навеса туч в самой выси виднелся белёсый слой перистых облаков, подсвеченных восходящим солнцем. Удивительным для Ксении было то, что, каждый раз, когда она появлялась здесь, вся депрессивность и мрачность этого города куда-то исчезала — купола и шпили сверкали, ловя лучики светила, вода, бьющая из фонтанов, казалась более чистой и прозрачной, и Эрмитаж выглядел словно нарисованным яркими бирюзовыми, белыми и тёмно-жёлтыми красками.       Или на душе там и тогда было так спокойно и хорошо, что окружающая обстановка виделась сквозь какие-то особенные очки?

***

      — На SLOVO уже одна тёлка разрыдалась, помнишь? Забьёмся, когда сольётся эта?       К отборам практически всё было готово. Операторы, подтягивающийся народ, звукари, спокойные и переволновавшиеся участники — осталось дождаться лишь тройку самых важных на данный момент людей.       — Хрен знает. Может, пару выдержит.       Взгляды этих двоих были направлены в сторону Ксюши, стоящей особняком в стороне в чёрных джинсах, жилетке и голубой рубашке. Она заново прочитывала в голове свои строчки, на ходу расставляя акценты и выправляя интонацию, хотя целый вечер накануне репетировала в своём номере. Несмотря на уровень шума, она достаточно хорошо расслышала слова того парня, что был повыше и чьё лицо выражало то ли насмешливое высокомерие, то ли мерзкую снисходительность.       Ксю было не сложно предугадать, что её сегодняшний «отборочный» оппонент обязательно заикнётся про «бабу на Версусе». Она знала, что изначально находится не совсем в равных условиях, и даже на какое-то мгновение усомнилась, точно ли ей здесь есть место. Но природный азарт и привычка играть до победного стирали любые сомнения, поэтому она лишь усмехнулась беспросветной тупости долговязого. В конце концов, совсем не имело значения, на гендерных ли стереотипах или случайно брошенном лишнем слове основывался дух соперничества — без него любая игра стала бы безынтересной.       Люди, что стояли поближе к выходу, внезапно подняли шум, заставив участников встрепенуться: троица уже здесь.

***

      Уверенность таяла с каждым следующим участником. Один человек брал харизмой, другой успешно выезжал на остроумных панчах, кто-то решил впечатлить своим чётким и словно отстреливающим жестяные банки в тире флоу, в то время как Ксюше начало натурально казаться, что она не возьмёт ни первым, ни вторым, ни третьим. Народ вокруг гудел, наставники были довольны, что в совокупности подливало ещё больше масла на рельсы растерянности и, самое страшное, необратимости.       Перед соревнованиями по волейболу, коим Ксюша занималась много лет, но была вынуждена бросить в девятом классе, она ощущала совсем другое. Твёрдость в теле, приятное потягивание в мышцах и колоссальный прилив сил. После ухода из спорта она стала ловить себя на мысли, что всё больше боится толпы, боится оказаться в центре внимания, когда делает что-то решающее, даже если вся «толпа» — это пять человек. Выходит, спорт контролировал её страх, не давал развиться в нечто сковывающее и ограничивающее, и теперь она сама загнала себя в такие обстоятельства, где придётся пересилить свою фобию.       Люди вокруг выглядели как тёмные сгустки энергии, окружающие и давящие. Среди этих сгустков выделялась пара ярких — от одного девушка как будто заряжалась решительностью, а второй был источником размеренности.       Ксю — вернее, теперь ToxicXu — старалась следить одновременно за всем: за жестами, чтобы они не выдавали её тревожность, за голосом, чтобы не пережать и он не сорвался, за порядком строчек, чтобы ничего не спутать, и за чёрной шляпой с узкими полями, которая от интенсивных движений головой иногда съезжала слегка набок.       И в тот момент, когда она практически закончила и расслабилась, предательская строчка напрочь вылетела из головы. Не успев произнести и звука, Ксю застыла. Лучшим решением было слегка закашлять, будто от перенапряжения, что она и сделала, вспоминая одну из последних проклятых четырёх строк. А худшим решением было пересечься взглядом с одним из менторов. Это была доля секунды, но Ксю успела уловить внимательное, даже пристальное выражение серо-голубых глаз, от которого перехватило дыхание и начался настоящий приступ кашля, ведь именно перед этим человеком она боялась облажаться больше всего.       Откуда-то сбоку пришла внезапная бутылка воды, и вместе с глотком прохладной жидкости в голову вернулась и строчка. Закончив читать, Ксю словила свою долю шума и немного успокоилась, но всё же осталась недовольна собой. А это ведь было самое начало, пролог, если можно так выразиться, и дальше очевидно будет только сложнее.

***

      — Блен, чувак, я реально думал, что он скажет: «Мы вам перезвоним».       Долговязый, которого на деле звали Валерой, загоготал от собственной шутки вместе с новыми товарищами. Они сидели полукругом в баре, что-то пили и ожидали результатов распределения. Предупреждение о том, что ждать им придётся долго, было дружно проигнорировано — никто никуда не торопился.       За недолгое время Ксю успели дать не особо обидное, но не шибко приятное прозвище — Лохматая. Действительно, тёмно-русые волосы едва ниже плеч совершенно не поддавались укладке, но и безобразно не смотрелись.       — Не обижайся, Лохматая. Я ничего против баб не имею, но в рэпе вы творите полную дичь, — подхватил волну вскукареков другой пацан.       — Свою девушку ты тоже бабой называешь? Или у тебя кроме руки партнёрши нет? — вскинув бровь, кинула в ответ Ксения.       Верхняя губа парня непроизвольно дёрнулась, и он собрался что-то ответить, но на другом конце стола единственный доселе сидевший спокойно юноша громко предложил сыграть в карты и достал из кармана колоду на пятьдесят четыре. Несколько человек отошли в бар, кто-то вышел на улицу, где уже стемнело, покурить и перетереть за жизнь, а оставшаяся шестёрка успела несколько раз оставить в дураках то одного, то другого, пока к ним не вышел Ресторатор.       — Чего тут сидите? Сегодня ничего не дождётесь. Бар в час закрывается, чтоб вас здесь не было к тому моменту.       Он выглядел уставшим после многочасовой съёмки, но говорил без раздражения. Сыграв ещё одну партию и оставив наконец Ксюшу в дурах, ребята разошлись. Только выйдя из «1703», Ксю почувствовала, что хочет спать настолько, что готова прилечь прямо здесь, на снег. Но здравый смысл подсказал ей всё же взять такси и добраться до гостиницы.

***

      Днём, часам к двум, когда Ксю нашла в себе силы наконец разлепить веки, в специальном чате уже несколько часов как висели результаты распределения по командам. Это было первое, что она увидела после пробуждения — своё имя в команде Мирона. А второе — город Санкт-Петербург за окном.       Снова солнечный.