Хрустальное Сердце. Торжество: Черная свадьба

Глава 4

В глухом лесу

                                  Утро следующего дня началось со звонка в дверь. Со звонка, который заставил одного домочадца трепетать и молить о скорой смерти. Клео и Марина закончили уборку в гостиной весьма кстати, тогда как Джек ходил из угла в угол, от камина до дверей в сад, от кухни до библиотеки. Переживал он очень сильно. А как вздрогнул, когда злосчастное «динь-дон!» разнеслось по всему дому… Очень вовремя со второго этажа спустился Говард. Джек встретился с ним взглядом.       —Это конец, — едва выдавил он из себя и проводил взглядом Клео, которая встречать гостей. — Мой конец!       — Прекрати! — отмахнулся отец. — Это всего лишь звонок в дверь.       — Эй, Джек, пришли твои «неприятности»! — громко оповестил брата Клео, шире открывая дверь и пропуская в дом родственников Айнсли. Говард улыбнулся сыну и похлопал его по плечу.       — Если завтра суждено умереть, сегодня нужно жить, — сказал он и отправился встречать будущих родственников, но перед тем, как протянуть руку и поздороваться, добавил еле слышно: — Ты в Бакингемшире живёшь, а девиз местных: «Мы не отступаем!». И ты – Маклейн, значит: «Смерть или жизнь!».       — Значит, выбираю смерть, — скривился Джек отцу, а вот гостям выдал радостную улыбку, распахивая медвежьи объятья миниатюрной старушке – опекунше Айнсли. Очень вовремя, ибо Говард был готов дать якобы взрослому сыну подзатыльник.       — «Добродетель – моя честь!», — полушепотом ответил он, но его всё-таки расслышал такой же, как он, высокий мужчина, но значительно старше, лет ему было около тридцати, рыжий и веснушчатый с голубыми глазами и широкой улыбкой.       — Девиз Барнетт – «Мужество растёт с каждой раной», — сказал незнакомец и пожал руку Джеку. — Я – Эдвард Барнетт, дядя Айнсли. Приехал узнать, в хорошие ли руки моя дорогая племянница попадает.       — В хорошие, — ответил за жениха его отец, — а если нет, то поверьте, мы эти руки ему сами и оторвём!       Тут Джеку стало совсем плохо. Он и своих-то родственников с трудом терпел, а сейчас они прибавились.       Клео вовремя ретировалась, иначе оказалась бы между двух огней. Ко всему прочему Марина и дала её знак уходить, но «побег» сорвался. Гости с дроги устали и проголодались, так что Клео пришлось готовить. Тем временем обсуждалась предстоящая свадьба. Разговоры состояли в основном о мальчишнике, а раз в Лилт Энжел сходить было некуда, кроме маленького бара и придорожного кафе, то мужчины договорились сходить на охоту, чему женщины и возражали. Перед поездкой Эдвард разузнал, что неподалёку от населённого пункта есть лес, в котором охота разрешена, поэтому подготовился и привез всё необходимое. В этот раз перед Клео стояла задача поновее: вывести масленые пятна с обивки дивана и избавить зал от запаха металла и пороха.       

***

             Нога страшно ныла. Тропа, по которой он шел, не предназначалась для тех, у кого в опорно-двигательном аппарате проклятье. К тому же дождь, идущий уже сутки, размыл её до невозможности передвигаться по ней, без риска свалиться в ближайший овраг. Да и обувь выбрана для ходьбы по асфальту или мостовым, а не для леса.       Когда считаешь, что готов ко всему – это самообман. Никогда не предугадаешь, где ты окажешься сейчас. С главной улицы маленького по сравнению с Лондоном города перенестись в глухой лес…       Первые часы Рич старался рассуждать логически, чтобы найти выход, но долгая жизнь в городе, в глухом обществе стала сказываться после долгих блужданий. Картер отчетливо стал понимать, что не сможет выбраться без посторонней помощи. Браслеты из серебра с древними рунами, блокирующие магию, каждый раз обжигали кожу и звенели, стоило поднять или опустить руки.       К вечеру накатила страшная паника. Каждый шорох заставлял оборачиваться в поисках потенциальной угрозы. Рич стал дерганным. На какой-то миг ему показалось, что идёт он в правильном направлении, стоило различить вдали шум машины, но этот звук очень быстро исчез, и Рич потерял ориентир. В тот миг он осознал, что совершенно не готов к таким переменам и ситуациям. Даже огонь развести без магии не в состоянии. Кругом все мокрое и сырое от дождя.       Молодой организм целый день справлялся с подобным стрессом, но, в конечном счёте, проиграл сонливости и уступил место ещё большей паники. Рич из подручных материалов соорудил нечто среднее между шалашом и вигвамом из прутьев, поломанных веток и листьев. Там же и попытался успокоиться, но из-за стресса хотелось есть и пить. С водой оказалось проще –в листьях накапливались капли дождя, а вот с едой… В карманах легкой куртки ничего не нашлось, кроме мятной жвачки, ключей, кредитки и налички. Настрой упал. И Рич попытался уснуть. Но спал очень плохо. Всё время просыпался от холода и сырости, от посторонних шумов и звуков.       Рано утром он продолжил свой путь. Чувствовалась слабость из-за голода и недосыпа. Била дрожь. Рич попробовал на вкус несколько растений, но большинство из них оказались горькими или вяжущими. Съестного ничего не росло в этих краях. И когда он поскользнулся на размытой тропинке, но удержался за ветку и не упал в грязь, то вспомнил рассказ Клео. Как-то она упоминала, что заблудилась в лесу амазонии, в джунглях, подробностей не помнил, но она шла и шла, как и велел ей отец, пока не наткнулась на племя, которое ей спасло от голодной смерти. Сколько ему предстоит пройти, чтобы найти хоть какую-нибудь помощь? А что чувствовала Клео в то время? Было ли ей так же страшно и холодно, как Ричу? Определенно во много раз, в то время она была совсем ребёнком.       Рич жутко злился на себя за то, что не прошел в своё время курс выживания в лесу. Как же он полагался на свою магию.       Привычным жестом Рич собрался пригладить волосы, но на голове царил полнейший беспорядок вперемешку с сухими листьями и травой. К тому же от повышенной влажности волосы стали виться.       Куртка вымокла, тупая боль ударила в ногу, и Рич прислонился к стволу дерева в попытках отдышаться. Вдруг между деревьев мелькнул силуэт. Рич насторожился. Он не в той форме, чтобы драться с противником, особенно с животным. Силуэт промелькнул снова. Это был человек. Женщина. Она бежала куда-то бесшумно. Рич хотел её окликнуть, пока не увидел у неё на пути мужчин. Те громко смеялись и что-то неразборчиво говорили. Рич незаметно подкрался поближе. Девушка хотела их обойти, но один из типов схватил её за руку и оттолкнул очень грубо.       — Эй! Господа! — воскликнул Рич и вышел из своего укрытия. Он не был сторонником насилия, отец воспитал его, как человека, который должен вступаться за слабых и чтить долг дворян.       Почему-то никто не посмотрел на Рича и не обратил ни малейшего внимания, и когда Картер подошел на расстояние десяти метров к ним, то понял, что не так. Люди слегка просвечивали. Они были похожи на призраки, но и в том бы случае обратили на живого внимание. И тут он обратил на другое: мужчины были одеты в броню, длинные белые рубашки до колен, наножи и сандалии. Вооружены короткими мечами. И Рич узнал их. Он видел их, эту одежду, это оружие…       Там вдали за густыми зарослями шиповника был ещё один наблюдатель, но даже он не заметил Рича.       Девушка оказалась проворнее их и умудрилась двоих вывести из строя самыми необычными для того времени способами: одного оглушила, ударив по ушам, а второго лягнула промеж ног. В тот момент платок, которым она покрывала мокрую голову сорвался и упал на траву. Третий мужчина вытащил нож. Он же поднял и платок и поднёс его к лицу, вдыхая запах, давая точный ответ на его дальнейшие действия. На удивлении девушка звонко рассмеялась. Она была готова к смерти, но не к позору. Она будет биться.       Вдруг раздался властный голос. Рич заметил, что тот таинственный наблюдатель отдал некую команду солдатам, и те ему подчинились, скрывая страх и ужас перед командиром. Тот, кто держал нож, швырнул платок на траву.       Рич отчасти понял, на каком именно языке они говорили, но всё-таки был не до конца уверен. Хоть он и знал несколько языком, но не все мог отличить. Этот больше напоминал итальянский, но что-то в нем было не так.       Девушка, как видно не заметила четвертого присутствующего на поляне, но знала, что кто-то здесь есть. Она что-то прокричала на своём, совершенно ином языке, но ответа не последовало. Девушка стала кого-то гневно звать, и Рич расслышал:       — Гесим! — но с каждым разом и тишиной в ответ, девушка теряла уверенность. — Гесим?! Гесим…       Она обернулась так, что Рич наконец-то смог её рассмотреть. Острое лицо, полные губы и больше глаза, а так же мокрые длинные волосы тёмного цвета, оставляющие влажную дорожку на одежде. Худая, скорее стройная в мокрой тунике зелёного цвета. Девушка была очень хороша собой. Понять тех мужчин можно…       Девушка заметно задрожала, когда из своего укрытия показался наблюдатель. Как и другие одет он был в железо, но красную тунику, светлые штаны и сандалии. И волосы у него были черные и длинные, почти до плеч. Но лицом… Лицо воина и взгляд победителя. Рич очень редко встречал подобных людей, но точно мог сказать, что его отец подобным обладал, но не в такой степени, как этот наблюдатель.       — Гесим… — сказала девушка, но с ужасом поняла, что это не тот, о ком она думала, когда он сделал шаг навстречу. Её била заметная дрожь, но сбежать не могла.       Такие люди, как тот парень, уверенны в своей внешности, и дают женщинам собой какое-то время любоваться, когда они остаются наедине. Рич часто замечал, как на него смотрят девушки, но взгляд этой в сторону чужака не был любованием, а скорее неким замешательством.       Он снова к ней шагнул, девушка отступила. Она находилась в растерянности. Тут мужчина наклонился, но зрительный контакт не нарушил, поднял с земли её платок, разогнулся, расправил ткань и подбросил вверх.       Медленно паря между ними, накидка опустилась прямо на голову девушки, та успела её придержать, чтобы не упала на землю снова. Губы мужчины изогнулись в улыбке, а девушка от этого вздрогнула и умчалась прочь. Мужчина в сердцах что-то сказал. Видно выругался. И растворился в дымке.       Теперь Рич смог подвести итог от увиденного. Он видел воспоминание. Неизвестно кого, но не суть. Он видел римлян, вторгнувшихся в Британию. И видел девушку-бриттку. Над ней едва не надругались трое солдат, но их, как видно, командир её спас… И этот командир подозрительно похож на Алена Фаниголда, лётчика Второй мировой, и предка семьи Максвелл, который погиб на «Лузитании» в начале двадцатого века. Девушка так же показалась знакомой, но Рич не мог вспомнить почему, и очень красивой. Но почему она была мокрая? У других была сухая одежда…       Рич двинулся в ту сторону, откуда девушка пришла, следуя догадке. И не ошибся. В этом лесу подводных ключей в изобилии, все они стекают в низину, образуя глубокое озеро, а дальше вода срывается вниз с уступа. Рич вспомнил, что Литл Энжел находится ниже по течению, там, где маленькие ручейки образуют полноценную глубокую реку. Но с обрыва он так и не увидел деревню. Осторожно спустившись с каменистого склона, Рич подошел ближе к тихой озёрной воде, умылся, прополоскал рот и отмыл грязь с ботинок и джинсов. Но картины прошлого пришли и сюда: мужчина снова появился, однако теперь сидел возле кромки и острым ножом брился, иногда споласкивая лезвие в заранее набранной в шлем воде.       Девушка появилась с другой стороны с огромным узлом из ткани, видно пришла стирать. Не заметив чужака, она совершенно спокойно задрала подол туники, обвязала его вокруг талии поясом и вошла в воду, чтобы приступить к стирке, временами отбрасывая назад длинные вьющиеся каштановые волосы. В воде она стояла по колено, но туника была забрана до самых бёдер.       Римлянин замер. Он долго вглядывался в девушку, разглядывал её, наслаждался зрелищем. Затем встал с места и стал раздеваться. Оставил броню, тунику, сандалии, штаны…       Рич заметил, что у этого парня все тело покрыто рубцами и шрамами. Видно, боец он старой закалки и на войне с подросткового возраста.       Парень нырнул. Он очень хорошо умел плавать и нырять, раз смог преодолеть приличное расстояние до бритты. Он вынырнул в паре метрах от неё, сильно испугав. Над поверхностью водоёма звенел громкий смех римлянина и непонятная речь девушки, очевидно ругань. И её крик:       — Гесим!. — был прерван хорошо обдуманной тактикой римлянина.       Он просто поцеловал её. Девушка вырвалась из рук чужака, с трудом выбралась на берег и умчалась в лес. Рич заметил, что тот не слишком-то сильно держал её за руки, иначе добыча не вырвалась так легко. Это был хорошо обдуманный план обольщения. И судя по её реакции это не первый случай. Фигура римлянина растворилась.       Мимо Рича пробежала маленькая девочка в светлом платье. Огибая кромку воды, малышка неслась в сторону другого ручья, следуя вверх по течению. Девочка смеялась и пела:       

Месяц на небе блестит серебром, Свой уголочек укутал он в сон. Всем он позволил на миг стать иным И не позволил остаться одним…       </i

>       Рич последовал за ней. Девочка не боялась, её не заботило платье. Она бежала, точно зная, что найдет что-то в конце пути, продолжая напевать:       

<i>А на краюшке его уголка Тихо сидит Дева-Роза одна, Тихо сидит и на небо глядит, Яркие звёзды слёзно молит…

              Она привела его к дому из белого камня с водяной мельницей. Совсем рядом стоял узкий мосток через реку. Девочка вбежала вверх по ступеням.На пороге показалась женская фигура в длинном платье. Она поймала маленькую девочку и подняла её на руки. Женский голос, такой приятный и знакомый, наполнил все вокруг, казалось, воцарилась тишина, и все прислушивались к нему:       

«Мечтаю, мечтаю, мечтаю, мечтаю, Чтоб тот, о ком я так тяжко вздыхаю, Так полюбил, как не любит никто, Тихую Деву-Роз, только её!»

             Женщине было около тридцати. Красивая в длинном бело-голубом платье с широкими рукавами. Черные волосы уложены в изящную прическу с вплетенными цветами. У малышки были вьющиеся волосы и чистая улыбка. Улыбка счастливого ребёнка, окруженного заботой родителей. У Рича она исчезла со смертью отца.       — И куда ты опять ходила? На холм?       — Я скучаю по отцу… — голос девочки передавал всю грусть.       — Он вернётся к полнолунию. А пока мы должны подготовить дом к его приезду.       Когда женщина собиралась войти с ребёнком в дом, то заметила Рича, чему тот крайне удивился. Попадая во временную петлю, человек не может взаимодействовать с живущими в этом времени людьми, единственное, на что ты способен, так это стать полтергейстом и свести с ума.       Но именно эта женщина увидела его.       — Господин! — закричала она. — Что вы здесь забыли?       — Я заблудился. Прошу меня простить.       Рич развернулся и собирался уйти, но его окликнула та до боли знакомая женщина.       — Куда вы?       — Здесь поблизости должна быть деревня. Если вы подскажите правильное направление, то доберусь быстрее.       — Вы идёте в нужном направлении, но все знают, что до неё полдня пути, а стемнеть должно через два часа. Зайдите в дом, угощу вас чаем и сытным ужином.       Она распахнула деревянную дверь. Рич заметил, что петли кованые в форме цветов.       Внутри горел огонь, витали запахи еды. Рич осмотрелся. Все из дерева, печь из камня, но выбелена так, будто бы её лишь вчера построили. Над ней висело вяленое мясо и засушенные травы. Стол посреди комнаты круглый, ножка из толстого пня, как и стулья, только сверху на них были накинуты мягкие полушки. Возле окон широкая скамейка со спинкой с мягкими одеялами и подушками, за печкой лестница из камня на второй этаж. Кругом горели свечи. Возле свободных стен шкафы с утварью и книгами. На стене висел меч в ножнах, но скорее всего, висел не один, потому как рядом пустовал крючок. Для средневекового дома слишком чисто и уютно.       — Садитесь, — сказала хозяйка. — Отдай гостю.       Девочка уже вовсю пугалась под ногами и таскала туда-сюда тарелки с едой. Она поставила перед Ричем деревянную чашку с супом и села напротив, наблюдая за гостем большими карими глазами. Нет, скорее янтарными. Удивляло Рича и то, что женщина носила дорогое платье с длинными рукавами и занималась домашними делами, не боясь его испортить. Поставив перед девочкой тарелку, женщина налила и себе и приступила к трапезе.       Поразило Рича то, что еда чувствовалась и заполняла пустоту после голода. Грела его. Ричу очень понравилась похлёбка. Такой он в жизни не ел.       — Это самый любимый суп папы! — выдала девочка и звучно чавкнула.       — Рози, что ты делаешь? Это не вежливо! — заместила женщина, и малышка смутилась.       Как бы Ричу не хотелось есть, но злоупотреблять гостеприимством он не мог. Отставив тарелку в сторону и прожевав немного хлеба, он сердечно поблагодарил за приём. Хозяйка взметнулась и снова засуетилась, затем поставила на стол чашки из фарфора и чайник с горячим душистым чаем.       — Как вас зовут? — задала она вопрос, от чего Рич вздрогнул.       — Ричард, — ответил он честно.       — Очень красивое и благородное имя. И настоящее, — женщина улыбнулась самой искренней и светлой улыбкой, каких прежде Рич не встречал. — В благодарность я назову своё. Зовите меня Зои.А это моя дочь Розмун.       В этот момент малышка потянулась за сладкой булочкой и замерла, потому как это была не первая её попытка стащить со стола сладкое, но Зои только погладила её по голове.       — Очень красивое и редкое, — ответил Рич, и не совсем понял, кому именно только что адресовал этот комплемент, однако задумался и спросил: — «Мун» как луна?       — Да. Её имя означает «светлый дух».       — Я думал «лунная роза».       — Ваша интерпретация мне тоже нравится.       — Почему вы здесь живете?       Зои вздохнула и смотрелась вокруг с загадочной улыбкой.       — Мой муж и я решили уйти от суеты повседневной жизни и остановиться здесь. Вы первый за несколько лет, кто нашел тропинку к нам.       — Он оставил вас одних здесь?       Теперь понятно, почему крючок пустовал.       — Он сейчас в столице: король вызвал его, значит дело серьёзное.       — Король? — переспросил Рич, хотя прекрасно понимал, что находиться в искажении времени, но ему было необходимо точно знать, что это за эпоха. Который это из Генрихов или Ричардов, может кто-то из Эдуардов или Георгов?       — Наш доблестный король Эйден Рассудительный. Кто ещё кроме него мог вызвать моего мужа?       Рич не помнил ни одного правителя ни Англии ни Великобритании с таким именем.       — Кто же ваш муж?       — Андрес Клиффорд, знаменитый паладин.       Возможно ли? Возможно ли, что это он? Его прошлая жизнь? Но! Тогда в гробнице имена были другие. Тогда его жену звали Ерреа, а дочь Мирен-Анис. Почему здесь их зовут Зои и Розмун?       — Вы скучаете по мужу? — Рич не сразу понял, что спросил.       — Разумеется, как же иначе? — пожала плечами Зои.       — Так любите его… Я подобные чувства никогда не встречал.       — Мы никогда не говорили друг другу слова любви.       — Почему?       — Я не вижу смысла тратить слова на подобное. Он знает, что я его люблю, а я, что он меня. Мы говорим друг другу приятные вещи, но никогда не признаёмся в любви. Для меня это не добрый знак. Он мне говорит о том, что всё исчезает, эти слова впечатаются в память и будут приносить боль. Он мне просто улыбается, и этого достаточно. Когда он держит мою руку и смотрит в глаза, я могу прочитать его чувства. И я счастлива. Женщине не нужны пустые слова о любви, они забудутся, самое главное – это действия и поступки, которые оставляют свой след в сердце, — с восхищением Зои осмотрелась вокруг. — Он сам сделал этот дом, хотя до этого и понятия не имел, как строить, сам сделал мебель и выстроил этот очаг, хотя он из благородной семьи. Он каждый день рубит дрова, носит воду в дом и возделывает огород, хотя до этого он был воином и защитником короля. Когда он уходит в город, то всегда привозит дорогие платья для нас. И он не просит их хранить, а просит их носить каждый день. И когда его нет рядом, в этом доме становиться тепло только у выстроенного им очага. Я не хочу оставлять его. И могу. Я продолжаю ждать.       Рич отметил, что у Зои очень красивые глаза насыщенного зелёного цвета, хотя поначалу он думал, что они голубые. При определённом освещении радужка меняла цвет от серо-голубого до насыщенного зелёного. И в этих умеющих меняться глазах Рич увидел все чувства и эмоции, которые люди, окружающие его, потеряли: искренность, доброта, забота и бескрайняя любовь. И глубоко, как под толщью воды, среди этих чувств там таилась тоска. Эта женщина любила и была любима, как мало для жизни ей надо, тогда как в мире Рича материальные ценности решали всё. Ради неё муж изменил свою жизнь, а она?       — А кем были вы?       — Придворным учителем. Отвечала за обучение наследного принца и его младшего брата. Теперь они подросли и не нуждаются в моих наставлениях. Мой муж по-прежнему держит связь с королём, говорят, из младшего выйдет талантливый генерал...       — Это очень хорошо.       — Нет, этот мальчик мечтает не об этом. Он талантливый скрипач и очень начитан. Превосходно цитирует поэмы и стихи. Я не желаю ему военную карьеру, однако, это его долг, — Зои посмотрела в окно. — Уже поздно, пора спать.       Хозяйка дома приготовила постель, а сама с дочкой ушла на второй этаж. Перед уходом Зои сказала, что будет дождь. А Рич ещё долго не могу уснуть. И дело не в погоде, а в том факте, что в прошлой жизни у Рича была семья: красивая жена и милая дочь. Что же произошло в прошлом? Почему их имена на камне изменись. И это ли они? Их ли он видела в гробнице на острове?       Рано утром Рич проснулся. Ему нужно было идти дальше. Когда Рич вышел из дома, то со всех стороны на него обрушился холод. Утро выдалось пасмурное, туманное, дождь моросил, в округе царил холод, но тепло на сердце осталось, как и еда. Рича не одолело чувство голода, когда он вышел из временной петли. С новыми силами он двинулся в сторону деревни. Напоследок обернулся назад посмотреть на домик у ручья. На его месте теперь стояли самые обыкновенные булыжники, речей разросся в широкую и глубокую реку. Камни, некогда бывшие домом, стали гладкими от дождей и ветра, у них был жестокий враг - время, которое стирало память о царившем здесь уюте, о живших здесь людях, о чудесной семье. Не попади Рич в петлю, он бы принял их за какое-нибудь бессмысленное сооружение в виде попытки перекрытия ручья. В чаще все ещё звучал женский голос, но уже призрачно:       

«Мечтаю, мечтаю, мечтаю, мечтаю, Чтоб тот, о ком я так тяжко вздыхаю, Так полюбил, как не любит никто, Тихую Деву-Роз, только её!»

             Голос растворялся в шуме листвы. Рич в тот момент опомнился: она сказала ему, в какую сторону идти, но это было так давно, что и деревни, которую она имела ввиду, и нет вовсе. Куда же ему теперь идти?       — «Не останавливайся, иди вперёд. Движение –жизнь, остановка – смерть», — он твердо запомнил слова Клео, и повторял их, когда нога начинала ныть от боли, и идти он не мог.       Клео всю жизнь, всё детство провела в борьбе. Да, конец двадцатого века, а её семья проводила жизнь в скитаниях, пока не вернулись назад. А что их ожидало здесь? Опасность от Хранителя, непонимание от сверстников, проблемы с трудоустройством, разлад в семье... Стоило ли это все их возвращение? Клео сама по себе сильный человек и безэмоциональный, но так ли это? У неё Хрустальное Сердце, и оно его может исцелить, но как давно в ней этот артефакт? Повлияло ли это на то, какой она стала сейчас? Да и она ли это?