Самый странный фрей фея

      В эту ночь Леониду спалось очень тревожно. Нехорошее предчувствие колошматило душу, не давая ей заслуженного покоя. Леонид то и дело прислушивался, хватался за мобильник, опасаясь пропустить важный звонок. В нервных метаниях на постели он провел эту длинную июньскую ночь, и даже раскрытое настежь окно не спасало от тугого, парного воздуха, царящего в квартире. Это была поистине гробовая атмосфера, глухая и мертвенно-тоскливая.       Мать вернулась к полудню, а Леонид продолжал лежать на кровати, отрешенно глядя в потолок.       — Ты ел? — Злата Михайловна заглянула в комнату, с порицанием глядя на тунеядствующего сына, — опять нет? Ну хоть бы математику почитал! — с этими словами она громко ляпнула дверью.       Леонид даже головы не повернул в ее сторону, только вздохнул, закидывая ногу на ногу. Зато на оживившийся телефон он отреагировал моментально.       — Да! — очевидно, на том конце провода звонящий даже услышал его взволнованное дыхание.       — Здравствуйте, Леонид? Я не ошибаюсь? — до боли знакомый голос заставил Леонида вздрогнуть. Он не узнал, кому принадлежал этот глубокий, приятный тембр, но сразу весь подобрался: голос ассоциировался с кем-то отталкивающим и позабытым.       — Ваш друг неважно себя чувствует, — голос звучал не вкрадчиво, не хитро. Собеседник отнюдь не заискивал, он попросту констатировал факт. — Не хотите ли помочь ему, чем сможете?       — Куда ехать? — у Леонида перехватило горло, и последние слова он уже прохрипел в трубку.       — Недалеко. Я так и думал, что вы согласитесь, вы предсказуемы, как и ваш отец, — голос зазвучал громче. — Около подъезда ожидает машина, — короткие гудки застучали раздражающей дробью.       Леонид мигом вскочил с постели: действовать нужно было как можно скорее. Он быстро натянул первые попавшиеся вещи и пулей выскочил в коридор.       — Через час придет репетитор! — мать услышала его возню возле входной двери и возникла на пороге кухни.       — Мама, у меня дела поважнее, — проговорил Леонид, торопливо застегивая вторую туфлю, — и, не давая Злате Михайловне взорваться в праведном вопле, он стремглав выбежал на лестничную клетку.       Пульс в висках стучал быстрее, чем топот ног по ступеням. Сердце колотилось так, что каждый его стук отдавался не только в ребрах, но и в позвонках — слава богу, ему дали возможность действовать, потому что прозябание было для Леонида смерти подобно.       Возле подъезда и вправду ожидал автомобиль, серый и невзрачный, как и его хозяин. Леонид подошел поближе и внимательно присмотрелся. Ба! Да это же тот самый товарищ, который месяц назад куролесил у Седого!       — Ну-ка шустро залазь! — Сеня пригнул голову, чтобы получше рассмотреть старого знакомого.       Леонида не нужно было просить дважды. Он быстро уселся на соседнее место и вопросительно взглянул на оскалившегося в неприятной улыбке мужчину.       — Вишь, как масть легла, такой человек тебя позвал! — Сеня с каким-то издевательским восторгом поковырял в воздухе указательным пальцем и завел машину.       — Куда мы едем? — Леонид обреченно пристегнул ремень безопасности.       — Да к дяде моему, — ответил Сеня, внимательно глядя на дорогу. — Он у меня самый главный человек в этом городе.       — К Седому, что ли? — Леонид уже решил было, что его догадка подтвердилась. Сеня хохотнул и закашлялся:       — Да ты, походу, вообще не шаришь! К Монаху. Он — мэр города.       В этот момент Леонида прошиб мелкий озноб. И если вполне себе можно было как-нибудь догадаться, чего ожидать от вора в законе, Руслан Альбертович оставался для него темной лошадкой, лошадкой, так плохо зарекомендовавшей себя на службе в армии.       Дальше поехали молча, благо, что путь был совсем близкий. Около самого дома Леонида обыскали и только после этого пустили через порог. Сеня, как мерзкий репей, увязался следом, едва ли не дыша в затылок, но Леониду было уже не до него: один из крепких мужчин указал ему в сторону гостиной, куда Леонид и направился, нисколько не обращая внимания на навязчивого провожатого.       Из комнаты доносилась завораживающая мелодия, выразительная и волнующая одновременно. Музыка то затухала волнами, то снова вздымалась над воцарившейся мгновенной тишиной трогательными, проникновенными мотивами. А на ее фоне звучал знакомый, неповторимый, бархатный голос:       — «Я их приводил в свой прекрасный дом.       Их вином поил, и развлекались мы потом.       Иногда у них легкий был испуг       От прикосновенья к нежной шее крепких рук».       Леонид чуть задержался на пороге, но тут же собрался с духом и решительно приблизился к музыканту, сидевшему за роскошным белым роялем.       — «Я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах.       Им суждено уснуть в моих стенах.       Застыть в моих мирах».       Меньше всего Леонид ожидал вот такой встречи. Руслан Альбертович располагался к нему спиной, поэтому Леонид обошел его и встал рядом, с настороженным любопытством разглядывая хозяина дома. Руслан Альбертович был одет так, словно в любую минуту мог сорваться с места и поехать на какое-нибудь совещание: классические брюки, черная водолазка и серый жилет с темным набивным рисунком и красными пуговицами были тому свидетелями. Лицо Руслана Альбертовича в эти мгновения выглядело очень одухотворенным, сосредоточенным, при этом острые черты бледного лица, казалось, еще более заострились; обычно бескровные губы порозовели, а в безжизненных глазах забрезжил незнакомый, тревожный и подспудно опасный свет. Тонкие длинные пальцы виртуозно перебирали послушные клавиши, отчего струны и молоточки чудесного инструмента словно жили своей жизнью.       Леонид заглянул внутрь рояля — это была целая вселенная: аграфы и демпферы, стальные колки — музыкальные пальцы заставляли этот специфический мир звучать на волшебный, неподражаемый лад.       — Здравствуйте, — резкий голос Леонида нарушил всю эту идиллию. — Что здесь случилось?       Руслан Альбертович перевел на него свой холодный, пристальный взгляд; пальцы на мгновенье замерли над клавишами:       — Леонид Олегович, позвольте обращаться к вам на «ты».       Леонида даже передернуло от этой фразы. Мысленно, еще сидя в машине, он более-менее выстроил вероятный диалог у себя в голове, но Руслан Альбертович разорвал все эти шаблоны своей нестандартностью. Поэтому он просто кивнул, пытаясь по одному только взгляду понять, издевается тот или нет. Руслан Альбертович не издевался.       — Так вот, Леня, твой друг меня крепко обидел. Он не захотел выполнить одну мою просьбу, я даже лукавить не буду, убить премерзкую особь, а он отказался.       Внутри у Леонида все сжалось: он не хотел якшаться с этим человеком, его грызла досада, что Илья каким-то немыслимым образом вообще оказался у него в логове. Нервы начали шалить: левый глаз снова задергался, выдавая сильные переживания. В его душе поднялся вихрь возмущения:       — Да вы что… — он с силой вцепился в боковую стенку рояля, — вообще ни черта не боитесь?       — Черта не боюсь, но все же опасаюсь, — Руслан Альбертович аккуратно прикрыл клавиши тяжелым клапом и, по-монашески сцепив руки в замок, положил их сверху на отполированную поверхность. Весь его внешний вид, начиная одеждой и заканчивая строгим выражением лица, напоминал классического брата-мормона из американских фильмов. — Твой друг не хочет помогать хорошему человеку, а ведь это неправильно, — он буквально вонзился взглядом в своего взбудораженного гостя. Он не тушевался под действием горящих черных глаз, он считывал нервозность, растерянность Леонида, ему нравился тот пыл, с которым молодой гость едва ли не выкрикивал свои гневные фразы, это подталкивало проницательного политика к еще большей провокации, — я ведь хороший человек? За меня большинство проголосовало, а большинство, как известно, не может ошибаться, — Руслан Альбертович улыбнулся, глядя на то, как нервно дрогнули тонкие ноздри. Ему определенно начинал нравиться этот пылкий молодой человек.       — За вас вообще проголосовали потому, что у вас денег немерено. Значит, воровать меньше будете — нажрались, наверно, уже!       — Не поверишь, не нажрался! — с цинизмом произнес Руслан Альбертович, медленно поднимаясь с крутящегося стула.       — Где Илья?! — голос Леонида, и без того резкий и не особо приятный, настолько сильно резанул по ушам, что политик даже поморщился.       — Так в подвале прохлаждается, — он извлек из кармана свой телефон и продемонстрировал свежайшую запись: с раннего утра бодрый и выспавшийся Сеня, полный сил и энергии, с самым самозабвенным выражением лица неторопливо отпиливал палец на правой ноге своей жертве. Илья, весь в какой-то пыли, помятый и изможденный, снова сидел на стуле под тусклым светом зловещей лампочки и кричал сорвавшимся от натуги голосом, таращась перед собой невидящим взглядом.       — Ах ты ж, мразь! — воскликнул Леонид, бросаясь на Руслана Альбертовича и норовя ударить того кулаком прямо в бессовестное лицо.       Руслан Альбертович отреагировал молниеносно. Он и сам мог за себя постоять, он не видел в Леониде угрозы, напротив, его забавляло подобное поведение. Один из телохранителей мялся на пороге, но вперед не сдвинулся, зная характер своего хозяина: если справляется сам, обслуга не нужна.       В мгновение ока Руслан Альбертович ухватил поднятую на него руку за запястье, резко выкрутил ее назад, вызвав резкий вскрик застигнутой врасплох жертвы, и, прижав Леонида спиной к себе, свободной рукой схватился за волосы, запрокинув его голову назад:       — Тихо. Нельзя так себя вести в гостях. Ты плохо воспитан, это твой отец виноват, — теплые губы проворного мужчины коснулись мочки уха Леонида. Руслан Альбертович вывернул руку несчастному настолько, что тот зашипел от боли, второй свободной рукой пытаясь ударить неприятеля, но все было тщетно.       В комнату, словно ураган, ворвался Дагер. За ним, как шлейф, тянулся длиннющий брезентовый поводок. Завидев чужого, питбуль хрипло залаял, припадая на передние лапы. Делал он это вяло, с ленцой, без злобы и необходимой агрессии, лаял просто потому, что так было положено.       Вслед за ним в комнату влетел запыхавшийся мужчина, ответственный за Дагера, пытающийся ухватить конец поводка.       — Пошел вон! — рявкнул Руслан Альбертович, обращаясь к незадачливому собаководу, при этом с силой отталкивая от себя Леонида.       — Руслан Альбертович, возьмите бразды правления, — опекун питбуля поспешно вложил ему что-то в руку и мгновенно ретировался, с трудом разминувшись со вторым возникшим в дверях охранником.       Леонид едва не упал, но, сделав несколько неуклюжих шагов вперед, ухватился обеими руками за клап злосчастного рояля и удержался на ногах. Дело набирало дурные обороты, хотя ни на что хорошее Леонид и не рассчитывал. Дагер продолжал лениво лаять, и Леонид, взглянув на собаку, заметил, что ее могучую шею облегает электроошейник.       Руслан Альбертович безумно любил этого пса, он относился к нему словно к ребенку, но и наказывал с полной самоотдачей. Несмотря на отчекрыженные уши и хвост, Дагер ни в каких собачьих боях не участвовал. Просто амбициозный хозяин придал ему, как он сам говорил, более устрашающий внешний вид. Жил любимец мэра как сыр в масле, поэтому на судьбу ему жаловаться не приходилось.       — Фу! — команда теперь уже относилась ко псу, и тот с чувством выполненного долга умолк, рванув в другую дверь и продолжая тянуть за собою длинный поводок.       Во всей этой суматохе никто и не заметил, что Сеня куда-то испарился. Про него попросту забыли. Тем временем Руслан Альбертович уже набирал чей-то номер, приводя в порядок сбившееся дыхание. Леонид выпрямился в полный рост и сделал шаг в его сторону, пытаясь понять, кому тот звонит.       — На-ко, поговори! — Леонид тут же схватил протянутый телефон и с жаром выпалил:       — Илья! Ты где? — рука, сжимающая мобильник, задрожала, зрачки расширились от воображаемого ужаса; второй рукой Леонид зарылся себе в волосы, нервно взлохмачивая блестящие пряди.       Руслан Альбертович с интересом наблюдал за его реакцией, он просто глаз с него не сводил, с жадностью ловя каждое движение губ, каждый взмах ресниц, вслушивался в беспокойные интонации пронзительного голоса и с каждым новым мгновением настораживался все больше и больше. Ему показалось, что Леонид слишком переживает, не просто по-дружески, а по иному, с каким-то внутренним трепетом и болезненным смятением.       — Уходи!!! — безнадежно прозвучало в трубке.       — Как же я пойду? — с горечью проговорил Леонид, — ведь я приехал за тобой…       Он уже не обращал внимания на слушающего и наблюдающего Руслана Альбертовича. В этот момент для него существовал только Илья, доведенный до крайней степени исступления, измученный, но не сломленный, самый справедливый, самый добрый и лучший человек на свете. Руслан Альбертович резко выхватил трубку:       — Ёрш! Кажется, у тебя такое погоняло? Вот если ты сейчас не согласишься, твоему другу мало не покажется, — с этими словами он включил громкую связь и отстранил телефон от уха с тем, чтобы Леонид хорошо расслышал ответ Ильи.       — Делай, что хочешь! — это был первый раз, когда Илья отрекся от Леонида. Руслан Альбертович даже удивиться не успел, а по залу уже разнесся громкий заливистый смех.       — Вы и вправду решили, что шантажом и пытками сможете заставить его поддаться? — лицо Леонида озарила белозубая улыбка. — Да вы и вправду дурак, как о вас в народе говорят.       Глаза Руслана Альбертовича превратились в узенькие злобные щелочки. Щурился он очень специфично, так, чтобы уже не забывалось: он нарочно приподнимал только нижнее веко, чтобы взгляд получался более пугающим. Руслан Альбертович настолько отрепетировал это движение перед зеркалом, что щурился таким образом теперь просто машинально, не отдавая себе отчета, где он находится вообще.       — Когда ты все же созреешь, дай знать моему человеку, а я пока займусь этим вот Леней. А если Леня, — он сделал ударение на последнем слове, стрельнув глазами в сторону своего гостя, — вдруг заартачится, то мой человек будет просто отрубать тебе пальцы, — с этими словами он повесил трубку и улыбнулся, — страшно быть в доме у дурака? У меня ведь не все дома.       Леонид провел языком по пересохшим губам и с вызовом взглянул в холодные бесцветные глаза:       — Что вы будете со мной делать? Как Илью, дрючить? Пока он не согласится? Так он никогда не согласится, даже если вы меня в кислоте топить будете, — Леонид подошел к Руслану Альбертовичу вплотную и, засунув руки в карманы, приблизил свое лицо к его острому веснушчатому носу, — ой, вспомнил! Мне папа на досуге рассказывал, как вы там в армии отличались, — блеклые глаза начали темнеть: Леонид нарочно задевал за живое, — как табуретку с кружкой удержать не получалось, как от товарищей отгребали по полной, а кирзачи-то, кирзачи помните?       Руслан Альбертович помнил. У него вообще была хорошая память, он помнил любую обиду и даже не пытался ее позабыть, а напротив, холил и лелеял ее, в недалеком будущем надеясь отомстить всякому, кто когда-то посмел затронуть его честь и достоинство. В армии у него проблем было много: гаупвахты за нарушение дисциплины, разборки среди своих за «крысятничество». Олег Алексеевич был вообще за справедливость и очень не любил стукачей, поэтому он, зная о том, что бойцы по-своему разбирались с подобными сослуживцами, никогда не вмешивался, считая, что суд Линча имеет место быть в этой структуре.       Руслан Альбертович люто ненавидел своего командира. Когда тот совершил оплошность, учинив самосуд над страх потерявшим АУЕ-шником, Руслан Альбертович радовался, как ребенок. Он даже придумал план, заключавшийся в том, чтобы отца Леонида определили на вольное поселение, а оттуда — к нему на прииск. У него уже работало несколько десятков таких осужденных, чем предприимчивый хозяин был весьма доволен. Руслан Альбертович уже наяву видел, как он будет пинать ногами своего бывшего узурпатора, как будет плевать ему в лицо и говорить, что-то — старый идиот и его жизненная философия — полное дерьмо.       Руслан Альбертович со сладостным чувством ожидал суда, заранее проплатив за его результат. И вот теперь перед ним стоял сын врага, такой же борец за справедливость, такой же упрямый и отчаянный, вот только гораздо более уязвимый.       Руслан Альбертович не отпрянул от Леонида, напротив, он сократил расстояние до его лица еще на пару сантиметров, соскользнул тягучим взглядом по его пушистым ресницам, по густым изломанным бровям, с удовольствием окунулся в темный омут выразительных глаз и, вынырнув оттуда, ни на доли секунды не поддаваясь цыганским природным чарам, прикоснулся к пухлым приоткрытым губам, а потом устремился вниз к острым ключицам, заманчиво виднеющимся в растянутом вороте футболки. Заметив любопытную татуировку, Руслан Альбертович хищно склонился над шеей Леонида, пытаясь рассмотреть ее получше, но черные волосы благоразумно прятали картинку под своим покровом, заставляя мужчину с силой дунуть на мешающие пряди, вынуждая нежную шею обнажиться в самом интересном месте.       Леонид не успел отшатнуться, когда Руслан Альбертович с силой сжал его вздрогнувшие плечи и выдохнул прямо в лицо:       — А сейчас ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Я. Тебе. Прикажу. Курсант Леонид. Иначе твой друг будет кровавыми слезами плакать, ну просто света белого он больше не увидит.       В этот момент Руслан Альбертович почувствовал, как Леонид задрожал в его руках. Его сердце сладко защемило, когда манящие губы словили глубокий вздох, когда испуганно распахнулись темные глаза.       — Да вы просто моральный урод, — прошептал Леонид, понимая, что сопротивляться абсолютно бесполезно. Он не хотел, безумно не хотел, чтобы по его вине, по его упрямой несговорчивости Илье причинили еще одну порцию боли. Еще сидя в машине по пути к особняку мэра, он решил, что пойдет абсолютно на все, лишь бы спасти Илью. И вот теперь настал его выход.       — С этой минуты ты будешь отвечать: «Так точно, товарищ мэр!» — Руслан Альбертович сжал трепещущие плечи еще крепче.       — Так точно, товарищ мэр, — обреченно повторил Леонид, с ненавистью буравя обжигающим взглядом причиняющего ему боль хозяина дома. То, как Руслан Альбертович смотрел на него, как бесцеремонно сжимал в своих объятиях, пугало его до мозга костей. Он настраивался совсем на другое, а хитрый политик снова заворачивал на дорогу, где не было, с его точки зрения, никакой логики.       — Скажи, — продолжил Руслан Альбертович, — у тебя с этим Ильей что-то было?       — Никак нет, товарищ мэр, не было, — Леонид отчетливо помнил просьбу Ильи никому ничего не рассказывать, и он решил исполнять ее во что бы то ни стало.       Руслан Альбертович недобро усмехнулся и разжал руки:       — Иди за мной. А ты, — он обратился к намеревшемуся следовать за ними телохранителю, — будь здесь.       Тот молча кивнул, отступая назад.       Перед Леонидом словно туман развернулся: дорога на второй этаж показалась путем на Голгофу. Не отставая от хозяина дома ни на шаг, он добрался до винтовой лестницы, машинально пересчитав все ее ступени, и вскоре оказался на пороге спальни, святая святых непредсказуемого человека.