Звери внутри или бумеранг Вселенной

      Почему они говорят, что «утром мудренее»? Пока спишь, проблемы решат уйти, раствориться, исчезнуть? Или эмоции и чувства, что раздирали тебя вчера, не захотят снова проделать это сегодня?       Сон помогает поставить некоторое дерьмо, что происходит в жизни, на временную паузу, заткнуть головную боль и убрать тошноту, наконец — отдохнуть, и хоть и по чуть-чуть, но делать мысли трезвее, а поступки — хладнокровнее. Сон позволяет забыться и забыть растрепанные в жопу нервы, которые порой хуже усеянной шипами проволоки, сжимают шею и царапают нежную плоть. Но сон, как и его эффекты, временны. Будильник на телефоне разрушает умиротворенную атмосферу противно-ритмичной музыкой. Да любая песня становится ненавистной, когда она огромными кусками ломает столь желанный мир Морфея, особенно для человека, которого… Которому недавно крылья оборвали, а к шее прицепили поводок с шипами.       Даня невольно сжимается, пытаясь спрятаться в помявшейся простыни, но выходит плохо. Он уже было хочет вырубить бесячую мелодию, определенная часть его разума — зайки, ведь папочка сказал, что школа сегодня не обязательна. Но есть еще такая штука, иногда похлеще твердого стояка способна разодрать зад: совесть. А вдруг на экзамене попадется именно то, что Даня сегодня пропустит? А вдруг он не заработает ту оценку сегодня, что, возможно, в конце четверти спасет его? А вдруг учителя разочаруются в Иванове, потому что он стал походить на своего брата — пропускать столь важные занятия?       Родители ведь кладут на стол директора целые бумажные кирпичи, состоящие из красных купюр, дабы их сыновья получали только самое качественное образование. Чтобы оплатить один день в данном учебном заведении некоторым семьям приходится пахать не один месяц, а Даня, очень наглый и невоспитанный молодой человек, вот так вот транжирит и тунеядствует, экий нахал!       И куча подобных обвинений и нелепых вопросов в светлой голове. Они огромной армией стараются пробить невидимый купол, который хранит в себе рычаг управления, завладеть им и отправить хулигана-зайку в школу — учиться, учиться и еще раз учиться. Шутка в том, что всей этой прекрасной армии противостоит одно воспоминание, что состоит из короткой и понятной фразы — «я запрещаю тебе покидать здание». Все мысли сразу падают, три секунды, и все снова по кругу, грызет совесть-воспоминание-тишина-грызет совесть и т.д.       Хуже может быть только… Ванин гнев?..       Спокойно, надо думать похуистически, не трать нервы в будущем понадобятся, на свадьбе волноваться будешь, когда жена будет рожать волнуйся на здоровье, а из-за гормонов, сексуального недержания и неполноценного полового созревания ублюдка психовать не стоит, родители приедут — разберемся.       Школа требует присутствия в ней, Ваня же требует отсутствия в ней, складываем-умножаем-вычитаем, вуаля и золотая середина: дойти до школы, поздороваться с учителями и на этом все — валить обратно в хату. Ладно, если серьезно: последние два урока физ-ра, перед ними литература. Даня — истинный технарь, проверенная практикой теория, четкие доказательства и признанные научные факты, а летать в мыслях и гадать как нигилизм повлиял и изменил судьбу Базарова, никогда не вызывали у Дани желания заниматься этим предметом, тем более — попытаться углубиться в нем. Даня способен ответить на стандартные вопросы, но влезать в них, стараться понять характеры героев и смысл их действий, не, без этого пять стоит, и так нормально.       Семь минус три равно четыре, четыре урока значит до обеда, до обеда придет гость — не подходит. Простая, блять, математика. А может, сказать Ване что-о-о-о-о… Проспал? Не спал полночи, разволновался; оттого и не заснуть было, а потом как отключился и проснулся уже после полудня. Хороший план, если не считать некоторые детали: зверь вполне может захотеть поболтать с одноклассниками, пошутить-поиздеваться, а заодно и заметить Даню там, куда ему строго-настрого запретили приходить. Это только первое, второе — Эля стала зависима от ублюдка, послушна ему, она с радостью спалит пшеничную макушку, сначала взглядом, потом Ване. Такое чувство, что кого-то оставили без права выбора.       Родительское воспитание «хорошего мальчика» и грузящая совесть отличника объединили свои усилия ради вредоносного результата: короче Даня провернул три раза ключ в двери и слинял в шарагу.

Loading… ███[][][][][][][]

      Длинноногие девушки без капли любви к остальным и целым болотом самолюбования. Кожа некоторых особ данного вида уже насквозь пропиталась тоналкой и стервозностью, по венам вместо крови течет что-то среднее между красным полусухим и мышьяком. Кому-то светит судьба богатой одинокой суки, кому-то жены богача, которую вряд ли будут любить и натянут лишь единожды — ради продолжения рода, наследника состояния. Максимум дважды, если первенцем будет девочка, а дальше любовники, фалосы и ненависть к отцу за то, что заставил подписать брачный договор ради бабла.       Мерзкие мажоры в виде парней-подростков. Ехидная ухмылочка до ушей, наитупейшие анекдоты и яд Желтого Дьявола*, целое море яда в кошельках и голове. В какой момент эти утырки становятся взрослыми, важно — умными людьми, кто продумывает действия во возрастание заработка и не тратит драгоценное время на тусовки и шлюх? Где эта ступень взросления и как она называется?       Эта школа, её содержание складывается из вот таких вот высокомерных бесполезных девочек и хвастливых придурков мальчиков, ну да, есть, конечно, и учителя, вполне хорошие и добрые, но они здесь только ради количества нулей в их зарплате, что выглаженными до идеала купюрами летят одна за другой им в карман.       Что Даня, что Ваня, оба никак не подходили и никогда не подойдут под описание учащихся в этом образовательном заведении.       Даня — мальчик, кому улыбнулась звезда выползти из грязи и выйти на свет. Он слышал о существовании обеспеченных детишек, но увидеть их, более — попасть в их среду обитания и стать таким же зверем-ублюдком, кх, никогда. Да он бы и не смог, одно дело, когда волк притворяется овцой, и совсем другое, когда овца пытается впиться в шею волку. Зайка не может, а главное не хочет участвовать в таких гонках, где надо пожирать людей и их попытки обеспечить семью, лишь бы побольше бабла себе досталось. Это не случай, где «съешь или будь съеденным», а «не мне, так и не вам». Зайка бы никогда не нашел в себе сил последовать этим принципам. Даже идя по коридору, он попусту не может надеть маску сухости и похуизма к окружающим, блестящие глаза выдают его страх, ноющую боль и тихое скуление внутри о том, дабы зайка вернулся домой и заперся на все замки, забился куда-то в угол, поджав колени, и так и качался, повторяя что-то вроде: «Я не выходил из дома. Я был тут. Тут.»       Его главнейшая ошибка — он выдает себя, свою натуру, чувства. Боится, почти трясется, насколько бы спина не была прямой, по бледному лицу почти катятся соленые слезы. А другие этим почти пользуются. Сейчас начнут. Еще немного и накинутся. Они-то с рождения обучены кидаться на слабого первыми, целится клыками ближе к шее, не показывать излишних эмоций, чтобы не оказаться под прицелом. Такова натура истинного охотника: животные убивают ради пропитания, человек — ради удовольствия.       Но есть в этом милом зайке одна штука, возможно след, возможно запах, что и на метр не дает приблизиться остальным. Этот «милашка» целиком и полностью принадлежит Ване. Ублюдки могут принюхиваться, в праве смотреть на Даню, разрешено даже аккуратно притрагиваться, но не нападать. Если хотя бы один сукин ребенок, парень, девушка, не имеет значения, попробует присвоить малыша, нежным путем, грубым, тоже без разницы, тогда этому ребенку будет очень, очень нелегко в будущем.       Ваня — мальчик, который лишившись всего все равно остался с короной на голове и безграничной властью в руках. В жизни не слышал слова вопреки своим желаниям и вообще не знал, что так можно.       Честно говоря, он воспитан семьёю тех людей, что руки в земле не пачкают и не загорают, ибо не работают на этой земле под палящим солнцем. Ему не требуется ношение каких-то масок, потому что скрывать ему нечего — так и придраться не к чему. Волосы длиннее среднего? Так дамам есть за что держаться, пока кончают. Едкие шутки — самозащита? Чушь какая. Ему было плохо, конечно же, куда без любимых гормонов, но он вполне в силах сдержаться и скрыть их, а затем и вовсе заставить исчезнуть. С такой избалованной жизнью грустить часто не приходилась, а если и приходилось; знакомые телефонные номера, нежные женские тела, что пахнут малиной и шампанским или коньяк, крепкий, дабы приглушить крики жестокой реальности, но не заглушить ее голос насовсем. Как не смотри, он все-таки прекрасен.       Вот и весь секрет. В венах Ивана течет кровь простых рабочих, закалка\основа уже есть с рождения, обеспеченные папочка с мамочкой и хитрожопое общество слепили правильный для хищника характер, готов шедевр.       А у Дани должен был быть шелк вместо бязи, яблоко вместо непробиваемой Nokia, поганая омерзительная душонка вместо прилежного послушного зайки, но Вселенная так не захотела. Чертов бумеранг.       Мало того, что они связаны фамилией, перепутанными семьями и прочими саркастическими анекдотами жизни, так Ваня удвоил эту связь, назначив Даню его. Таких людей у Иванова было немного, как и проведенному времени с ними, но Даня — особый случай. Ваня может отдать без доли жалости какую-либо вещь, пусть и ее стоимость будет превышать цену квартиры на окраине города, может пожертвовать правильному человеку крупную сумму денег и не вспомнить о том, что «долг надо бы возвращать», может и девушку отдать если надоела, даже если провел с ней больше одной ночи. Но такими — живыми игрушками он не делится. Назовем их увлечениями, звучит менее жестоко. Никто и дернуться не смел, когда у Ивана появлялось увлечение: лучше наблюдать со стороны и иногда завидовать, чем пойти против и позже заново учиться ходить. Так что пусть у Дани внешность и разум жертвы, он уже приручен.

Loading… █████[][][][][]

      Чудеснейшим способом ни Эли, ни Ванечки, ни надоедливой Яны в школе не оказалось. Что говорит о одноклассниках, они в понедельник еле передвигаются, тяжело на уроке не заснуть, а приперся ли сегодня на занятия какой-либо из Ивановых — вообще до пизды. Ваня не настолько глуп, чтобы набирать себе в шестерки этих имбицилов, пускай и обеспеченных. Поэтому слить зайку некому, одна проблема решена за сегодня.       Уроки вытерпеть — ещё легче.       Смотрите-ка, кто не может отдышаться после пробежки от школы до дома. Без машины отца путь домой увеличивается в несколько сотен раз, какая жалость. Голова на триста шестьдесят градусов, попытка насторожить слух до предела, даже обоняние использует, дабы засечь в здании присутствие младшего. Тишина, никто пока с кулаками/плетками не бросается, дышать вроде как разрешено. Непозволительно, зелено-черная рубашка в клетку помялась от бега и волнений, а это ведь первый подарок от мамы-Полины, да и Даня мальчик аккуратный, что-то не сходится. Улику просто стоит убрать, Ваня заметить, зад раздерет, в прямом смысле.       Даня закрывает глаза, вставая раком, прижимаясь бедрами к двери, все пытается вернуть привычный ритм дыхания и сердцебиения. Надо переодеться в спальное, спрятать нахуй школьную форму и приобрести как можно больше устало-сонный вид. Тереть глаза и зевать почаще, сделать из одеяла укрытие тоже не помешает. Только бы не запалиться и!..       Малыш практически истерично выдыхает, смотря в лестницу и улыбаясь, как дурак, от радости наверное — убьют, да и ладно, потому что терпеть эти пытки из раза в раз это ровная дорога в психушку, если Ване так хочется, пускай, ибо так или иначе он добьётся своего — сделать мелкого собакой, недееспособного парня с подчинением собаки. Бьет его так, потому что слышит мелодичный ритм звонка, сообщающий, что за железной дверью стоит гость или владелец — Даня рывком отходит, без раздумий\эмоций открывает последнему в своей жизни гостю, ибо понимает, что спасения ждать неоткуда. Идиот, всё-таки стоило послушать крикливые мысли зайки и Ваню, оставаться дома до его прихода, а потом без отвращения сглатывать, и продолжать облизывать до приезда предков-предателей. — Ну здравствуй, истерзанный, — наклоняется, проговаривая в ушко, отчего дыхание и шеи касается, но, прежде чем старший отреагирует, незнакомец выпрямляется, обходя парня.       Светловолосый давится слюной: взгляд устремляется в персону, кто ровными шагами проникает внутрь комнаты, причём делает это как змея, вроде идёт ровно, но всё равно поползновение какое-то присутствует. Молодой парень, но старше зайки по возрасту, выше по росту, под сто девяносто пять сантиметров, воистину бледный, как сам Даня поганка, волосы, черные, как будто покрашены углём или дёгтем, заделаны в колючие дреды, что в свою очередь заделаны в хвост, голубые, но практически бесцветные глаза, и… Аксессуары, если пирсинг можно так называть: два кольца на нижней губе ближе к уголкам, септум, также кружком проколота левая стенка носа, позже Даня заметит ещё две черные по точки в брови. Чуть сгорбившись и руки в карманах джинсов — последнее присуще одному ублюдку, кто обитает в стенах этого дома. — Значит, вдвоём вас оставили? — смотрит на зайку из-за спины, зрачок как будто вытянулся. Этот дяденька пугает и привлекает, и непонятно что делает, чтобы создавать такое впечатление о себе. — Как вовремя они сьебались, да? «Папы не было рядом, маме было плевать?»* — улыбнувшись, скользнул взглядом по потолку, как подпевая.       Поганка. В голове Даня называет его поганкой.       Невоспитанная поганка что вошла в дом без разрешения и что-то тут ещё узнает, допрос решила устроить. Как говорится — клин клином выбивают, пойдём вопросом на вопрос: — Вы кто? Чего вы хотите? — дежавю, только в прошлый раз к нему в номер в отель пробрались, а потом перевезли, а потом парня изнасиловали, мелкого покоробило от воспоминаний, нехотя зажмурился. — Так ты меня не узнал? — поднимает брови, разворачивается корпусом, наконец выпрямляется, точно ростом под два метра, — кх-м, — щелкает себя по горлу, — я скучал по тебе, красавица, — и снова щелкает двумя пальцами, как включает и выключает.       И тут как током по телу. Перед глазами все темнеет и картина маслом, каким-то вонючим и стухшим: шуршание одежды, злобные ухмылки и чужие нагловатые поползновения по тогда невинному телу. Поганка, плавно двигая головой, всматривается в серо-скалистые глаза, словно вместе с Даней просматривает его воспоминания о том неприятном инциденте. Нападении и попытке изнасилования. — Он тебя трахнул, не так ли? Ванюша? — выдох со стороны Дани и на этом приходит конец дыханию, старший мнётся, не отмечая в разуме, что обнимает себя руками, зажимается, пытаясь спрятаться в невидимом коконе.       А в голове, а в голове песней играют мотивы — придурок что, уже успел рассказать столь интересное событие, а если этот тип работает на него, вдруг Ваня прознал, что мелкий его ослушался, сходил в школу, в прошлый же раз, то же самое было, причём практически одинаково: заяц тогда укусы побыстрее заживали, и брюнет этого вызвал разбираться, а сейчас он что сделает? — Я больше не могу, — выдохнул, закатывая глаза, пусть делает что хочет, бьёт, насилует, главное, чтобы не в сознании. — Эй, нет, — вцепляясь в плечо парня, прибивает его к двери, так, чтобы за спиной опора была, — отпусти руки, руки опусти! — более приказным тоном, но заяц не выполняет требования, поганка нажимает где-то над ключицами, что мелкий автоматически расцепляет объятия.       Незнакомец быстро раскрывает школьную кофту, проникает руками под спину Иванова, опрокинув его на себя, чтобы избавиться от тёплой вещи, делает так уверенно, как привычное дело, после расстёгивая несколько пуговиц на рубашке парня, придавливая его обратно к двери. — Опускайся, давай, садись, — давит на плечо вниз, чтобы опустился.       Даня сам не замечает, как скользит вниз по стальной двери, фокусируется на нахмуренном лице напротив, пока в его правое плечо вцепились длинными пальцами, на какое-то время заяц сосредотачивается на кольцах парня, потому как те неприятно впиваются в кожу, что и отвлекает от обморока. — Даня, слушай меня. Дыши ровно, носом, не надо, — взяв за запястье дёрнувшуюся руку названного, — греть себя, обнимать и хвататься, действуй, как с ознобом, и лучше всего, — чуть задирает рубашку где-то со спины, — не сопротивляйся, блять. Ну же.       Мелкий смотрит на пирсинг во рту, как будто понимает слова по губам, но не слышит его голоса, хотя вроде как старается фокусироваться на этой реальности, не уходить в небытие. Незнакомец поднимается, и светлый осознает слишком быстро, зачем — готовится к пинку и потере связи с действительностью, покорно закрывая глаза. — Легче же, — отдавая в руки стакан с кубиками льда, — пей, что как неродной.       А легче, на удивление, стало — парень не просто не ударил зайку, он помог ему подняться, отряхнул и каким-то чудесным образом довёл до комнаты, где семья обычно обедала и усадил за стол, несколько минут смотря за балансом кислорода в лёгких Иванова, затем отходя за водой. Когда жидкость была доставлена, усаживается на корточки перед Даней, убирая пару дред назад: — Извини. Сам ненавидел, когда после случившегося ко мне прикасались, — мальчик молча потягивает воду. — И за сделку с Ваней извиниться, наверное, стоит… Я типа был у него в долгу, — в низком голосе звучит неподдельная искренность и жалость, с ними самое страшное — понимание. — Кто ты и как тебя зовут?       Не стал обращать внимания на извинения насчёт брюнета, его больше интересует то, насколько хорошо гость знает о состоянии Дани, чрезмерно хорошо для какого-то встречного-поперечного, потому как описывает что делать при приступе, и описывает правильно — тяжелее телу не становится. — Джек, — создавая приятное для языка созвучие первых согласных, — наверняка ты слышал моё имя.       Даня кивнул, на что собеседник заулыбался: — Не бойся, мелкий, у меня нет цели покалечить тебя. — Откуда ты знаешь? — не стал дослушивать. — Пха-ха, видишь ли, мой брат — редкостный уебок, а твой, его новый дружок. Есть у моего такой фетиш: ломать людей, делать из них либо рабов, либо садистов — «зверей», — голубые глаза вытянулись, — я узнаю от него многое, но не всегда вовремя.       Даня потянул ещё немного холодной воды, которая уже прижигала льдом горло, и когда язык касается льдинки, что растаяла достаточно, чтобы шпионом скользнуть внутрь, снова вопрошает: — Нет. Откуда ты знаешь…       Собеседник скромно улыбается, словно они обсуждают раскрытие детской загадки, а не трагичности тех событий, которые пережили. — Ну не по учебникам и историям из интернета, Дань. Забавно, но первым зверем моего брата стал я, — усмехнувшись, — первым творением…       Больше вопросов мелкий не задавал, не настолько тупой. Несколько минут они посидели в тишине, за что Иванов уже был безмерно благодарен, так как отдышаться ему удаётся не сразу. Да и ради чего дыхание восстанавливать? Ваня всяко изобьёт его солнышко до тошноты, когда узнает, что заяц его приказа насчёт школы не выполнил. — Я буду рядом, кот, — касаясь груди парня, Даня выдыхает.       Он ещё не совсем понимает, где он и что происходит, но Джек ему нравится, как человек, как собеседник и вероятный психиатр. Малой покивал, смотря на поганку, пытался смириться с его ненормально-белым цветом кожи, но в голове не укладывается, что такое бывает. Они немного поговорили на кухне, как у старшего затрещали часы в значении того, что на телефон пришли сообщения. — Думаю, ты осознаешь, что ты не в безопасности, — слушатель сжимает губы, — это не закончится. Тебе необходимо, -… — Ты что, блять, ахуел? — Даню дёрнуло от голоса брата, — Джек, ты вообще ебанутый, краёв не видишь?       Забавно, что если бы Ваня не назвал имя защитника старшего, то последний не понял бы, что садист обращается к гостю, а не зайке. — Даня, — окликнув, как команду дал.       Названный вздрогнул, сталкиваясь напуганными глазами с бледным, который спокойно провожает парня к мучителю, как благословляя, когда светлый встал за спину младшего: за чем Ваня проследил, смотря вниз за плечо. — Признавай последствия своих действий. Ты знал, к чему приведёт именно, — ухмыльнувшись, зрачок вытянув.       Невинный смотрит на бледного с ощутимым сочувствием и ужасом, первое оттого, что парень ввязался в ненависть Вани, как в тягучее болото, второе, от понимания, что даже за нанесенный визит, Джека, вероятнее всего, размажут по твердой поверхности. — Ну конченный, совсем мозги выбило? — малой сжался, зная тон голоса — брюнету явно гость не нравится, — Джек, я не шучу. Говорю как мужчина мужчине, — на что поганка усмехается, — я не делюсь. Это самое дорогое и ценное в моей жизни.       Хотя в определенный момент времени Даня замечает раздувшиеся зрачки в голубых глазах, что пугает его, поэтому светловолосый опускает глаза в пол. — Не ебет. Делай, что хочешь, но увы, — разворачивается к двери, прежде чем выйти, — лишишься. — Закрыв за собой дверь.       В стену прилетает кулак младшего, сразу разбивая костяшки. — Блять, Даня, ну сказано было, пару дней пропустить, — названный дрожит, — смотри что ты притащил на подошве. Пиздец, — фыркнув. — Кт-о это бы-л? — Маразматик, — покачав головой, порицает, — я разберусь. К ночи приедут родители, — отходя назад, внутрь дома, — скажи, что я у Эли.       Малыш кивает, выдыхая.