Звери внутри или бумеранг Вселенной

      Ваня перестал походить на себя.       Изменения в этом парне настолько сильны, что, даже родителям иногда казалось, что по дому ходит посторонний человек. Ваню как подменили, но сказать никто ничего не решался.       Отец Антон боле не въедался на сына за его последнее приключение, точнее, он вообще перестал как-либо ругать Ваню за его поведение. Младший подрос ещё на несколько сантиметров, отчего отцу приходилось поднимать голову, дабы иметь зрительный контакт.       Ваня сам больше не травил отца дерзкими высказываниями и наглыми переговорами, он либо игнорировал, либо посылал отца, да так, что тот и сам не понимал, куда его только что попросили сходить. Больше с родителями вопросов не оставалось.       На Даню брат начал смотреть странно.       Даня замечал, что иногда брюнет то слишком долго рассматривает старшего, то молча наблюдает за ним, а то и вовсе окидывает кратким взглядом на какую-то часть тела, причем каждый раз разную — то запястья, шея или макушка. Он стал походить на профессионального сталкера в сочетании с отсидевшим маньяком, наглый взгляд его не носил более издевательского характера, остался только темно-зеленый цвет глаз с огнем в зрачках, что не предвещал ничего хорошего.       Ваня без стыда разглядывал Даню. Прямо, как языком, проводил по всему телу, особенно возлюбив наблюдать за вечно-напряженной шеей и бедрами. И к чему бы это?       …       К концу июня, середина ночи, чужой клуб       Музыка уже поедала чувство собственного слуха, прыгая на ушах как гиперактивный ребёнок на батутах, въедаясь внутрь, заставляя сердце биться ровно также, как бьёт ритм, изменяться как покорная шалава, когда меняется мелодия, глуша всё вокруг — голоса, крики, слова, мысли. Казалось бы, это должно раздражать, хотя бы немного, для приличия, давить на нервы: нет, Ваня чувствует себя вполне умиротворённо. Если скуку можно назвать спокойствием, кхм. Слева, безымянный парень из школы упорно втирал фантастический бред про новую фантастическую стратегию заработать фантастические суммы, справа отголоски высокого тона девушки пытались петь флиртом и приглашениями покинуть клуб и зайти в неё, малышка так старалась, трясь об плечо Иванова, что к утру бы от руки парня и ее молочных желез ничего бы не осталось — полированная блестящая поверхность. Хорошо, я займу тебе на твою ахуенную идею, хорошо, я трахну тебя, только не лезьте ко мне больше, пожалуйста, сидите, блять, ровно и молча.       Всяко, дома хуже. Дома рыжее недоразумение, «золотой ребёнок», сидит в дедушкином свитере, и чтобы он не сделал — сидел учил уроки летом, читал книги или пялился в стену, все четверо родителей, включая деда и горничную, ахали бы — ну какой Данечка все-таки молодец. Оценки ахренительные, характер скромный, сдержанный, язык короткий, мозги широкие, и в нем еще не было такого, знаете, поганого, как у Вани — Ваня уже все успел попробовать, избалованный как тварь, не без помощи родителей, разумеется: хочешь есть? Вот тебе несколько ресторанов в центре, сынок. Хочешь секса? Вот тебе сынок, несколько борделей, лучшие, главное — очень чистые девушки, развлекайся не хочу, сынок. Устал, хочешь отдохнуть бедняга? Вот тебе твой личный остров и самолёт, моя радость. А Даня не такой, Даня чистый и невинный, умный и тихий, не хитрый, не корыстный, не проблемный — Даня — золотой ребёнок, гордость матери, надежда отца, наследник империи, жалко, низкий, рыжий и худой.       У парня хрустнула шея вместе с тем, как он захлопнул дверь черного входа, оставляя в здании бешенный ритм и гул, а также собственные размышления, побоялся, что, придя домой в нетрезвом усталом состоянии, он просто-напросто изобьёт старшего. Был у него такой бзик, резкое редкое желание расхерачить братика в кровь, которое он удачно удерживал в своей фантазии, но иногда-таки остерегался, будучи сонным, пьяным или крайне усталым, остерегался, что замечание, слово, взгляд или вид Дани просто выведут всех мразей младшего на Иванова. Ебанный Даня. Может послать все и действительно приехать, и побить его? Кхм, говоря о драках — визуализация мыслей, кто-то из темноты около мусорных баков в трех метрах от парня здорово закашлялся, затем замычал, будто на лёгкие наступили, не заметив, спустя несколько секунд, его также приткнули, с пинка наступив на лицо. Мило. Из темноты высунулся высокий парень со светлой, как снег, головой и сигаретой в зубах, позже брюнет заметил капли крови на шее, лице и сигаретной бумаге — не его крови, уже точно. — Никому, кроме себя, важную работу не доверяй, — он хрустнул то ли шеей, то ли плечом, младший не успел опознать, — зажигалки не найдётся?       Ваня только усмехнулся в щеку, отметив для себя, что перед ним типичный пример конченного, словившего обострение от ЛСД или мета, паренька, который на отходняках побил дилера или барыгу, за то, что тот попросил оплату. Он помог парню получить желаемое, за что получил кивок, с той же ухмылочкой наблюдая за тем, как белый поправляется и тянется к двери, но замирает, взявшись за ручку: — А ты не тот ли мажорик, у которого брат-подменыш, — чуть ли не в лицо выдохнув дымом. — Ты откуда знаешь? — вызывая улыбку и прищур у собеседника.       Он ответил также резко, как и завязал диалог в целом, подтверждая ранее описанную теорию Иванова об его ментальном самочувствии и произошедшем здесь: — Я знаю многое.       Первая встреча с душегубом, возвращаемся. Никто не угадает мою грязную затею, Когда я выхожу, почему вы прячетесь? Видимо, мои игры мало кому нравятся