Звери внутри или бумеранг Вселенной

      Малыш не сглупил, выбрав именно этот отель в глуши, потому как для него — он был идеален: прежний Ваня бы буркнул на малое количество пространства и удобств, предложил бы потратить деньги отца на более приятное место, но прежнего Вани уже не существует. Номер, в котором сейчас обитает заяц, не был самым верхом роскоши, но малому это вовсе и не нужно: двуспальная кровать с четырьмя подушками, окно и кресло рядом — Даня не до конца понимает, зачем, неужели кто-то посреди ночи встаёт и садится, чтобы посмотреть, как сосед по комнате спит? Напротив постели что-то на подобии книжной стенки, а за ней в метре, прямое подобие мини-кухни: маленький холодильник, парочка тумб и раковина с микроволновкой и плитой. Думаю, вы примерно представляете как выглядела комната, в общем, малыша все устраивало и даже более чем: мелкий привык около шестнадцати лет до рокового дня жить в подобных условиях, и более хуже, мало что могло его смутить, храпа и стонов за стеной он не слышал, тараканов не было, в душе не жёлтая вода, в кровати клопов нет, на том спасибо. Если честно, после первой ночи, проведённой вне поместья, Даня чётко ожидал, как дверь без ключа распахнётся и влетит в стену, и как его неродной брат войдёт с спрятанными в карманах руками и красными глазами, как он зальёт постель кровью старшего, и заяц, честно, только и надеялся, как он погрузится в обволакивающую тьму от удушения, потеряет сознание, чтобы не чувствовать всей боли — но, ха-ха, но этого не происходило. За дверью прошли всего два раза, первый — горничная, что мелкий понял по звуку колёсиков, второй, видимо, другой гость, потому как никто не долбился к Иванову и никто в стену ему не стучал с угрозами. На второй день малой наконец-то позавтракал, и, причём, здесь можно гордиться, его даже не вырвало, хотя он списал все на количество поглощённой воды, он стал спокойно ходить по комнате — навящивое чувство того, что под ним, под его полом ходит Ваня не могла так просто оставить ребёнка, потому ходил он как кот: аккуратно и бесшумно. К вечеру съел пару яблок и уткнулся в первую книгу, которую обнаружили его пальцы на самой высокой полке: это были ужастики для детей, но он не воспротивился, иногда можно было почитать что-либо кроме научной фантастики и учебников. Даня стал меньше верить статистике и всяким сексистам, которые пишут о роли женщины и мужчины после того, как проиграл Полине в шахматы и вождения Ариэль. В книге, вкратце, рассказывалось о том, как главный герой вдруг смог парить в воздухе, но постепенно это приносило ему больше проблем, а не радости*. Мелкий не стал дочитывать, потому как увидел толстую разукрашенную книгу в самом низу стенки, и, разумеется, потянулся к ней — Даню всегда смешило то, как авторы пытаются объяснить дошкольникам законы физики и элементы химии, как будто детям было до этого дело в таком возрасте.       Он, наконец забыв о брюнете, тихо усмехался, перечитывая книгу и держа рядом стакан воды из-за старой привычки, откинув ее в итоге к одиннадцати вечера — так зачитался каким-то базовым объяснением, что начал спорить в своём разуме и, осознав, что ворчит в воздух, отложил предмет возбуждения и накрылся одеялом, хмурясь так, словно автор книги в лицо ему плюнул и убежал.       На третий день мирная жизнь закончилась так, как малой того явно не ожидал. Даня не успел среагировать, наблюдая, как за выступлением, как незнакомец проникает в его комнату, прикрывая за собой дверь и ловко поворачивая ключ, так, чтобы выход оставался только в окно. Высокий, статный в костюме с галстуком, в маске и резиновых перчатках, аксессуары врача, который решил стать готом. Малыш лишь хотел подойти к двери, он только перекусил и помылся после пробуждения, высохнуть толком не успел — услышал возню и подошёл к входу в номер, и вот, чудесный гость, приятное утро. — Кто вы, — без ярких эмоций спрашивает, потому что осознание того, что его поймали и что его ждёт отключили любую нервотрёпку.       Гость, судя по всему, зевнул или сглотнул, ибо его маска дёрнулась. — Не переживай, я не от Вани, — мелкого покоробило, почти голову назад уронил от заявления. — Хотя, готов пос-спорить, он с-сейчас за твою голову не меньше лимона дас-с-ст.       Парень подходит ближе, чуть наклоняясь и щелкая перед лицом светлого, дабы тот хоть немного реагировал на слова гостя, Даня и реагировал, в основном, шоком и ступором, а также молчанием. В итоге названный зажмурился и чуть встряхнулся, нельзя же показывать, насколько его поразила скорость обнаружения, какие-то жалкие три дня, и то, третий ещё не подошёл к концу. — С чего мне верить, что вы не его работник? — тот усмехается. — Тогда, не я бы с-стоял перед тобой, не думаешь? — все равно недоверие, — угомонис-сь, я работаю на другого человека.       Хорошо, ему удалось привлечь всё то внимание, которое было утеряно Даней благодаря нежданному гостю, собственной вере в то, что поймали и новым заявлением мужчины в костюме, каждым новым. — К-кто? — Х-с-с-с, — Даня вздрогнул от шипения, потому как явно не ожидал подобного от парня, — давай-ка ты не будешь допрашивать меня, а молча выс-слушаешь? — ступил вперёд, — мой хозяин помогает тебя анонимно и разово, отказать у тебя не получитьс-ся, либо так пойдешь, либо я придушу тебя и отвезу в бес-с-сознательном сос-с-стоянии, — повернул голову на бок, закрыв глаза, отчего шея хрустнула. — На Ваню я не работаю, да и не с-стал бы, так что на его с-счет можешь не нервничать. Понимаю, подозрительно, — судя по глазам, улыбнулся, — но тебе помогли, потому что были в с-ситуации похожей, но гораздо хуже.       Даня выдыхает. Вот это здорово. Малой обернулся, осматриваясь, не успел прижиться в таком хорошем месте, как его выгоняют отсюда, а начиналось все довольно красиво и удачно: — Ну так что? Прокатишьс-ся или пос-с-спишь? — малыш сужает глаза в презрении на вопрос незнакомца.

Loading… █████[][][][][]

      Парень просто не верил, что снова возвращается в город по своему желанию, когда родителей дома нет и нет никакого влияния и контроля на его брата, мало того, что вернётся раньше срока, так ещё и кто его везёт — неизвестно. Да он просто псих, если доверился этому психу, хотя, честно сказать, выбор у него не особо большой, когда он собирался, гость просто стоял и смотрел, затем кинув фразу, что лучше спрятаться и переждать в его «точке безопасности», чем покорно дожидаться здесь брюнета, так как тот бы нашёл его так или иначе. Большую часть дороги мелкий молчит, сидя за водителем и чуть не вжимаясь в стекло, стараясь быть как можно дальше от взгляда в зеркало. Что это за водитель и кто такой добродетель — его хозяин Даня перестал думать, как только они въехали в город, малыш закрыл глаза, дожидаясь как дверь дорогой машины откроется и его вытащит Ваня, пиная в землю. — Малой, ответь-ка, — вдруг шипит, — чего ты ожидал добиться побегом?       Даня фыркнул, как собака, которая понюхала еду и таким образом отказалась от неё, даже не попробовав, что ещё за допрос? Разве водителю не плевать, что он там хотел и зачем спрятался? Как будто жестокая шутка — поговорить с парнем, который сдаст тебя примерно через час езды на убой, причём так легко и непринуждённо, как старые знакомые. — Хотел вернуться, когда родители вернутся из Подмосковья. — Родители тебя не с-с-спасут, малой. — как хладно, однако, — это как гонятьс-ся за одной девушкой, — он что, следит за парнями с их знакомства? — это только между вами двумя, родители в данном вопрос-се тебе не помощники.       Много ты понимаешь, мистер Водитель. Будь у Дани больше наглости, он бы сел в тачку отца и катался по Москве днями и ночами напролёт, только бы Ванечку не видеть, вероятно, и жил бы в салоне Антона, только бы спрятаться поудачнее. — Не знаю. Долго нам еще ехать? — проводя указательным по сиденью. Собеседник усмехается.       Даня, мягко сказать, ахренел от того, куда его привели. Мало того, что парня пальцем не тронули, когда они вышли из машины, они правда приехали в отель, да и судя по виду, далеко не для простолюдина. Ему весь персонал в ножки кланялся, хотя мелкий полагает, что это больше к его спутнику обращение, а не к нему — он и моргнуть не успел, как лифт привёз его на высокий-далёкий этаж и как они вошли за железную дверь, которая так и говорила «давай, крошка, попробуй взломать меня». Затем он оцепенел ещё больше в серо-белую-черную-жёлто комнату, в которую его привели: огромная, просторная, с окнами в пол, голубым небом над и маленькими зданиями под, потолком, до которого он бы и на стремянке не дотянулся, большая кровать, на которой, если бы он спал, храпа деда не слышал из-за расстояния и количества подушек, опять кресло напротив постели, извращенцы, а в метре от него, ванна рядом с окнами, дальше просторная кухня со всеми удобствами и приборами, а также выход на балкон. Позже Даня увидит гардеробную и кабинет с рабочим столом и ноутбуком, но прежде: — С-скучаешь по брату — выйди на улицу, тебя быс-стро заметят. Вс-сё оплачено, дальше — не наша забота. Продукты заказать можешь, не маленький, ноут в той комнате, — указывая вдаль, — пользуйс-ся, но зайдешь в инс-сту или телегу, отс-с-следят, думай, короче, не задницей. Ес-сли боишьс-ся камер, ищи на здоровье, времени у тебя много. Вопрос-с-сы?       Тот едва сглотнуть успел. — Но… — Вот и чудно. Я пошёл, — Даня почти не успевает его задержать, чуть за локоть не схватил. — Но кто мне помог?..       Ответ убил: — Узнаешь пос-с-сле.       После чего, блять? И дверь захлопнулась.       Но знаете что? Даня ошибся — в руки зверю его не привезли. Первую половину он классно сидел с открытым ртом на кровати и смотрел в дверь, боясь пошевелиться, после реально решил попроверять на существование камер в номере — неа, сколько бы не лазал, нашёл ровно нуль. Все удобства для него, но он как рыба на суше, не понимает, что происходит и может только глотать воздух губами, осматриваясь и ходя туда-обратно. Он очень долго старался довериться и понять эту реальность, но получался только ступор, с которым он в итоге и уснул, так устав, что забыл переодеться и накрыться одеялом. И, в конце концов, стресс наконец, раскачавшись достаточно, просто хлынул той волной, которая столь долго поднималась — малыш просто отказался размышлять дальше. Даня принял всё вокруг него и забил хуй. На второй день он заказал себе еды, расплатился наличкой доставщику и дал ему на чай, приготовил себе пасту с курицей и грибами и спокойно поужинал, не мучаясь от рвоты спустя час после пищи, как было ранее. Каждый вечер Иванов принимал душ, и выдыхал, плюхаясь на диван и смотря серии «Черного зеркала» и объяснение решения различного уровня сложности задач по информатике и математике, позже он заказал себе тетрадь и ручки, чтобы записывать. Читал книги онлайн, редко слушал их, потому как не мог сфокусироваться на голосе в голове с пустыми руками, торчал ночью на балконе, всматриваясь в людей, которые больше походили на точки внизу, и, признаться, кайфовал. Наконец не прыгать от Вани и его указов, не бояться темных комнат в собственном доме, да, парень даже задумался о том, как будет хорошо после окончания школы — переехать в квартиру, ему было бы достаточно и студии, смотреть, как соседи гуляют с собаками, как ругаются из-за места на парковке и как люди в противоположных домах курят на балконах, это было бы прекрасно — роскошь, которая сейчас защищала его, была также ему естественна, как импланты и филлеры в теле человека. Это, разумеется, звучит крайне абсурдно — бедный мальчик, живёт в элитном отеле в люкс-номере, с запасок шестьдесят-ка, бедолага, как так-то, но мало кто согласился бы на его историю, что было, что будет дальше, Даня не жалел себя, но он и не был готов.       И что касается Вани, то, после первой недели в отеле, мелкий точно признал для себя, что практически до слез и боли в лёгких скучает по брату. Конечно же не по этому психу, который сейчас щеголяет в его оболочке, а по старому придурку, к которому он так привык — его дебильные шуточки, ухмылки и подмигивания, великие истории соблазнения и привычное закидывание руки на белые плечи, измазанные йогуртом костюмы и ноутбуки, пропитанные клеем, кидание тапок и портфелей, немая борьба за Ариэль. Они были такие разные, настолько, что и из бинокля не увидеть, из разных миров, ни одной общей черты, но такие близкие, до невообразимости, как родственные души, все шло так хорошо, они бы нашли себе девушек, нашли бы жён, работу, карьеру, они бы навсегда застряли в жизни друг друга, они бы… Ваня выстрелом прекратил. В собственной висок, Ваня нахально выстрелил так, чтобы его серое вещество попало на лицо Дани, Вани больше не существовало. Какой-то оборотень, монстр ловко залез в его кожу и спокойно разгуливал по дому, Ваню не интересовало общение с братом, Ваня сам по себе, Ваня не шутил, потому что был занят, Ваня не портил вещи старшего, Ваня не помнил имени Эли, и Даня, наверное, готов заливаться слезами, потому как не понимает, кто перед ним. Словно космический пришелец, паразит, монстр, залез в его мозг и съел, пользуясь телом, словно оболочка есть, но брюнета нет, и его не отыскать. Даня хныкнул во сне, поджимая к себе подушку. Лето, летом, летним днём, в летнюю погоду, летним вечером, в лётную жару и в летний дождь. — Это не идеал, но гораздо лучше того, что было, — пока неизвестный тряхнул пачкой бумаг, откидывая их, будто это не чужие старания, а будущая подложка в кошачий лоток, обращая внимание на того, кто сейчас вовсе не в здешней реальности, — Ваня, — на его голос, особенно, столь резкий, названный-таки реагирует мгновенно. — Хочешь потратить время, дверь.       Брюнет отвлёкся от раздумий достаточно, не извинился, не фыркнул, лишь немного качнулся, как бы извиняясь за отсутствие — малейшее расслабление перед этим человеком — опасно, потому Ваня отныне смотрит и следит только за неназванным. — Так и быть, — усаживаясь на диван, — если мы теперь пожизненные друзья-товарищи, поделись своим волнением. Что, тебя беспокоит? — неназванный зажёг сигарету, всматриваясь в собеседника, у последнего выступает челюсть.       Ваня давно словил фишку — если он дико злится, он курит. Промолчать, не признаться или солгать равносильно нажать на курок рядом со своим виском, потому младший довольно быстро раскрывает себя: — Даня. Не знаю, как к нему подступиться, — отворачиваясь к окнам, — как подойти.       Чтобы не обжечь, не испугать, не обидеть, не навредить, не заставить ненавидеть, не принудить сомневаться, не отодвинуть, не отпугнуть, не поломать, не разбить, не ухудшить, не разделить, не расстаться, не отдалить.       Неожиданно, неназванный усмехнулся; Ваню такая реакция напрягла, он вовсе не видел его искренней усмешки, либо издевательская в крови, либо на грани безумия и садизма, каковым он и является. — Чего тут пыжится? — моментально тушит сигарету об стол, снова откидываясь назад, на диван. — На их свадьбе с Оганян подойдёшь, поздравишь, обнимешь, — голос не изменился, — и обратно работать. — Не смешно, — недовольным ребёнком, которому леденец не того вкуса купили. — А я и не шучу. Давай-ка вместе рассудим, каковы твои шансы приблизить Данечку, — парень будто ходил двумя пальцами по открытым мышцам, отчего те моментально шипели, но Ваня не мог перестать слушать, не стал бы дёргаться в этой пытке, ибо сам выбрал палача и камеру. — Твоё время делится на три аспекта: школа, работа, сон. После своей учёбы, ты занимаешься тем, чем должен. И учти, — сверкнув оскалом, — я сделал тебе огромное одолжение, дожидаясь пока ты окончишь свой маленький лицей. Я не работаю с людьми, которые находятся в полурабочем сознании. — Ярко намекнул на то, что сон для хорошей работы мозга также необходим.       Неназванный, разумеется, сразу заметил степень тяжести и мрака во взгляде собеседника по мере того, как он рассуждает, и ведь надо же — парень ни разу ни возразил, ни выдохнул в отрицании сказанного, слушал, как верный пёсик команды, а за послушание, получает награду: — Допустим, время у тебя есть. Но ты представляешь, сколько времени нужно инвестировать, чтобы человек заново начал доверять? А дальше что? Ложись под меня, я все устрою? — передразнивая. — Нужен ты ему, со своим признанием и хотелками. Ты, для своего брата, гнилое мясо, Вань. Он не трогать тебя ни захочет, ни трахать. — В чём совет, — столь быстро и уверенно сказал, словно готовил данный вопрос с начала дискуссии.       Неназванный медленно вдыхает, в который раз равнодушно всматриваясь в собеседника — брюнет не тупит, но действительно не понимает, какое наставление в итоге дал ему его преподаватель. Парень ведёт подбородком, давая более чёткие указания к действию, так, чтобы младший наконец понял, сколько у него вариантов развития событий. — Ты и сам прекрасно осознаешь. Есть куда более быстрый способ получить желаемое.       И все-таки, доходит не сразу, а когда доходит, изумрудные глаза приоткрываются, брови сводятся, показывая всю палитру возмущения и негатива к его предположению. — Я не стану этого делать! Как бы ботан меня не раздражал, ломать его я не планирую, — милые, милые обещания. — Уж тем более насиловать и измываться, — в сторону.       Слушатель лишь качнул головой в знак согласия, изображая слабую улыбку, точнее, едва приподнимая уголки губ, специально, натянуто, потому что ему порядком надоело тратить время и слюну на данный диалог. — Поступай, как хочешь. Мой совет, — поднимаясь, — подготовиться лучше к свадьбе, иначе объятия будут выглядеть неловкими.       Резкий звук скрипучей двери, которая открывалась, раздаётся на смартфоне девушки, на самом деле данный звук — начало песни и высокий смех девушки, никак не связанный с деревянным входом в комнату. Владелица выпускает пар со вкусом лаванды, сироп из неё специфичный, не каждому нравится, но курилка сойдёт: — Тебе придётся поработать, выезжай из своей глуши, — хриплый голос без приветствия и лишней вежливости раздаёт приказы. — Шлюхи твои поработают и поездят, понял? У меня не работа, а заказы, — выдыхает очередную порцию пара. — Ты же знаешь, что это время у меня что-то вроде «отпуска».       На другом конце нетерпеливо выдохнули, проигнорировать девичью дерзость и ее отказ в целом, приехать в столицу и чем-то там заняться. — У тебя это никогда не занимает много времени. — Неважно, сейчас я-…       Перебивает, невоспитанный: — Ты работаешь на меня, забыла? К тому же, — берет паузу, чтобы зажечь сигарету, — за тобой приличный долг, милая.       Девушка всматривается в окно справа от неё, различая в основном два вида дерева в негустом лесу — обильные ели и стройные берёзы, на которых изредка висели старые скворечники. — Ладно, придурок. Уговорил, — выключая телефон прежде, чем получить ответ.       На том конце, отстраняя телефон и замечая красный значок телефонной трубки, парень только усмехнулся. Мама часто говорила, что много сладостей вредно для здоровья. Но она ничего не упоминала о людях, которые вмиг способны разодрать тебя.