Самый странный фрей фея

      Сердце так колотилось в груди, что дыхание сбилось с привычного ритма. Перескакивая через две ступеньки, Леонид очень скоро оказался возле машины. Там, в багажнике, лежал моток скотча. Леонид ухватил эту полупрозрачную бобину и устремился обратно в комнату. Он боялся. Боялся того, что ребята его не послушают, что пойдут на поводу у собственных эмоций, позволят гневу возыметь верх над логикой. И конечно же он боялся потерять свои лидерские позиции. Он привык, чтобы с ним всегда считались, чтобы именно его слово было решающим, хотя в открытую об этом никогда не говорилось. Главных в компании готов как бы не было, а вот негласным лидером Леонид все же являлся.       В то время как он резвыми скачками поднимался по лестнице, ему навстречу спускались люди в черном. Они похлопывали его по плечу, кидали одобрительные взгляды, желали удачи и торопливо расходились. И когда Леонид наконец-то вернулся в помещение, там остались только Дима с Вадимом и Танюша, упрямо подпирающая стену.       — Может, ты в полицию пойдешь? — с ходу выпалил Леонид, обращаясь к ней, при этом заметно нервничая в поисках кончика клейкой ленты. Он уже знал ответ, но очевидный вопрос все же задал, из порядочности, что ли…       — Нет, — отрезала Таня, отделяясь от стены и приближаясь к распростертому телу. — Я хочу знать, что ты с ним сделаешь.       Леонид еще и сам не знал, что он будет делать с этим омерзительным человеком, но не мог сознаться в этом Танюше.       — Как хочешь, — проворчал он, рывком отдирая липкую ленту. — Дима, давай!       Вадим задергался с новой силой, когда скотч мертвой хваткой вцепился в его лодыжки.       — Слышишь, цыган чертов, я отомщу… — Вадим даже скрипнул зубами от негодования, — макитру сшибу, падла! На кендюхи разберу! Трандец тебе!       — Мразь! — Ленид все же не удержался и ударил того прямо в бесстыжую рожу. — Лучше заткнись!       Продолжая выслушивать нескончаемый поток брани и угроз, Леонид вцепился зубами в скотч и, оторвав небольшой кусок, со всего размаху залепил поганый рот этого человека.       Леонид понимал, что действовать нужно было как можно быстрее. Полностью лишив противника всех возможностей к сопротивлению, он с трудом взвалил на плечо эту своеобразную мумию и потянул ее к выходу. Низкорослый Вадим только с виду производил впечатление щуплого человека. На самом деле он оказался значительно тяжелее, нежели Леонид только мог себе вообразить.       Вадим все время извивался. Леонид с трудом удерживал его, откровенно жалея о том, что не оглушил строптивого пленника. Одной рукой обхватив Вадима за ноги, второй — Леонид открыл дверцу багажника. Вадим невнятно замычал, но Леонид не стал разбираться и, затолкав продолжающего молча возмущаться гопника в просторное отделение автомобиля рядом с пятилитровым баллоном стеклоомывайки и пластмассовой корзинкой, заполненной всем самым необходимым для жизни автовладельца, с грохотом захлопнул массивную крышку.       — Садитесь! — бросил он на ходу, опасливо озираясь по сторонам и занимая водительское место.       Его спутники быстро устроились на заднем сиденье, и машина тронулась. Все это произошло вовремя, потому что компания местной шпаны, быстро организованная подельниками Вадима, человек этак тридцать-сорок, уже показалась из-за поворота.       Проехав пару кварталов, Леонид остановил автомобиль в ближайшей подворотне и, откинув голову на мягкий подголовник, на секунду задумался, затем, собравшись с мыслями, достал из кармана свой мобильник и набрал заветный номер.       Илья в самом лучшем расположении духа возвращался домой. Он шел не торопясь, время от времени делая затяжку от ядреной сигареты, когда звонок телефона отвлек его от этого приятного занятия. Увидев незнакомый номер, он, замешкавшись, пожевал влажный обмусоленный кончик своего курева и все же снял трубку:       — Да.       — Илья! Это Леня! — громко, с нервным запалом раздалось в динамике.       Сердце Ильи успело как-то странно екнуть, пока до него не дошел смысл основной фразы. — У меня твой человек. Узкоглазый который. Он тут со своим бригадным подрядом совсем охренел…       — Чего ты хочешь? — хрипло спросил Илья, как вкопанный останавливаясь посреди улицы и щелчком отправляя окурок прямо на подоконник чьей-то квартиры.       — Я на машине. Ты где? Я сейчас подберу тебя!       Илья пошарил глазами по стенам домов в поисках названия улицы.       — Я на углу Весенней и Охотской, там, где аптека.       — Сейчас буду. Я недалеко!       Илья нервно взъерошил волосы на затылке. Он совершенно не понял вообще, что к чему, но едва не срывающийся на крик голос Леонида дал четко понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее.       Буквально через пять минут возле бордюра уже остановился серебристый «Джип» и Леонид, растрепанный, лохматый, с расстегнутыми верхними пуговицами на белоснежной рубашке, с растянутой петлей красного галстука, в лакированных туфлях за доли секунды оказался на тротуаре и, бросив меткий взгляд на Илью, приблизился к багажнику и распахнул дверцу.       Глазки-щелочки злобно зыркнули, встретившись с холодным взглядом спокойных серых глаз. Этот взгляд очень быстро потеплел, а губы растянулись в злорадной усмешке. Увидеть ненавистного Вадима в таком месте да еще в таком положении оказалось достойным финалом достойного дня.       — Он вместе со своей кодлой напал на моих людей. Он Таню изнасиловал, — резко произнес Леонид, снова опуская серебристую крышку.       — Беспредельничает, — с недоброй усмешкой проговорил Илья, — не по-людски поступает.       — Я не могу это так оставить, — Леонид повернулся к нему лицом. В глазах сверкнула полная решимость абсолютно на все.       — Я даю добро на самосуд, — быстро ответил Илья.       — Ты с нами? — осведомился Леонид.       Илья приблизился к самому стеклу пассажирского места — на него взглянули две пары беспокойных, очень серьезных глаз.       — Да, — Илья оторвался от стекла.       — Садись! — Леонид шустро взобрался на высокую ступеньку, плюхнулся на сиденье и повернул ключ в замке зажигания.       Илья занял место по соседству, и автомобиль тронулся в путь.       Увидев появившегося в салоне Илью, Танюша с Димой переглянулись: уж кого-кого, а одного из тех самых АУЕ-шников, которые наведывались к ним не так давно, они узнали сразу.       Илья ничего не сказал, мельком скользнув по знакомым лицам. Смотреть на Таню, задавать ей какие-то вопросы он не стал. Все было понятно без слов, их обоих подташнивало от одной только мысли о том, что он, Илья, обо всем знал. Дима тоже молчал: если Леонид что-то делал, то явно не просто так.       — Куда мы едем? — Илья задал логичный вопрос.       — Туда, куда приходят поезда, — прерывающимся от волнения голосом ответил Леонид, глядя только перед собой.       — Туман сгущается, — заметил Илья, наблюдая за тем, как ватный воздух у самой земли уплотнялся, окутывая первые этажи домов белым одеялом, влажным, неприятным, зато плотным и беспросветным.       До самого леса ехали молча. Леонид, на удивление Ильи, очень хорошо ориентировался в лесных трущобах, благо, машина позволяла. Он петлял, объезжая небольшие болота, очевидно, следуя какому-то хорошо известному ему пути. Ветки лупили по кузову автомобиля, колеса перескакивали через торчащие из-под земли корчи, Вадим перекатывался из стороны в сторону по полупустому багажнику. В конце концов внедорожник остановился — невдалеке виднелась железная дорога.       Леонид взглянул на часы: было без десяти восемь.       — Леня, что ты задумал? — с беспокойством поинтересовался Дима, уже покинувший салон.       — «Труд этот», Дима, «был страшно громаден», – Леонид в очередной раз распахнул багажник, — «не по плечу одному», — Илья, помоги! Илья торопливо, с готовностью, ухватил Вадима за ноги. — «В мире есть царь, этот царь беспощаден.» Суд Линча — «названье ему», — Леонид вцепился в плечи своего пленника и потянул его из машины.       — В восемь поезд прибудет на станцию, — монотонным голосом объявила Таня. — Ко мне на этом поезде парень из соседнего города раньше приезжал.       — Потянули! — скомандовал Леонид.       — Вперед ногами его! — раздался голос Димы. — Как покойника!       При этих словах Вадим задергался с удвоенной силой, но все его усилия были абсолютно бесполезны.       Леонид взял на себя самую неудобную роль, шагая вперед спиной и тщательно, по возможности, глядя себе под ноги. И если бы он хоть на миг взглянул в лицо Ильи, то это довольное выражение ему вряд ли понравилось. Илья шел и улыбался. Он кидал лукавые взгляды на ошарашенного своим смутным будущим Вадима, на его покрасневшее от потуг освободиться лицо, на побледневшие под прозрачной лентой губы и расцветал одной из самых искренних улыбок. Жуткий оскал на симпатичном открытом лице: щербинка темнела тем цветом, в который именно сейчас окрашивалась душа Ильи, она словно раздвигала крепкие, немного пожелтевшие от курева зубы, стягивая в сознание громадную порцию негатива, который исходил от окружающих его людей. Все складывалось как нельзя лучше — Вадим напортачил по-крупному, и наказания ему теперь не избежать.       Илья видел, как трусливо сбегал Вадим, когда ему заламывали руки полицейские, он знал, что Вадим его ненавидит, завидует ему, собирает ополчение. Такой человек был Илье не нужен.       Лес закончился, будучи разрезанным железнодорожным полотном.       — Вы! Стойте здесь! — скомандовал Леонид Тане и Диме, не проронившим в течение всего этого шествия ни единого слова.       Таня уже хотела было что-то сказать, но подумала и промолчала, то и дело теребя себя за воротничок. Дима остановился. Леонид хмуро кивнул ему, продолжая тянуть Вадима к насыпи. Этот взгляд означал: «Не позволяй ей наделать глупостей», — и Дима его понял.       Песок и мелкая щебенка осыпались под ногами, изо всех сил затрудняя подъем молодых людей на самый верх. Но в конце концов, преодолев последние метры, сначала Леонид, а потом и Илья переступили высокий рельс и остановились на потемневших от времени шпалах, между которыми уже начинала проглядывать весенняя зелень.       Туман сгущался еще больше. По обеим сторонам железной дороги были небольшие болотца, и земные облака плотной пеленой царили на поверхности, взмывая вверх до той высоты, до которой дотягивались, постепенно растворяясь в вечернем воздухе.       Леонид поднял голову — вдалеке уже показался яркий свет от прожектора поезда, пронзительного, мощного ока. Илья перешагнул через рельс и опустил тело Вадима прямо на стальную рейку. Глазки-щелочки того заметно округлились, а голова задергалась из стороны в сторону, изо всех сил сопротивляясь такому решению.       — Да ты что?! — пронзительно вскричал Леонид, — на шпалы его! На шпалы! Пусть просто напугается! — его даже в пот бросило от такой безобразной идеи Ильи.       Тот хмыкнул, но перечить не стал и небрежно перекинул ноги пленника через рельс.       Леонид, ухватившись за одежду Вадима, аккуратно перетащил пленника на самую середину.       — Все, — он отряхнул руки. — Полежи здесь и на досуге поразмышляй о грехах своих бесчеловечных.       Поезд приближался, и нужно было уходить. Илья мешкал, задумчиво глядя на распростертое перед ним тело. Леонид начал нервничать. Он слышал шум надвигающейся громады, ему показалось, что дрожание рельсов резонирует с трепетом сердца, бьющегося все еще в сомнении правильности своего решения. Вадим поступил жестоко, но, возможно, он сам поступает еще хуже. Равнозначно ли такое наказание тому, что натворил неисправимый хулиган?.. Леонид кусал себе губы от отчаяния, пытаясь хотя бы в глазах Ильи найти одобрение своего решения, но Илья явно не одобрял.       — Уходите! — крикнул Дима, придерживая Таню за локоть, чтобы она не рванула в сторону железной дороги.       Леонид уже спустился с песчаной насыпи и сделал несколько шагов по направлению к друзьям, когда не услышал шороха гравия под чужими кроссовками: Илья не шел за ним. В груди сжался колючий и очень холодный комок страха, даже горло перехватило, когда он увидел в руке Ильи блеснувший нож.       Шум приближающегося поезда уже не был иллюзорным. Локомотив выскочил из тумана, как ошалевший, растерзав тишину своим пронзительным сигнальным гудком, — машинист заметил людей на путях, сквозь туман, сквозь все его белесые сгустки он все же заметил темные фигуры.       — Илья! — Леонид нашел в себе силы, чтобы закричать. — Илья!       Тот не реагировал, лишь только склонился над беспомощным Вадимом, который пытался кряхтеть, раскачиваться из стороны в сторону, чтобы сделать хоть что-то для своего спасения.       Практически на четвереньках, падая и спотыкаясь, Леонид снова пополз по насыпи, он не мог допустить гибель людей. Не мог и не смог, цепляясь дрожащими пальцами за рельс и быстро карабкаясь на опасные пути.       — Илья! Оставь его! — выдохнул он, останавливаясь в шаге от эпицентра события.       Илья поднял голову и посмотрел на него как-то странно, с легким удивлением, что ли.       Оглушительный сигнал раздался снова. Леонид прикрыл глаза козырьком ладони от слепящего света яркого прожектора. Из-под колес поезда начал валить дым — это горели тормозные колодки: машинист успел включить экстренное торможение.       Илья сделал резкий взмах остро отточенным лезвием, в одно мгновение разрезав скотч, связывающий ноги жертвы, тем самым освобождая их.       Поезд уже находился в опасной близости. Малейшее промедление могло стоить жизни всем этим отчаявшимся людям.       «Он освободил! Освободил! — застучало в висках Леонида. — Какое благородство!»       — Пошел отсюда! — рявкнул Илья, выпрямляясь в полный рост и продолжая сжимать в руке острое лезвие. С этими словами он с силой ударил Леонида в плечо, тем самым сталкивая его с железнодорожных путей.       Леонид кубарем скатился с насыпи, царапая лицо и ладони, глотая пыль и песок придорожной взвеси.       Поезд вот-вот был готов промчаться мимо, унося с собой еще почти неоперившиеся жизни. Леонид, стоя на коленях, в ужасе обхватил голову руками, не сводя широко распахнутых глаз со страшного места экзекуции. Еще пара секунд — и все будет кончено. Он вонзился пальцами в землю, словно пытаясь удержаться. Острые крупицы песка больно вонзились под ногти, но этой боли он не почувствовал вовсе. Две пары рук вцепились в него, пытаясь оттащить от рельсов. Таня и Дима все же не устояли на месте.       — Оставьте меня! — он рванул было вперед, пытаясь приподняться, чтобы все же сделать попытку спасти Илью, но друзья не пустили. Шум в ушах слился с шумом поезда, дым из-под колес смешался с густым туманом — все вокруг походило на вывернутую наизнанку реальность, страшную, жестокую, неправильную.       И уже в тот момент, когда Леонид едва не растворился в душераздирающем крике, Илья ловко спрыгнул с рельсов и шустро съехал вниз по холму, ссыпая гравий подошвами кроссовок. Поезд с грохотом пронесся мимо, все еще тормозя и истошно сигналя.       Леонид с облегчением выдохнул — в области сердца защемило жгучей, протяжной болью — Илья выбрался, он успел.       Мимо начали пролетать вагоны с надписями: «Евросив», «Экотранс», штук тридцать пять или сорок — никто не считал. Это был товарный поезд, Таня ошиблась.        Четверо народных судей стояли на безопасном расстоянии и смотрели, как весь этот состав проносится мимо, окидывая их клубами последнего выдоха тормозных колодок. Таня с тревогой обеими руками обхватила запястье Димы, тот трепетно накрыл ее пальцы своей ладонью. Леонид, ссутулившись и обняв себя руками, словно его знобило, исподлобья наблюдал за стремительным движением вагонов. А Илья, скрестив руки на груди и широко расставив ноги в стороны, словно адмирал на капитанском мостике, с тревожным прищуром следил за происходящим.       Когда последний вагон миновал и дым чуть рассеялся, вся четверка опрометью бросилась к Вадиму. Зрелище, представшее их вниманию, было поистине ужасным: Вадим лежал рядом с рельсом по-прежнему со связанными руками, заклеенным ртом и вытаращенными глазами с полопавшимися капиллярами. Он немо кричал что было силы от боли, которую испытывал сейчас, потому что его правая нога была отрезана по колено. Кровь хлестала из артерии, проникая в песок, пропитывая деревянную шпалу багряной природной краской.       Вадим не успел выбраться из-под поезда. Освобожденному наполовину, ему не хватило мужества спокойно отдаться воле судьбы и, стиснув зубы, пролежать под мчащимся составом. Он попытался сбежать, но время сыграло не в его пользу. Он не успел, по воле случая попав под безжалостные колеса, и теперь истекал кровью, сотрясаясь в жутких судорогах.       — Уходим! — скомандовал Илья. — Все! Уходим!       — А как же… — протянул было Леонид.       — Скоро здесь будут и медики, и полиция, — бросила Таня, оборачиваясь на остановившиеся наконец-то вагоны. — Начальник поезда уже наверняка сообщил куда следует. А этот… — она с ненавистью взглянула на перекошенное от боли лицо Вадима, — получил по заслугам.       — Валим, валим! — заторопил Дима, — бегом к машине!        Молодые люди стремительно бросилась в сторону леса, где за ближайшими соснами прятался серебристый «Джип». Когда беглецы, запыхавшиеся и испуганные, заняли свои места, Леонид, не задумываясь, ударил по газам и рванул с места.       В салоне царила тишина.        «Он добрый! Он такой… человечный… Просто у него не вышло. А я… Я просто сволочь!» — от собственных мыслей у Леонида даже закружилась голова. Сегодня в его глазах Илья предстал в особом, героическом свете. Такого не случалось раньше, один взгляд на рыцаря-освободителя — и беспокойное щемление в груди какой-то сладкой, несвоевременной негой растекалось по всему его телу. Одно только присутствие Ильи в нескольких десятках сантиметров заставляло сердце стучать как ошалелое. Вид крови, мельтешащий перед глазами вместо лесной дороги, удваивал эти удары, чуть ли не заставляя грудную клетку разрываться на части. В этот момент Леонид почувствовал, как левый глаз предательски задергался от всех этих тягостных переживаний.       Илья выглядел спокойным только со стороны. На самом деле в его душе все бушевало. У него не вышло. Не получилось. Он плохо рассчитал: высвободи он Вадиму еще и руки, тот всенепременно успел бы сбежать. Оставить его связанным посреди рельсов абсолютно безнаказанным не представлялось возможным. Он высвободил ноги в надежде, что его коллега в испуге споткнется и попадет под эшелон более удачно, так, чтоб уж точно насмерть. Илья намеренно тянул время, подпуская поезд как можно поближе. Жаль, что получилось не стопроцентное попадание, но уж теперь Вадиму будет наука. О беспределе в ближайшее время он преспокойно сможет позабыть. Не так уж все и плохо, как казалось с самого начала.       — Там, на скотче, отпечатки пальцев! — с каким-то надрывным стоном заголосил Дима, хватаясь за подголовник Ильи и начиная раскачивать мягкую подушку.       — Заткнись! — взревел Илья, оборачиваясь к этому нарушителю спокойствия. — Он поступил не по-людски, а значит нас прикроют!       Дима плюхнулся обратно на сиденье, закрывая лицо руками. Таня неодобрительно глянула на него, чрезмерно нахмурив белое, словно полотно, лицо. Леонид делал над собой неимоверные усилия, чтобы ехать спокойно, не привлекая внимания ДПС-ников, то и дело попадающихся на дороге: очевидно, кто-то очень важный должен был проехать через их захолустный город.       — Где тебя высадить? — устало спросил он Илью, бросая осторожный взгляд на решительный профиль.       — Там, где взял, — с нотками плохо скрываемого раздражения ответил тот, не желая ни малейшего контакта с черным омутом бездонных глаз — в таком взбудораженном состоянии он, конечно, не поддался бы их чарам, но испытывать судьбу не стал.       — Хорошо, — только и ответил Леонид, въезжая в город.       Остановившись перед аптекой, на прощание он произнес Илье, уже покидавшему салон автомобиля:       — Спасибо.       Илья ничего не ответил, лишь фыркнул в сторону, хлопнул дверцей и бодрой походкой направился к светофору.       Леонид тяжело вздохнул и двинулся с места с тем, чтобы развести своих друзей по домам.