Уличная магия 2: Маскарад

Это неожиданно. От Саске можно ожидать чего угодно шокирующего, страшного, неправильного… но… чего-то обычного? Настолько банального? Никогда. - Нет такого слова, чтобы описать это, Наруто. Иногда мне кажется, что я люблю тебя до сумасшествия, до настоящего… безумия. Что больше никому никогда и пальцем не позволю тронуть. Иногда – что убью тебя сам, своими руками. Касается губами ключицы – бережно настолько, насколько это вообще возможно. И продолжает говорить. - Давай, я вырежу тебе сердце, чтобы ты, наконец, оставил мое в покое? Медленно расстегивает пуговицы рубашки, впервые не пользуясь для этого своей нечеловеческой ловкостью. - Сколько еще ты будешь меня терпеть? Сколько еще… будешь позволять мне все? Из нас двоих – ты больше сумасшедший. Закрыв глаза, наслаждаюсь необыкновенно нежными касаниями. Вот, Саске ладонью отводит край рубашки в сторону, оголяя грудь. Вот, поднимается губами к шее, целует там, где темнеют синяки от ремня. Так нежно. - Научился, Учи… ха-а?.. – имя заканчивается стоном. Он целует, аккуратно пробует кожу языком, еще ни разу не укусив, не сделав больно. Это невозможно. Ненадолго, ведь так? - Ты был прав, я не понимал. Понял, когда ты нажал на курок. Поцелуи-прикосновения перетекают дальше. К середине горла. Саске носом толкается в подбородок, прося открыть шею. Я реагирую с изумлением, почти детским восторгом. - Саске… - Ты можешь представить, что это такое? Когда весь мир в одном тупице, а он прощается с тобой словами «тебе лучше этого не видеть»? - Я все еще под какой-то дрянью, ты забыл? - Да, ты подо мной. Тихо смеюсь. Саске переходит на другую сторону, спускается в изгиб между шеей и плечом. Волосы щекочут кожу и я, наверное, впервые чувствую это настолько остро. Ломающего, сметающего напора нет – это восхитительное ощущение. Слишком приятное. - Хочешь поговорить о том, кто виноват? Выпрямившись, Саске невинно, по-детски, кулаками утирает выступившие слезы. Он решил довести меня до инфаркта. Между прочим, действенно. Сердце болезненно щемит, и его ладонь ложится сверху, прямо над этим многострадальным болючим местом. - Я знаю кто, так что нет нужды это обсуждать. - Ну вот, ты расклеился. Сейчас-то чего ноешь? - Это все твое тупое лицо. Никогда не видел ничего более идиотского. - Настолько, что слезы навернулись? - Это ужасно, правда. Мне так тебя жаль. Ну вот, улыбается. Только за эту улыбку в него можно влюбиться в сотый раз. Между прочим, у Саске есть ямочки-заманушки. Наверное, он вырос таким серьезным, потому что увидев эту улыбку, все окружающие люди дохли от умиления. - Вот интересно, а грани твоей личности когда-нибудь закончатся? – поглаживаю его руку – от запястья, вверх, к локтю и обратно. – У меня уже голова идет кругом, а ведь мы вместе не так уж давно. - Думаешь, ты простой как дважды два? – Учиха опять творит свою нежную магию, зацеловывая мою грудь и живот, исследуя все открытые места. Отравляющий туман появляется все реже, как будто отступая перед желанием почувствовать абсолютно все. - Безумно интересно, расскажи. Он замирает, прижавшись лбом там, где заканчиваются мои ребра. - Ты совершенно точно не табуретка. - О, просто отлично. - Если ты хочешь сравнения, то я выбираю телескоп. - Я – телескоп? - Ну да. - А почему не микроскоп? - Потому что ты не для бактерий предназначен. А для звезд, как Хаббл. Знаешь такой? - Слышал, но… - Это небесная обсерватория, весом в одиннадцать тонн. - Это намек, что я жирный? Учиха посмеивается, щекоча кожу дыханием. - Только ты мог сделать такой вывод. А вообще… наоборот, похудел… надо было присылать тебе обеды. - Надо было. Так, не уходи от темы. Я, значит, как Хаббл. А ты, получается, звезда? - Что за маразм? - Я не знаю, как это понимать! А хотя, нет, я знаю! Ты – черная дыра! – приподнимаюсь на локтях. Саске тоже поднимает голову. – Смотри, все сходится. Непонятный, это раз. Смертельно опасный, это два. Приблизишься – засосет, это три. Изучить невозможно, это четыре. Искажаешь время… - Ладно-ладно, я понял. Только вот черная дыра, влюбившаяся в телескоп, это какой-то сверхбредовый нонсенс. - Я не согласен. Нонсенс – это то, что телескоп… эээ… любит черную дыру. Чушь же. А вообще, отвали, ты сбрендил окончательно… - с минуту разглядываю парня, трущегося щекой о мою кожу. - Саске? - Я так соскучился по тебе. Опять за свое. Разве можно быть таким? - Столько откровений за раз… я же не выдержу. Давай, скажи еще что-нибудь такое, чтобы я свихнулся следом за тобой. Давай. Я слушаю. - Нет, правда. Мне ужасно тебя не хватало. Твоих шумных мельтешений по утрам. Болтовни и… - Все, сработало, заткнись. - Я собирался мстить, думая о том, что ты регулярно забывал закрыть тюбик зубной пасты. Что за дебильная привычка… Он возвращается к тому, с чего начал: исследует губами мое тело, пока не добирается до штанов. - Дальше мы не пойдем. - Почему? - Я знаю, что сделал Дейдара. Я видел, - последнее слово отдает глубокой, тяжелой яростью. - Он меня не порвал, если ты об этом. Та хрень, - показываю на след от укола, – не давала мне контролировать свое тело. Совсем. - Можно наоборот, - смотрит так серьезно. Сейчас у него совсем другое отношение к пассивной позиции. Это не из-за чувства вины и не из-за желания наказать себя. Почему?.. - Мне нравится твоя забота, – привстав, пропускаю жесткие волосы сквозь пальцы. – Я не уверен, что сейчас смогу. - Тебе хуже? - Не хуже, но и не лучше. Будь собой, хорошо? Не надо подстраиваться, я знаю, что ты предпочитаешь и… - Наруто, - он ласково сжимает мою руку. Опускает ниже, чтобы прижать к своей щеке. – Я такой и есть. Видишь? Вот такой, на самом деле. Ты хотел узнать меня настоящего. Пожалуйста, узнавай. Я не такой сильный, как тебе казалось. И не такой жестокий. Вообще не такой, если ты так хочешь. - Почему ты считаешь, что все должно зависеть от меня? «Я буду для тебя любым» - так, что ли? Пронзительно глядя прямо в глаза, Учиха целует мою ладонь. - Потому что это ты телескоп. И наблюдаешь за мной. - Только не начинай говорить загадками! Его взгляд опять меняется, теплеет, медленно поддается страсти. Теплый язык невесомо касается пальцев. - Я каждый раз отбирал штурвал. Управлять и вести – это не моя роль. Пора смириться с этим, как считаешь? - А если тебе больше не быть сверху? - Хорошо. - А если я в тебя вибратор засуну? - Как хочешь. - Так неинтересно! Саске расплывается в хитрой улыбке. Оставляет поцелуй на кончике пальца. - Тебе нравится, когда я сопротивляюсь? Со вздохом притягиваю выродка к себе. - Тяжело, наверное, жить с таким мозгом. - Не тяжелее, чем тебе без него. Нежно прикусываю подставленное ухо. - Хватит. Понял и осознал. Я твой. - Естественно. Саске освобождает меня от одежды. Свою снимает спокойно и медленно, расслабленно. Потом смахивает челку назад знакомым движением, как тогда, в бассейне. Возбужденный, желанный и абсолютно непривычный. Если я дрессировщик, то мой хищник неожиданно стал податливым любимцем. Он больше не оставит на моем теле царапин, не укусит, не будет рычать. Лапой может ударить, но без когтей – это совсем не опасно. - Саске. Я зову, и он идет. Ложится сверху, целует. Перехватив губы, слегка прикусывает, прижимает зубами, точно зная, как рассчитать силы, чтобы не навредить и не сделать больно. - Это невозможно. Никогда не поверю. - Придется. Смочив пальцы, касается входа в мое тело. Гладит. Медленно и терпеливо ласкает, никуда не торопясь. - Ты не сможешь так! - Смогу. Дай мне время. В комнату никто не войдет – я попросил. - Совсем безболезненно? Так не бывает! - Теперь ты напуган, - Учиха шепчет, а его пальцы неощутимо ласкают меня внутри. Если делать это медленно и правда, все совсем по-другому. – «Терпеливый Саске»… что может быть страшнее, да? - Только «нежный Саске», - вздрагиваю, поддаваясь бедрами навстречу. Он точно знает все мои чувствительные точки и пользуется ими как надо, правильно, верно. Приоткрытыми губами ловит стоны, не терзая, дожидаясь, пока я разогреюсь. Невероятно. - Ты не знаешь как себя вести с настоящим мной? Чистое удовольствие, минимум неприятных ощущений. Я ведь могу и зависимым стать. Хотя куда уж там, все и так слишком далеко зашло. - Кто ты такой… и где… мой Учиха, - резко выдыхаю. А Саске мягко толкается внутрь. – Чудовище… Теплый язык проскальзывает между губ. Поцелуй самый обычный и в то же время совершенно ненормальный. Вражды и злобы нет, без них мне нечем защититься. Негде спрятаться. - Ну как? Больно? Нет. Совсем не больно. Хочется больше, глубже. Он читает это в моем обескураженно-напуганном взгляде. - А ты не верил. Тепло. С ним никогда не было так тепло – никакого невыносимого жара или ледяного холода. Спокойно, сладко, томно. Комфортно. И хорошо. Покачивания бедрами именно такие, какие должны быть – приятно нам обоим. Приятно до дрожи, так, что мне не хочется кричать или скулить. Только стонать. Либо я чего-то не понимаю, либо… - Мы больше не враги, - я обвиваю его шею руками, бедра – ногами, изо всех сил прижимая к себе. – Пред… представляешь?.. - Да. Учиха поднимает меня вверх, усаживает сверху, толкается глубже. - А кто?.. – мой голос звучит так жалобно. Кошмар. - Семья… наверное… Это принятие до последней клеточки. Согласие полное и умиротворяющее. Я думал, что он так не умеет. Оказывается, умеет и еще как. - Саске… - Вот… только не реви… во время секса… Теряюсь, расслабившись в нежных руках. Экстаз рождается такой же, подходящий, затапливающе-мирный, долгий. Выходит томной дрожью и тихим стоном. Я проиграл. Все мои предыдущие победы ничтожны рядом с его Выигрышем. Первое место по странности на всей чертовой планете. - Я тоже… тебя люблю. И наплевать на все, что было до этого момента.