Он подобие хищному зверю

- Ты умеешь рисовать? - Ты издеваешься? - Эрик раздражённо закатывает глаза, аккуратно вырисовывая новую линию, - Конечно умею. Я вообще личность многогранная и удивительная. - И придурошная. - Завались, Принцесса. - шипит Стивенс, бросая карандаш и хватая тонкие запястья, лежащие на его плечах, - Тебя не лупили в детстве? Так я это исправлю. Шури хмыкает, наклоняет голову к его щеке, а затем сильно дует в ухо и с довольным хохотом вырывает свои руки из ослабевшего захвата. Он фыркает, хмурится, злится, но больше не прекращает работать над своим творением, которое Удаку увидела случайно. Эрик уже сидел у неё и вырисовывал первые линии раскидистого дерева, на котором сидели пантеры с гладкими, поджарыми телами и сверкающими глазами, когда она только проснулась. Она никогда раньше не видела его занимающимся чем-то, кроме дел Ваканды, поставки оружия и инженерных работ. А вот сейчас он просто сидел и рисовал, в просторных штанах, мятой белой майке, как будто и не уходил из её покоев. По-крайней мере она не видела его спящим в своей кровати, может быть и потому, что он просыпался раньше. Киллмонгер бросает карандаш, зевает и потирает глаза. Он устал за этот день, устал скрывать от Шури то, что так давно готовил, что так было нужно с политической стороны их отношений. Взгляд самозабвенно находит красивую спину, прикрытую только пижамой, на тонких лямочках и Стивенс с довольной ухмылкой, опускает голову на руку, для более удобного положения. На неё падают первые лучи, мягкого, жаркого солнца и Шури довольно вздрагивает от неожиданной теплоты и кожа цвета шоколада покрывается мурашками. Несказанно заводит. - Прекрати раздевать меня глазами, Эрик. - Шури поворачивается к нему лицом и вопросительно выгибает бровь. - Я, скорее, надеваю на тебя ещё одежды, Принцесса. - Что? - её губы чуть приоткрываются, образуя букву "о", а потом она переводит взгляд на себя, - Упс... - И я о том же. - Эрик похож на большого, довольного кота и даже проводит языком по губам как-то по-кошачьи, что неожиданно заставляет смутиться Удаку, - Но, в целом, мне определённо нравится. - О, просто заткнись. Шури обматывается одеялом и идёт в сторону ванны, в тысячный раз, жалея, что она находится именно рядом с рабочим столом. А значит, стоило пройти мимо Стивенса. Мимо явно развеселившегося Стивенса, который даже не скрывал своей улыбки, и дьявольского огонька в глубине карих глаз. Она вскидывает подбородок, принципиально не смотря на него и чуть неумело виляя бёдрами, проходит мимо, поддерживая одеяло на груди. Но Киллмонгер наступает на ткань и с удовольствием наблюдает, как Удаку падает на колени, а тонкая пижамка задирается, демонстрируя ему самое пикантное место, обтянутое тонкими, кружевными трусиками. Шури взвизгивает, пищит и прям так уползает за толстую дверь ванны, под громкий хохот явно издевающегося Стивенса. - Стивенс, - он поворачивается к ней, откидывая ткань на кровать, и прячет руки в карманы штанов, - с твоим лицом определённо происходит что-то странное. - И что же? - Ты улыбаешься. - язвит Принцесса, быстро закрывая дверь на замок, когда Эрик порывается ворваться внутрь, но лишь бьёт кулаком по поверхности, - Не знала что ты так умеешь. В комнате раздаётся громкий рык и ещё один громкий удар сотрясает невинную дверь, но Шури лишь улыбается. Кому-кому, а ей Стивенс вреда не причинит. Слишком уж это рискованно для него, особенно после того, как он показал их "милые" отношения народу и теперь регулярно демонстрирует, как им хорошо вместе.

***

- Этот фрукт похож на тебя, знаешь? - Шури кидает в него испорченным манго и довольно смеётся, видя его ошеломленное лицо, - Я ему даже две металлические пульки вставила, в предположительный рот. Эрик закатывает глаза и отнюдь не понимает, что они забыли на базаре. В Ваканде есть базар, это вообще для него что-то удивительное, хотя он никогда не видел этого места и не знал, что тут есть. А Шури решила ему продемонстрировать всё, до чего добиралась её широкая фантазия и так надменный Король Ваканды, лучший наёмник США и бесчеловечный убийца катался на горках, раскачивал на качелях принцессу, был на искусственном катке и жалел, что позволяет ей так себя позорить. Стивенс глухо рычит, когда она обхватывает его ладонь и тянет к каким-то полкам, где вывешены платки из вибраниума. Она очень счастливая, довольная и сломанная, а это единственное, что сейчас греет самолюбие Стивенса. Но Шури обматывает его разноцветными тканями, повязывает платок на голове, закрывает его лицо до глаз и тянет вновь. И Эрик совсем не понимает, почему снова прощает ей это. - Шури? - В'Дайки! - девушка радостно подпрыгивает, обнимая высокого, широкоплечего юношу и с лаской проводит по его совершенно уродливым, по мнению Стивенса, волосам, - Я так давно тебя не видела. - Ровно столько же, сколько не появлялась в компании. - как-то ревниво подмечает парень, обхватывая запястье Удаку, но та высвобождает его, - Я слышал, что случилось с твоим братом. Мне жаль. - Это... - Шури вздрагивает, отходя на шаг, и опирается на грудь стоящего позади Киллмонгера, - Спасибо, за сочувствие и прости, но... Эрик, мы можем пойти домой? Ситвенс неоднозначно поводит головой, словно хищник, притягивает её за талию к себе, сверкает глазами в сторону мальчишки и медленно идёт обратно, в сторону замка.

***

- Эрик! Э-эрик! - Ну что ещё? - Он медленно подходит к двери ванной и прислоняется спиной к стене, возле неё. - А ты, что, ревновал меня к В'Дайки? - Нет. - Эри-ик? - Нет. - В самом деле? - Шури прислоняет ладонь к двери, хитро щуря глаза. Он молчит, какое-то время и Удаку медленно открывает дверь, демонстрируя суровому, звериному взгляду тонкую маячку и удобные, не стеснявшие движения, шорты. Удаку переглядывается с Эриком, который безразлично жмёт плечами и вновь делает безразличный вид, не понимая, чего она от него хочет. Шури вспыхивает, под злым взглядом Стивенса и лишь сильнее обхватывает себя руками. В горле резко пересохло, и Шури быстро провела кончиком языка по сухим губам, вздрагивая от голодного взгляда, проследившим за этим её действием. - Я же уже сказал тебе, - Киллмонгер облизывает губы, хмуря брови, - нет. - Ладно. - как-то разочарованно выдыхает Удаку, - Тогда нарисуй ещё что-нибудь. - Почему бы тебе не пойти, - бешено горящие, совершенно безумные, карие глаза опасно сузились, а очень красивые губы исказились в оскале, - и не попросить что-нибудь нарисовать этого малолетнего урода с рынка, которому ты строила глазки, м-м? - Ты такой смешной, - она хохочет, прикрывая рот ладонью, а второй обхватывает его пальцы и ведёт к столу. - Я не ревную. - Ну, я так и поняла.