Он подобие хищному зверю

Каждый день, по шесть часов он проводит с ней. Неважно где: в комнате, в парке, гуляя по улицам, находясь в лаборатории - Шури всегда будет знать, что она не одна. И пускай. С ним было не так уж и скучно, не так уж противно. Он много знал, умел договариваться, внушать доверие и спонтанно шутить. Удаку почти считала Стивенса простым Вакандийцем, но всегда вспоминала, что это не так, когда его губы растягивались в ехидном оскале, надменно сверкали глаза и движения были чересчур властные. Он весь был какой-то чересчур и одновременно до сладкой боли прост. Сейчас, гуляя по парку, Шури держалась от него как можно дальше, с удовольствием делала широкие шаги, демонстрируя Стивенсу, что не обязана вечно сопровождать его в платье и сейчас была в самых простых, джинсовых шортах, открывавшие стройные ноги. - Ты всё время находишься со мной. Зачем? - девушка останавливается в тени большого, раскидистого дерева. - Хочется, может быть. - Но ведь меня даже охрана больше не караулит, Стивенс. - Шури непонимающе хмурится, отступая от него на шаг, - А ты всё равно ходишь со мной. - Я же уже сказал, - закатывает глаза мужчина, - что мне просто так хочется. Шури раздражённо выдыхает, фыркает и идёт вперёд, обгоняя его. Он, может быть, и догонять не станет и она даже сможет убежать. Только свою страну она не оставит, свой дом она не бросит и... и Стивенса, вообще-то, тоже не очень хочется бросать. Только об этом никому знать не обязательно. Даже самой Шури. Он идёт следом, медленно и лениво. Словно хозяин, приглядывающий за своим питомцем, только Шури жертва. Тигр, или, быть может, как сейчас принято, Золотой Ягуар играется с добычей, отпуская её и хватая в лапы вновь, потом вновь даёт надежду на спасение и однажды его клыки сойдутся на тонкой, длинной шее девчонки. Однажды. Она так думает. Здесь жарко, зато пусто и Удаку знает, что не надо будет прижиматься к Киллмонгеру лишний раз, не надо будет бояться собственного народа. Теперь она часто находится в лаборатории, контролируя всё, и ещё чаще прячется за широкой спиной кузена, пообещавшего людям, что они ещё будут вымаливать её прощения.

***

- Я. Сказал. На колени! - Киллмонгер рычит зверем, ударяя рядом с провинившимся длинным, кожаным хлыстом и Шури каждый раз подпрыгивает, с этим щелчком. - Моли прощения. - В...Ваше Величество, прошу простить меня, - мужчина, колени которого сбиты до мяса, падает на них и с надеждой смотрит в глаза Эрика, только кнут проходится уже по его спине, вспарывая грубую кожу, - В... Ваш... Ваше Вел... Величество... - Ты у меня его просишь? - Эрик поджимает губы, и выставляет из-за спины запуганную Удаку, - Провинился же перед ней и пока она не простит, будешь молить. Так что? - Прости... Прос...тите, Принцесса... - Прощаешь? - рычит Стивенс, оборачиваясь к ней, но она не двигается, - Видимо, нет. Проси лучше. Ещё один громкий свистит и Шури уже плачет, закрывая уши руками и зажмуривая глаза. Она очень боится такого Киллмонгера, хотя всегда знала, что и с ней он мог поступить так же. Только никогда так не делал, был почти добр и поэтому она очень боится сейчас. До ужаса, впервые, боится его. Эрик же замахивается вновь, бьёт вновь и глухо дышит, тоже вновь. На заднем плане раздаются всхлипы, только тогда, когда спины подданного фактически нет, и Эрику кажется, что он просто не слышал раньше. Поворачиваясь к ней, он видит не строптивую гордячку, которой Принцесса была раньше, а запуганную девушку, которая боится его и ищет защиты у него. - Шури? - сипит Эрик, бросая хлыст, - Ты прощаешь этого человека? - Да, Эрик, да... Только не делай так больше... - она кидается к нему, обнимая за талию, прижимаясь щекой к груди, надеясь, что это задобрит в нём хищника, - Не надо так... не пугай свой народ... не пугай меня, Стивенс. - В лабораторию его, инженеры разберутся. - отдаёт приказы всё также властно, бесчувственно, но её прижимает к себе крепче, чувствуя, как тает та самая чёрствость, воспитанная в нём годами, - Пойдём, Принцесса.

***

- Ты слишком добрый, Стивенс. - Шури всё-таки тормозит его, вставая прямо перед Киллмонгером, и складывает руки на груди, щуря глаза, - В чём подвох? - Какой ещё подвох, Принцесса? - он страдальчески закатывает глаза и совершенно не понимает, с чего она вообще решила разговорить его. - Ну, ты же злодей, - кривится она, рассуждая совсем как ребёнок. Хотя им-то она и была, - А со мной весь из себя принц из сказки. Тут есть подвох? - А ты принцесса, которая станет моей женой, что ли? - Шури непонимающе моргает и Эрик вновь закатывает глаза, - Если я такой весь принц из сказки, то ты должна знать, чем они заканчиваются. Вроде умная девочка, так и не тупи. - Фу, я передумала. Ты слишком противный для принца. - Да ладно, - Стивенс ухмыляется, пихая её плечом, и идёт вперёд, - а ты слишком маленькая для моей принцессы. - Врёшь, Стивенс! Ты бы тогда не... - А ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в этом самом парке?! - Эрик сверкает глазами, - Я же могу и, что главное, хочу, только ты маленькая зараза, которая нихрена не понимает и... Да плевать. - Ты это, что, почти признался в том, что в первую очередь думаешь обо мне, а не о себе и своих потребностях? - Нахрен иди. Шури ухмыляется, весело подпрыгивая. Значит, она всё-таки как-то на него влияет, значит, она что-то может. Только Шури совсем забывает, что ягуар - не ручной котенок и обязательно покажет свои клыки тому, кто попытается указать ему на место. А Удаку, Стивенс клыки хочет показать вдвойне. Просто потому, что таких как она, за свои неполные двадцать семь, он ещё не встречал и ему удивительно хотелось попробовать это новенькое. Шури зевает, когда они прогуливаются ещё полчаса, устало обхватывает себя руками, и гордо вскидывая подбородок, идёт домой. Она точно знает, что Стивенс пойдёт за ней, что он не оставит её одну в таком приближении к людям, которые не совсем гуманно восприняли наказание, последовавшее за жалобой к Принцессе. Она не останется одна, просто потому, что сам Эрик этого не позволит и это давало надежду на призрачную защиту. Только Н'Джадака остаётся в парке, на лавочке возле красивого фонтана, наблюдая за необычайно красивым пейзажем Ваканды. Его поза расслабленная и, тем не менее, он словно никогда не выходит из роли главного. Всегда Король. В любой атмосфере. - Мой Король, - Эрик сверкнул звериными глазами в сторону прозвучавшего голоса, заметив генерала Доры Миладже, - сегодня пришло сообщение с гор. Вождь Джабари требует поединка за звание Короля. - День поединков прошёл, разве я не прав? - Любой, в ком течёт королевская кровь, может бросить вызов нынешнему Королю. - Ладно, одной проблемой будет меньше. - Стивенс злобно скосил взгляд на стоящую у замка Шури, которая по каким-то причинам ждала его, хотя и буквально сжималась от ночного, холодного ветра Ваканды, - Устроим поединок через полтора месяца, отправьте... в горах вообще есть связь? Не важно. Сообщите любыми способами. И да, вы подготовили то, что я просил? Всё будет через две недели. Окойа, внимательно смотрящая на Удаку, резко повернула голову к наёмнику, но ничего не сказала, лишь кивнула, напоследок, так сказать. Он встаёт с места и идёт по направлению к встрепенувшейся Шури. Она всё ещё его ненавидит, Киллмонгер уверен в этом, но проникается к нему симпатией. С ней просто нужно быть чуть нежнее, чуть добрее и позволять совершать поступки, которые запрещают остальные. Так она однажды сломается и то, как она ждёт его у ворот, самое лучшее доказательство. - Я могу начать думать, что тебе приятно моё общество. - И не надейся, Стивенс, - Шури закатывает глаза, цокая языком, и Эрик ухмыляется этому, - мне просто в одиночестве ненавидеть некого. - А меня без тебя никто не раздражает. - Если только ты сам.