Самый странный фрей фея

      Комната была небольшой, уютной, в бежевых тонах — никаких излишеств: широкая кровать, застеленная кремовым покрывалом с аккуратно выставленными у ее изголовья подушками, красивый шкаф с росписями на дверцах явно ручной работы, две прикроватные тумбочки и огромный телевизор на стене — вот таким было убранство спальни мэра города Соры.       По обеим сторонам постели с потолка на разной высоте свисали маленькие лампочки, круглые, блестящие, словно стеклярус, вот только они еще умели дарить свет. Возле одной из тумбочек устроился Дагер, уныло опустив голову на передние лапы. Поводок лежал тут же, зеленой змеей раскинувшись на мохнатом ковре.       Леонид замер на самой середине комнаты, собирая в кулак всю свою волю, чтобы переступить через гордость, отодвинуть в сторону жизненные принципы, но все же спасти дорогого человека. Глядя на высокую сутулую фигуру Руслана Альбертовича в строгом облачении, со строгим лицом и строгими, скупыми движениями задергивающего тяжелые шторы, погружая комнату в томительный полумрак, он ощутил, как пересохло во рту, а пульс бешено забарабанил в висках от накатывающегося страха.       Спустя мгновение, комната озарилась точечным приглушенным свечением тех самых маленьких шариков. Они сияли несмело и робко, словно боясь каким-то образом нарушить эту чарующую атмосферу. Как будто десятки маленьких паучков цепко ухватили волшебные фонарики и дружно спустились на своих паутинках только для того, чтобы рассеять таинственную темноту.       С тенью улыбки на серьезном лице Руслан Альбертович неспешно приблизился к кровати, небрежно бросив на покрывало мобильник и небольшой пульт с непонятными кнопками.       — Курсант Леонид, ты готов расплатиться за грехи ближнего своего? — он пытливо взглянул на гостя, все еще продолжавшего переминаться с ноги на ногу.       Леонид нервно закинул руки за голову, в нерешительности пожевал губами и наконец-то ответил, беззвучно скрипнув зубами:       — Так точно, товарищ мэр.       Пальцы Руслана Альбертовича заскользили вдоль серебристой пряжки, кожаный ремень плавно расстегнулся, пуговица классических брюк незаметно выскользнула из петлицы, молния вжикнула мухой, темная ткань опустилась до самого пола, обнажая мускулистые, длинные ноги.       Леонид беспокойно провел рукой по глазам, словно умываясь, когда властный, жестокий мужчина подцепил резинку нижнего белья и обнажил начинающий наливаться страстью половой орган.       — Подойди, — глубокий голос не просил, он приказывал, ясно давая понять, что все в этом доме происходит по желанию его хозяина. Руслан Альбертович опустился на постель и, избавившись от нижней одежды, слегка откинулся назад на вытянутых руках.       Леонид приблизился вплотную и, обреченно облизнув губы, с мольбой взглянул на своего мучителя, но тот только одобрительно кивнул и в предвкушении прикрыл глаза.       Тяжело вздохнув, Леонид медленно опустился на колени и, собравшись с духом, дрожащими пальцами обхватил крепнувший с каждой минутой член. Он зажмурил глаза, чтобы не видеть этого чужого человека, чтобы представлять себе того, другого, ради которого сейчас терпел все эти унижения.       Леонид плавно провел влажным языком по тонкой коже, чувствуя, как сладостно дернулся ствол в его теплой ладони, — Руслан Альбертович даже глубоко вздохнул от этого робкого прикосновения.       Леонид плотно сомкнул раскрасневшиеся губы вокруг набухшей головки и начал ритмично водить ими вверх-вниз, одновременно посасывая.       Многозначительно усмехнувшись, Руслан Альбертович нащупал свой мобильник и включил видеозапись, продолжая опираться только на одну руку, поднес вторую поближе к Леониду, чтобы с самого лучшего ракурса увековечить его унижение.       Леонид испуганно распахнул глаза и хотел было отпрянуть от уже распаленного этими развратными действиями мужчины, но тот резко ухватился рукой за чернильные волосы, настойчиво направляя его в нужное русло. Леониду ничего не оставалось, как, изо всех сил справляясь с тошнотой, взять горячий член глубоко в рот и крепко сжать вокруг него губы. Прежде чем отодвинуть голову, он замер так на несколько секунд, заставляя пробежать череду мурашек по телу Руслана Альбертовича.       Глядя на несчастного парня через прицел объектива, Руслан Альбертович распалялся все больше. Ему определенно нравились эти густые красивые брови, такие черные и длинные ресницы, выразительный нос, страстные, пошлые, умелые губы, умелые — это было понятно, они уже делали это раньше, делали, бесспорно, так же жарко и страстно.       Когда Леонид начал медленно скользить все глубже и глубже, Руслан Альбертович едва сумел сдержать глубокий стон, так и пытающийся вырваться из высоко вздымающейся груди — фильм выходил просто замечательным, и было необходимо поделиться этой прекрасной записью с кем-нибудь еще, поэтому расчетливый политик одним нажатием кнопки отправил видео на телефон человеку, находящемуся рядом с Ильей, чтобы строптивый пленник, возможно, изменил свое опрометчивое решение.       Почувствовав ком в горле, Леонид осторожно отстранился, страстно облизывая губы. Руслан Альбертович удовлетворенно зашипел — он едва не кончил — Леонид отпрянул вовремя.       — Курсант Леонид, раздевайся, — лицо Руслана Альбертовича порозовело и даже слегка припухло от будоражащих ощущений. Пока Леонид поднимался на ставших ватными ногах и избавлялся от своего незатейливого одеяния в виде футболки и бахромистых джинсов, он торопливо расстегнул мелкие пуговицы жилетки и швырнул ее и черную водолазку прямо на пол.       Переступив через оставшиеся на ковре вещи, Леонид с неподдельной тоской взглянул на стоявшего возле края постели Руслана Альбертовича и, стыдливо прикрывая руками свое достоинство, взобрался на кровать.       Руслан Альбертович даже залюбовался той позой, в которой Леонид уселся на кремовом покрывале: подтянув колени к себе и обхватив их руками — красивый испуганный мальчик, только с виду такой непорочный… Руслан Альбертович чувствовал весь пыл, на который был способен этот скромный молодой человек в пылу страсти.       Взобравшись на постель вслед за Леонидом, он как-то нерешительно прикоснулся ладонью к блестящим прядям, спустился по ссутуленной спине и с удовольствием провел по проступающим позвонкам, чувствуя напряжение своего желанного объекта. Руслан Альбертович слегка сжал острое плечо, заставляя Леонида раскрыться и медленно опуститься на подушки. Мужчина с трепетом чувствовал, как при виде разметавшихся по светлой наволочке чернильных волос, при виде притягательного бархата таких неповторимых глаз, нервно подрагивающих пухлых губ у него вспотели виски.       Ловко взгромоздившись сверху, Руслан Альбертович с силой придавил коленями раскинутые в стороны смуглые руки и, склонившись над отрешенным и напряженным лицом своей жертвы, плотоядно прошептал:       — Курсант Леонид, у тебя ведь с Ершом что-то было?..       Магнетический цыганский взгляд послужил красноречивым ответом, но упрямые губы глухо прошептали:       — Никак нет, товарищ мэр, не было.       — Ты определенно врешь, — с этими словами Руслан Альбертович с силой наотмашь ударил его по лицу, заставляя охнуть от неожиданности. — Еще раз. Курсант Леонид, что у тебя было с этим малолетним уголовником?        Леонид с ненавистью взглянул в бывшие бесцветными глаза — зрачки заметно расширились, красноречиво говоря о возбуждении своего хозяина. Руслану Альбертовичу безумно нравилась эта новая роль, ощущение физической власти и абсолютной беспомощности лежащего под ним обнаженного тела.       — Никак нет, — Леонид коротко рассмеялся, блеснув ровными блестящими зубами, — ничего не было.       Руслан Альбертович гневно зарычал. Удар за ударом он пытался выбить и без того очевидную правду, с каждой секундой возбуждаясь все сильнее. Леонид уже не смеялся: слишком жгучей была боль, слишком сильным было унижение — у него из носа тонкой струйкой потекла кровь, и только тогда Руслан Альбертович остановился, переводя дыхание.       Убрав колени с уже онемевших рук, Руслан Альбертович с какой-то животной страстью крепко ухватил длинными пальцами нежное горло, заставив Леонида запрокинуть голову назад и даже сдавленно застонать — теперь он точно знал, чего хотел:       — Дагер!       Черный питбуль лениво поднялся и, потянувшись, подошел к краю кровати. Руслан Альбертович приблизился к своему домашнему питомцу и, быстро отстегнув поводок, с самой многообещающей улыбкой на четвереньках подполз к Леониду, приподнявшемуся на локтях, чтобы лучше контролировать ситуацию.       — Я не хочу так, — простонал Леонид, когда брезентовая лента крепким узлом обхватила его правое запястье.       — Зато я так хочу, — отозвался Руслан Альбертович, затягивая в точеной прорези изголовья кровати лихую петлю.       Леонид еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, как теперь. Когда вторая рука попала в брезентовый плен, он инстинктивно свел колени согнутых ног и с тревогой посмотрел на деспотичного хозяина — нехорошее предчувствие заставило его сердце болезненно защемиться.       Руслан Альбертович с жадностью осмотрел результат своих усилий, проверил крепость узлов, стянувших жилистые запястья, тыльной стороной ладони стер еще не запекшуюся алую струйку, вытер руку о покрывало, а затем выжидающе застыл над Леонидом, осторожно смахнув смоляные пряди с красивой татуировки, чтобы в полной мере насладиться ее видом.       От прикосновения теплых пальцев Леонид едва заметно вздрогнул и даже зажмурился: Руслан Альбертович был ему неприятен. Леонид не просто ненавидел этого человека, он презирал его и начал это делать не сейчас, а давно, когда отец, сидя за кухонным столом, делился рассказами о подлом солдате Церковном.       Руслан Альбертович страстно припал к цветастой птичке, грубо, нарочито неосторожно кусая пульсирующую жилку. Леонид недовольно завозил ногами по постели, брезентовая лента с силой впилась в кожу, но ничуть не ослабила своей хватки — оставалось только лежать и терпеть все эти бесцеремонные, жестокие действия.       Оставив на шее следы явных кровоподтеков, Руслан Альбертович спустился ниже, жадно прикусывая кожу, как будто пробуя ее на вкус, и этот вкус ему определенно нравился. Он обхватил сосок губами, страстно оттягивая его, а затем проводя языком, при этом подушечкой большого пальца требовательно теребя второй, заставляя нежную плоть затвердеть. Руслана Альбертовича уже не тешила мысль о том, что он изощренно мстит своему бывшему командиру, в этот момент он уже и думать перестал о том, как впечатлится Олег Алексеевич от просмотра постыдного видео, сейчас он безумно желал этого парня, просто желал и все.       Оторвавшись от трепещущей груди, Руслан Альбертович перевел взгляд, полный истомы, на красивое лицо Леонида, омраченное гримасой отчаяния и полного бессилия.       Ох, как заводил этот взгляд широко распахнутых глаз, устремленных в никуда, влажных и завораживающих! Руслан Альбертович хотел его до безумия, до какого-то колдовского помутнения рассудка. Голова кружилась как в пьяном угаре, рука сама проложила дорожку к низу живота и обхватила половой орган своей безропотной жертвы.       — Ну, давай же, — приглушенно, как-то сбивчиво произнес Руслан Альбертович, — реагируй на меня!       — Муторно от вас, товарищ мэр, — с вымученной улыбкой прошептал Леонид, — не реагируется.       Руслан Альбертович обиженно закусил губу, быстро, на доли секунды, но Леонид заметил его досаду и расхохотался:       — Товарищ мэр! Жалость-то такая! Ну, не выходит!       Руслан Альбертович недовольно засопел, но ничего не ответил: этот наглый, беспечный, красивый до одури цыган откровенно бросал ему вызов. Он все же умерил свой пыл, с которым хотел уже было разобраться с Леонидом уже совсем другим способом, но внешность, притягательная внешность этого юноши сыграла весомую роль. Руслан Альбертович всегда пасовал перед красивыми людьми, он даже сам себе признавался в этом, поэтому и действовал сейчас иначе.       Телефон молчал, и это значило, что Илья, просмотрев видео, не переменил своего решения. Илья не заботился о преданном друге, но Руслана Альбертовича сейчас это не особо заботило. В его голове появилась возбуждающая все его существо мысль, и он поспешил немедленно воплотить ее в реальность.       — Дагер! Ко мне! — он снова подозвал собаку, и когда послушный пес, радостно виляя обрубком хвоста, подошел к краю кровати, Руслан Альбертович освободил его от электроошейника, недобро улыбаясь при этом.       — Место! — Дагер снова удалился к нагретому пятачку возле тумбочки.       Леонид весь напрягся, когда коварный мужчина, сжимающий в руке опасный метод воздействия, подполз к нему с неприятным, беспокойным сопением.       — Ну, ну, — Руслан Альбертович сладострастно провел ладонью по его щеке, — я буду воспитывать тебя, раз у отца не получилось.       — Мразь вы редкостная, — проговорил Леонид с прищуром и провокационно запрокинул голову.       Руслан Альбертович даже облизнулся, глядя на его шею.       Когда электроды прикоснулись коже, Леонид судорожно сглотнул, понимая, на что обрекает его садист-извращенец.        Ошейник затянулся. Руслан Альбертович с неуемным наслаждением одним только взбудораженным взглядом запечатлел желанное беспомощное тело и решил, что в таком виде Леонид выглядит весьма многообещающе.       В паху тянуло до безумия, пульсация сердца гулким эхом отдавалась в напряженном органе, который уже успел истомиться от предвкушения.       Руслан Альбертович свесился с кровати, достал из верхнего ящика презерватив и быстрым движением оторвал ребристый край упаковки.       Леонид приподнял голову и в ужасе откинул ее назад на подушку: теперь мучитель действовал весьма предсказуемо.       Торопливо раскатав латексную защиту по пульсирующему органу, Руслан Альбертович с силой ухватил стыдливо сведенные колени Леонида и резко развел в стороны стройные ноги. Пульт он держал тут же, под рукой, готовый к работе в любую секунду.       — Курсант Леонид, вы готовы понести наказание за проступки своего друга?       — Давайте уже скорее, — глухим, изменившимся голосом ответил Леонид: он уже выбрал муху на потолке и решил, что бы не произошло, он будет просто смотреть на нее, терпеть и смотреть — так пытка пройдет намного быстрее.       Руслан Альбертович в мягком свете крохотных светильников выглядел специфично до определенной привлекательности: вкрадчивые искусственные лучи смягчали резкие черты его лица, выгодно подчеркивая греческий нос, острые скулы и красиво очерченные губы, приоткрытые нервным дыханием. Лицо в этом ракурсе казалось почти белым, веснушки как будто вовсе исчезли, а волосы покрылись удивительной позолотой. Тело было худое, но безо всякого намека на астеничную костлявость, с проступающими мышцами — это был энергичный, ловкий человек. Леонид даже представить себе не мог, что под слоями едва ли не монашеского облачения может скрываться такая сила.       В желанную глубину Руслан Альбертович погружался неторопливо, несмотря на все свое стремление овладеть Леонидом как можно скорее. Один болезненный толчок — это было бы слишком просто. Сантиметр за сантиметром, оттягивая напоследок самый сладкий момент, с замиранием сердца наблюдая, как узловатые пальцы сжимаются в кулаки, как проступают ребра под смуглой кожей, как блестящие черные глаза, избегая ответного взгляда, смотрят куда-то вверх, как пухлые, такие нежные и влажные губы, только что так чутко ласкавшие его естество, бормочут что-то наподобие молитвы, а может быть, песни, — Руслан Альбертович получал целый букет обостренных, приятных эмоций.       Он дошел до конца и замер, крепко сжав разведенные бедра. Леонид тоже не двигался, лишь слишком быстрые взмахи ресниц да сбившееся дыхание выдавали его истинные ощущения. Руслану Альбертовичу было хорошо: тесная плоть туго обхватывала его почти доведенное до безумия желание — непокорный дух был сломлен, порабощен, уже почти наказан, почти — Руслан Альбертович поднял пульт с покрывала и тут же нажал на нужную кнопку.       Почувствовав жгучий удар током, Леонид резко вскрикнул, выгнувшись в спине и рефлекторно широко распахнув глаза — боль была очень сильной: искушенный мужчина любил острые ощущения. От внезапного сокращения узкого колечка судорожно сжавшихся мышц Руслан Альбертович совершенно озверел. Усилив разряд еще больше, он тяжело толкнулся вовнутрь, осознавая, что испытывает ни с чем не сравнимые ощущения.       Один беспощадный удар током следовал за другим. Леонид, обреченно бьющийся в жестоких и крепких руках, перед собой уже ничего не видел. Вспышка за вспышкой, ярко, ослепляюще взрывались перед глазами, как будто те самые точечные светильники лопались крошечными облачками осколков и умирали безвозвратно, оставляя на мягком ворсистом ковре пыльцу из битого стекла.       Руслан Альбертович не мог себе даже вообразить, что Леонид сможет доставить ему такое непревзойденное удовольствие. Он чуть отдышался, закинув длинные ноги себе на плечи, и склонился над Леонидом настолько, насколько это было возможно, чтобы как можно подробней рассмотреть каждую черточку привлекательного цыганского лица, уловить каждый момент боли, получше расслышать каждый стон, вырывающийся из юношеской груди.       Пик наслаждения пронесся медово-приторной волной по всему телу. Руслан Альбертович чувствовал, как задрожали руки, спина, колени — он абсолютно обессилел, исходя на финальный стон освобождения. Леонид превзошел все его ожидания, он был бесподобен.       Благоразумно отключив ставший ненужным прибор, Руслан Альбертович аккуратно снял ноги Леонида со своих плеч, подполз поближе к изголовью и наконец-то расстегнул проклятый ошейник. Он с любопытством рассмотрел две покрасневшие припухлые точки, оставленные на тонкой коже электродами, и не замедлил к ним прикоснуться — эти следы почему-то показались ему эстетично прекрасными. Руслан Альбертович даже тщательно растер их подушечкой большого пальца, срывая с губ Леонида еще один тяжелый стон.       Слезы сверкнули на карих глазах, руки обреченно повисли в туго затянутых петлях, ноги снова согнулись в коленях и подтянулись поближе к ягодицам — Леонид все еще не мог прийти в себя от беспощадной пытки. Опомнился он лишь в тот момент, когда почувствовал, что его запястья покидают брезентовую неволю. Он сел на постели и закрыл руками лицо, чувствуя, как по ладоням потекли горячие слезы после пережитого им унижения.       Руслан Альбертович, к тому времени уже успевший облачиться в свой строгий наряд, устроился рядом. Обняв Леонида за обнаженные плечи, он зарылся пальцами в его шелковистые волосы и прижал голову к своей груди.       — Ну, все, все закончилось, я больше тебя не трону. Ты, главное, папе потом расскажи все, что тут было, во всех подробностях расскажи, пусть впечатлится старый дурак.       — Да отцепись от меня! — Леонид резко дернулся в сторону, переместившись на другую половину кровати.       Руслан Альбертович лишь усмехнулся, застегивая мелкие красные пуговицы на своем темном жилете.       Леонид торопливо выпутался из сбившегося покрывала. Пока Руслан Альбертович справлялся с последними застежками и приглаживал ладонью слегка растрепавшиеся волосы, он быстро натянул на себя вещи, разбросанные по полу.       — Илья где? — зло прошептал Леонид, слишком туго затягивая ремень и глядя на политика исподлобья. — Сюда веди! — руки нервно дернулись, не попадая с первого раза металлическим кончиком ремешка в непослушную шлейку, — слышь меня?       Руслан Альбертович красочным дирижерским взмахом распахнул темные шторы, позволяя яркому летнему солнцу ворваться в несчастную комнату, обреченную быть свидетельницей насилия и разврата. Он развернулся лицом к Леониду и с фальшивым удивлением хлопнул в ладоши:       — Кто тут у нас раскукарекался? Это кто тут такой петух борзый? А? Пошел отсюда! У меня с твоим другом разговор еще не окончен!       В ответ Леонид просто сплюнул на пол и продемонстрировал хозяину дома неприличный жест.       Руслан Альбертович очень устал, и наглый мальчишка, не желающий покидать помещение, начал его изрядно раздражать. Тогда мужчина попросту схватил его за шкирку, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление своего теперь уже нежеланного гостя. Дагер резко вскочил и стремглав понесся в сторону двери — ему безумно надоело лежать в этой комнате. За дверью Леонида ожидала охрана.       — Выведите его отсюда! — рявкнул Руслан Альбертович, выталкивая Леонида в коридор.       Один из охранников, такой же серьезный, как и его хозяин, жестом велел Леониду следовать за ним. Сразу стало понятно, что возражений он не приемлет. Второй охранник едва слышно сообщил Руслану Альбертовичу:       — Вас ожидают в гостиной. Семен Андреевич какого-то гопника на костылях привел, говорит — важная персона.       Леонид прислушался, но чувствительный толчок в спину заставил его пойти в сторону лестницы. Как бы то ни было, его путь пролегал через ту самую гостиную, а, следовательно, догадке Леонида в любом случае суждено было подтвердиться, а может быть, и наоборот.       Руслан Альбертович тоже устремился на первый этаж, надев на лицо дежурную маску полного бесстрастия. Перед ними резво мчался Дагер, навострив покалеченные уши. Леонид почему-то даже не удивился, когда увидел Вадима с закатанной до колена штаниной, опирающегося на черные костыли, с самым что ни на есть циничным видом осматривающего обстановку комнаты.       Было неизвестно, что подумал Вадим, узнав в госте мэра своего главного обидчика, растерянного и помятого, со следами засохшей крови под длинным носом, только он ничего не сказал, лишь едва заметно вскинул брови, когда Леонид, настойчиво выпроваживаемый неумолимым охранником, поравнялся с ним.       Леонид посмотрел на него смущенно: его до сих пор терзали угрызения совести по поводу того, что он, так сказать, своим негуманным решением покалечил человека. Он даже хотел уже что-то сказать, но так и замер с раскрытым ртом, услыхав за спиной телефонный разговор хозяина дома:       — Здравствуйте! Нету у меня никакого пленника! Да за кого вы меня принимаете?! Клянусь вам! Нет, я не хочу войны, как можно! Не надо приезжать, не надо!       Сердце с болью сжалось в груди. Говорили о нем! Об Илье! Леонид резко обернулся: от этого диалога Руслан Альбертович буквально изменился в лице и как будто даже постарел за пару мгновений. Глаза его прищурились, губы странно побелели, пальцы свободной руки нервно оттянули воротник водолазки, словно ее хозяину вдруг стало тяжело дышать. По всему было видно, что Руслан Альбертович боялся. Он безумно боялся мести Седого, одновременно недоумевая, откуда заслуженный местный авторитет настолько быстро узнал об исчезнувшем Илье, ведь он, опытный интриган, все просчитал наперед. Руслан Альбертович не собирался отпускать Илью. Если бы парень не согласился на его условия, то должен был просто исчезнуть, вот так просто выпасть из жизненной цепи — и все. Но теперь, после звонка Седого и прямолинейных угроз, осуществить старый план становилось невозможным.       — Это что? Он сам звонил? — встрепенулся Сеня.       Руслан Альбертович потер кулаками глаза, словно стирая какое-то наваждение.       — Сам. Какая-то тварь сдала все же. Сеня, выпускай этого. Выбрось его за ворота — доберется до дома как-нибудь.       Сеню не нужно было просить дважды. Он резво метнулся ко входной двери, только пятки засверкали.       — Пошел, пошел! — снова подтолкнул Леонида охранник.       А вот теперь уже Леонида как ветром сдуло. Пулей он пересек гостиную, ловко перепрыгнул через разлегшегося у порога Дагера и ломанулся к выходу. Ему было уже неважно, что делал у мэра Соры оклемавшийся Вадим. Илья, его Илья сейчас будет освобожден! Так хорошо! И сейчас он сможет его увидеть!       Притормозил Леонид только у захлопнувшейся за его спиной кованой калитки, на улице, напротив оживленной проезжей части. Он счастливо засмеялся, устремив свои глаза к небу и приложив сплетенные друг с другом пальцы к вздрогнувшим губам, — его самые лучшие надежды оправдались.       Леонид ждал недолго. Минут через десять калитка снова распахнулась и чья-то крепкая рука неучтивым жестом выпроводила ставшего неугодным гостя на улицу.       От этого толчка обессиленный, измученный парень, не удержавшись на ногах, упал на асфальт, в кровь сдирая ладони.       — Уроды, — он сплюнул на тротуар, окрашивая его серую равнодушность пеной розовой слюны.       Леонид трепетно метнулся к нему. Опустившись на одно колено, он аккуратно подхватил Илью под руку, помогая ему подняться.       Грязный, с подбитым глазом, окровавленными пальцами, но живой! Главное — живой! Леонид с жадностью заглянул в его лицо, торопливо бормоча какие-то глупости и помогая своему другу принять более устойчивое положение.       Проходившие мимо люди с удивлением оборачивались, провожая недоуменными взглядами этих странных, потрепанных жизнью молодых людей, словно приходящих в себя у ворот самого главного человека этого города.       — Отвали! — это было первое, что сказал Илья, когда в конце концов ему удалось принять вертикальное положение: искалеченная нога, лишенная пальца, болела безумно, позволяя стоять только с помощью большого выброса адреналина. Он брезгливо скинул со своего плеча руку Леонида.       Тот стушевался, не понимая подобной реакции. Лохматый, со свежими ранками на шее, с бордовыми браслетами от тесных пут на запястьях — теперь со стороны Ильи он провоцировал презрение. Он даже сказать ничего не успел, когда Илья, глядя на него исподлобья, произнес свою гневную тираду:       — Убери от меня свои грязные руки! Подстилка ты политическая! Сюда помочь приперся? Меня это кино несколько раз посмотреть заставили! Что, отбиться не смог? Не смог?       Леонид четко ощутил, как теперь уже привычно задергался его левый глаз, сильно, даже в щеке отдавать начало. Глаза против воли наполнились горячими слезами, руки дрогнули, умоляюще протягиваясь в сторону разъяренного Ильи. Леонид не понимал, почему Илья, его Илья, ведет себя так, неужели из-за того, что с ним сотворил бессовестный мэр? Но ведь он, Леонид, пошел на это только ради него!       — Молчать! — Илья не позволил Леониду вымолвить ни слова в свое оправдание. — Рожа цыганская! И не смотри на меня своими глазищами! Никогда, слышишь, никогда не подходи ко мне, иначе убью!       Соленые ручьи хлынули из черных очей. Леонид абсолютно не понимал, как это, за что ему такое? Он все же сделал робкий шаг вперед, проронив лишь: «Ты чего?» — чтобы хоть как-то надоумить негодующего Илью.       В душе у Ильи на какое-то мгновение зародилась частица жалости к человеку, который пошел на весь этот кошмар, а в этом Илья даже не сомневался, ради него. Вот только тем самым в глазах Ильи Леонид замарался. Замарался настолько, что принципиальный Илья уже не мог принять его вот такого, пусть даже после мэра, но уже не полностью своего. Леонид вызывал теперь только чувство жалости и брезгливости — ничего более, при этом он стоял настолько близко, растерянно и умоляюще глядя своими бархатными влажными глазами, что Илья рассвирепел еще больше: он ненавидел слезы. Его рука, уже занесенная для удара, непроизвольно сжалась в кулак. Он очень хотел, чтобы Леонид зажмурился, испугался удара и тем самым прервал свой природный гипноз, но Леонид продолжал смотреть, и лишь блестящая влага струилась по щекам, стекая на черную футболку и оставляя на ней мокрые пятна.       В этот момент душа Леонида разрывалась на части. И тогда Илья приложил все усилия, чтобы встряхнуть головой, сбросить с себя цыганские чары, навсегда оттолкнуть от себя этого незаурядного человека:       — Иди ты к черту, колдун! — с этими словами Илья развернулся и, прихрамывая, поковылял прочь от проклятого дома. Это был второй раз, когда он отрекся от Леонида.       Леонид остался стоять, как потерянный, бессильно опустив ослабевшие руки. Сейчас для него наступила могильная тишина: не было гула проезжающих машин, народ кругом топтался бесшумно, открывая рты словно рыба в аквариуме. Мир вокруг был, мир жил, но Леониду в один миг он стал просто не нужен. Пройти через ад, пусть каждый своей дорогой, а потом разбежаться в разные стороны, — он такой судьбы не желал и в помине.       Леонид медленно подошел к каменному забору и обеими руками ухватился за торчащие выступы. Для него теперь все закончилось, он потерял себя за этими суровыми стенами.       Люди начали останавливаться в растерянности, глядя на обезумевшего парня, бьющегося головой о каменную кладку, выкрикивающего что-то несуразное при этом. Он хотел выбить все мысли о самом важном в жизни человеке, но только глубже заколачивал их в подкорку воспаленного мозга. Леонид попросту не мог поверить в происходящее, еще совсем недавно было все нормально, а сейчас… Отец в СИЗО, мэр города торжествует, а Илья не простил ему такого… в этот момент Леонид очень хотел, чтобы снаружи было больнее, чем изнутри, просто немного больнее, иначе он бы попросту шагнул под машину.       Когда несколько неравнодушных человек все же оттолкнули его от забора, Леонид наконец-то опомнился. Он высвободился из крепких пальцев, ладонями вытер предательские слезы, и пошатывающейся неровной походкой устремился по улице в противоположную сторону той, по которой скрылся Илья.