Жаба под острым соусом

- Боже мой, у меня чувство, словно прошло не десять дней, а гораздо больше, с тех пор, как я последний раз пересекала порог нашей квартиры. - воскликнула Мисаки, открывая дверь. - Да уж... Признаться, в некоторые моменты я не был уверен, что смогу снова сделать это. - Такуми обнял жену за плечи, словно желая подбодрить ее и еще раз показать, что все проблемы остались позади. Они вошли в дом, оглядываясь по сторонам, словно впервые здесь оказались. И, хотя прошло уже два дня, как они выбрались из леса, но видеть вокруг стены и предметы интерьера вместо сплошной зелени по-прежнему было непривычно. Мисаки прикасалась к вещам, открывала и закрывала воду, заглядывала в шкафы. Открыв холодильник, она поняла, что реальность свалилась на нее кучей испорченных продуктов и толстым слоем пыли на мебели, так что пришлось прекращать ностальгировать и браться за уборку. На работе и Мисаки, и Такуми заверили, что они могут взять пару дней выходных, чтобы прийти в себя после пережитого. Но оба отказались, желая как можно скорее вернуться к обычной жизни. Даже Такуми несмотря на ранение и еще побаливающую руку настаивал на том, что он в порядке и может вернуться к работе. Сидя вечером в ванной, Мисаки прокручивала в голове события последних дней. Как они с Такуми наткнулись в лесу на охотничий лагерь, как наперебой рассказывали о том, что с ними произошло (умолчав о таинственном незнакомце), как пара охотников взялась проводить их к жилищам людей, откуда они смогли связаться со знакомыми и попросить выслать им денег на дорогу домой. Их документы смыло рекой, поэтому добираться до Токио пришлось водным и наземным транспортом. На это ушел целый день, в течении которого они никак не могли поверить, что им больше не нужно пробираться через лес, опасаясь диких животных, и добывать себе пропитание. Мисаки погрузилась под воду, желая смыть с себя грязь, которая, казалось, все еще покрывала ее тело, усталость и воспоминания о прикосновениях того человека. Сейчас, когда больше не было необходимости заботиться о выживании, она с нестерпимой болью начала осознавать весь ужас того, через что ей пришлось пройти. Тот запах, похотливый взгляд, насмешливые интонации голоса, руки, причиняющие боль и оставляющие синяки на теле женщины - все это въелось в память и сейчас расцвело, наполнилось красками, заставляя снова и снова переживать те болезненные моменты. Почувствовав, что легкие начали гореть от нехватки кислорода, Мисаки вынырнула, жадно глотая воздух. Нужно постараться обо всем забыть и жить дальше! Нужно, но она не представляла, как это сделать... Следующие три недели женщина с головой ушла в работу. Словно следуя молчаливому соглашению, они с Такуми избегали обсуждать то, что с ними произошло в лесу, ограничиваясь лишь бытовыми разговорами. С некоторых пор Мисаки стала замечать, что муж ведет себя странно. Он больше не шутил на околопостельные темы, старался лишний раз к ней не прикасаться, начал все позже возвращаться с работы домой, а к концу этих трех недель вообще переместился спать на диван в гостиную. Смутно догадываясь, с чем могло быть связано такое поведение мужа, Мисаки боялась вызвать его на откровенный разговор. Ей казалось, что пока проблема не озвучена, она не так страшна. Что как только она признается мужу, что подверглась насилию, воспоминания, которые она так тщательно старалась забыть, обрушатся на нее с новой силой. Конечно, Такуми бы поддержал ее и постарался бы успокоить, но Мисаки не хотелось еще больше чувствовать свое несоответствие мужу. Словно бы снова разверзлась пропасть, которая была между ними в начале знакомства, где на одной стороне - идеальный Такуми, а на другой - вечно уступающая ему во всем, а теперь еще и оскверненная другим мужчиной, Мисаки. Глубже и глубже погружаясь в депрессию, женщине становилось все труднее просыпаться по утрам. Хотелось накрыться одеялом с головой и остаться на весь день в постели. На работе все сыпалось из рук, сложнее было концентрироваться на документах, пока начальство не стало замечать, что Мисаки начала допускать ошибки. Дошло до того, что шеф вызвал ее к себе и поинтересовался, не требуется ли ей пара дней отдыха. Уверив его, что с ней все в порядке, женщина поднялась из кресла, собираясь вернуться к работе, и почувствовала, как земля уходит из-под ног, а перед глазами все плывет. - Усуи-сан! Усуи-сан, вы меня слышите? - настойчиво звал незнакомый голос. - Что случилось? - спросила Мисаки, пытаясь сфокусировать взгляд на человеке, склонившемся над ней. - Вы упали в обморок на работе и вас привезли в больницу. Как вы себя сейчас чувствуете? - человек в белом халате вглядывался в ее лицо, пытаясь оценить состояние пациентки. - Немного голова кружится... - Мисаки зажала рот, почувствовав приступ тошноты. Увидев это, доктор поспешил подставить ей посудину и подождал, пока она не опустошит желудок. - Вы сегодня ели что-нибудь? - Сэндвич в обед и кофе. - слабым голосом ответила женщина. - Поэтому вы и упали в обморок. Вам сейчас нужно лучше следить за питанием. А частые небольшие перекусы помогут справиться с тошнотой. Многие женщины в вашем положении мучаются из-за утренней тошноты, ее можно уменьшить, если рядом с кроватью на ночь ставить йогурт, например, а утром, не вставая с постели, съедать его. И возьмите за правило держать в своей сумочке свежие или сушеные фрукты и орехи. - К чему все это? - Мисаки никак не могла понять, чем вызваны подобные советы доктора. - Вы беременны, вы разве не знали? Тогда я выпишу вам направление на УЗИ, чтобы уточнить детали и убедиться, что эмбрион развивается нормально. Медсестра даст вам список необходимых анализов, план посещения врача и рекомендации по питанию... - доктор еще что-то говорил, но женщина не слышала. Единственная мысль пульсировала в ее голове: "Это ЕГО ребенок". Домой Мисаки шла на автомате. Тот человек, даже будучи мертвым, смог дотянуться до нее, ворваться в ее привычную жизнь, которую она по крупинке пыталась восстановить. Как теперь она сможет посмотреть в глаза мужу? Как он сможет целовать и обнимать ее? Эта маленькая жизнь внутри нее... Даже если она избавится от ребенка, частица этой жизни, частица того человека навсегда останется с ней и будет ярким клеймом на памяти снова и снова возвращать ее к тем событиям. *** Войдя поздно ночью в дом, Такуми сразу почувствовал неладное. Не было ни туфлей Мисаки, ни ее сумочки, а на обеденном столе одиноко белел прямоугольник конверта. Поспешно вытащив из него сложенный лист бумаги, мужчина поразился, каким пустынным он был. Лишь короткая фраза "Отпусти меня", выведенная аккуратным почерком жены, словно грязное пятно, нарушала белизну листа. Схватив телефон, мужчина выскочил из дома, на ходу набирая номер Мисаки. Но холодный голос автомата сообщил, что абонент недоступен. Судорожно ища в памяти телефона номера подруг жены, Такуми снова и снова звонил, будя людей на том конце провода и срывающимся голосом спрашивая, известно ли им что-либо о местонахождении Мисаки. Однако ответ всегда был отрицательным. Бесцельно бегая по улицам, мужчина пытался прикинуть, куда могла пойти его жена. Ее вещи остались не тронуты, судя по всему она торопилась и взяла с собой только свою сумочку. Что же могло вынудить Мисаки поступить так? Когда они виделись в последний раз ничего в ее поведении его не насторожило. Конечно, последние недели жена была молчаливой и задумчивой, Такуми видел, что она переживает, и предпочел не навязываться, чтобы позволить ей залечить раны. Однако сегодня что-то произошло, что вынудило Мисаки уйти из дома и от мужа. С горечью понимая, что в очередной раз подвел жену, Такуми замедлил шаг и побрел по ночным улицам, прокручивая в голове последние три недели их с Мисаки жизни. Может быть он был не прав, заняв позицию наблюдателя? Может быть ему следовало вскрыть незаживающие раны жены, чтобы они очистились от гноя, скопившегося в них и не дающего им зарасти? Как бы она ни пыталась строить из себя сильную женщину, внутри нее по-прежнему сидит маленькая девочка, обиженная на всех мужчин из-за ухода отца. И вот теперь еще один мужчина обидел ее, а он не смог ничего сделать ни чтобы предотвратить это, ни чтобы помочь это пережить. Уткнувшись в землю у себя под ногами, Такуми шел, отслеживая маршрут по дорожным покрытиям. Асфальт тротуаров с выпуклыми плитами для инвалидов сменился ровным асфальтом переулков, проезжая часть с дорожной разметкой, опять тротуар, гравийная дорожка парка, резиновое покрытие детской площадки, опять гравий, тротуар, булыжная мостовая, ведущая через небольшую речку. Подняв глаза, мужчина понял, что ноги привели его на тот мост, где он сделал Мисаки предложение. Кажется, это было возле пятого фонарного столба. Был разгар весны, они только окончили школу и Мисаки как раз узнала, что поступила в университет, в который мечтала попасть. "И больше мне не придется каждый день видеть твое ухмыляющееся лицо и слушать пошлости" - кажется, именно так она тогда сказала. На что он в своей привычной самоуверенной манере ответил "Придется, потому что ты станешь моей женой". Вот так, без опускания на одно колено и кольца он сделал предложение, от которого она не смогла отказаться. За воспоминаниями Такуми не заметил, как поравнялся с пятым фонарем, и только сейчас обратил внимание на темную фигуру, сидящую неподалеку, прислонившись спиной к перилам, и спрятавшую лицо между коленей. "Необычное место для бездомного" - машинально отметил мужчина, как вдруг фигура всхлипнула голосом его жены.