Звери внутри или бумеранг Вселенной

      Малой очень вдумчиво наблюдает сквозь огромные окна за железными птицами, не понимая, почему люди дали этому такое поэтическое название. Это выглядит поезд с двумя приделанными крыльями, а птицы из-за своего маленького веса способны сидеть на проводах и ветвях, не ломая их и не падая. Даня на жёстких нервах, в отличие от Джека, который почти мурчит нервозности рядом: — Ты не аэрофоб. И упасть не боишься, — тот переводит испуганные глаза на поганку, — Ваня?       После нескольких секунд тишины, мальчик отворачивается к окну и как будто бы неохотно отвечает, Джек же знает ответ, для чего спрашивает, усилить и без того взбунтованную насторожённость младшего? — Не может он меня так просто отпустить, мне кажется, что за мной каждый следит. — Знаю, ты ту девушку почти с ног сбил, — Даня шикнул. — Но его здесь нет и не будет до завтрашнего дня, — получая вопросительный взгляд в свою сторону, — охраны, итак, хватает, но мы подстраховались. Создали подозрительную личность и купили билет на завтрашний обед, с испанским именем и сказочным прошлым. Карл или Кармен, я даже забыл, — поправив лацканы пальто.       Это кажется малому не сильно убедительным, хотя происходящее и сам факт того, что на них до сих пор никто не посягнул, воодушевляет, но твёрдых гарантий не даёт. Парень смотрит на билингва и мечтает отзеркалить хотя бы часть той текучей жизнерадостности, которая сейчас фонтаном бьёт из старшего. — Но «Карл» — это британское имя, — робко поправляет. — Ах, да? Ну тогда мы попали, — мягко толкнув мальчика, посмеивается. — Расслабься, кот, к тому моменту, когда Ваня появится здесь, ты будешь попивать чай дома.       Даня сдавлено ухмыляется, стараясь не хихикнуть оттого, насколько Джек разделяет стереотип о том, что англичане литрами пьют чай, что умиляет светловолосого. Он возвращается к просмотру сквозь стекло, как до него доходит вся суть ответа поганки. — А где будешь ты? Я что, останусь там один?       Александр мурчаще улыбается и покачивается, растягивая диалог, смотря то на окно, то обратно на невинного, наслаждаясь процессом поддразнивания. — Нет, я буду рядом. Внимательно следить за рационом питания и обязательным употреблением чая, — малой улыбается, — много чая. Очень много чая, — Даня показывает клыки в радости от слов Джека. — Даже Карл тебе позавидует, какой ты стал английский.       Невинный не выдерживает и пихает его от усмешек, потому что они рискуют перейти на камеди-шоу, если продолжать говорить о изначально китайском напитке и вымышленном британце. Британец, чаще говорят о котах, серых и породистых, дорогих. Дорого. Александр выглядит дорого. Ваня выглядит дорого. Полина выглядит дорого. Постепенно, прежняя детская радость сползает с белого юношеского лица. — Я так не скоро увижу семью. Я буду скучать по ним, — услышав младшего, бледный перестаёт улыбаться. — Почему не скоро? Тебе не обязательно быть невыездным. Нужно прожить четыре года, дабы стать полноправным гражданином, но ты можешь выезжать. Я позабочусь о времени, чтобы тебе никто не навредил. — Навредил, — Джек кивает, — Ваня? — Джек качает головой в отказе.       Он смотрит вперёд себя, сосредоточенно и грозно, пока невинный сконцентрирован на его профиле и губах, дожидаясь ответа. — Его конкуренты. Им не нужно убивать его, чтобы уничтожить. Хватит и травмы, в виде твоей мучительной смерти. Похищения. Увечий, — Даня вдруг усмехается. — Тогда — ты самый коварный его конкурент.       Бледный согласился бы, если бы не работал в сфере, которая затрагивает и аспекты бизнеса, которым Ваня управляет, потому его поднятые уголки губ, как и мимика, возвращается к нейтральному виду. — Нет. Если полагаться на идеи Миши, то тебя бы изнасиловали и бросили окровавленным посередине глуши. Ты бы выжил, но сам поступок есть плевок в сторону Ивана.       Младший немного покосился на собеседника, услышав подобное обращение. Он уже настолько привык к зверью и плотоядным, что описанный сценарий слабо пугает мальчика — во-первых, его не похитили, во-вторых, вариант с изнасилованием и выбросом его на обочине далеко не самый худший из всевозможных, особенно от душегуба. — Бедный Ваня. Безумно жаль этого добряка, — поправив рукав, не замечает, как Джек наклонился к нему: — Жаль, да? Вчера ты не сильно жалел его, — Даня моментально краснеет, — очаровательный мальчик.       Вчера бледный впечатал его в стену, душа поцелуями, чуть позже ошейником и засосами, моментально пуская язык внутрь и поднимая парня на руки, сдавливая бедра пальцами, отчего ребёнок выгибался, в отместку сдавливая плечи и дреды старшего: но ему нравилось, и такая позиция ставило его в более выгодное положение для поцелуя, он мог сделать его глубже или разорвать, но рвать, зачем?       Джек расстегнул рубашку светлого, прижимая его за ошейник к стене, так сильно, что малой автоматически закатывал глаза, не пытаясь дышать — бесполезно, пока садист сам его не отпустит. — Ты больной, кот. Почему тебе так нравится? — лизнув верхнюю, отпускает аксессуар для ответа. — Ты больной, Джек. Отыгрываешься на мне за Мишу? — ухмыляясь клыками.       Поганка сильно искусала мальчика, оставив иную кучу разбросанных следов от укусов и тупого сосания кожи, звучит мягко, на деле это довольно-таки больно, особенно в зонах шеи, груди и паха. А еще у Дани болел пах. Садист не позволял ему кончать.       От укуса за хрящик малой почти отлетает на соседнюю сидушку, алым лицом повернувшись к поганке, кто хихикает. Его вывернули из воспоминаний таким образом, спасибо, но могли бы и более цивильным способом, пожалуйста. — Эй! Никакой публики, — прикрыв кистью укушенную зону, — не дури давай. — Да, мой господин, — намеренно дразня, — ещё час сидеть, но я постараюсь контролировать себя. — То-то же, — фыркает. — Джек, — оговорился, — Александр, слушай. Я хочу пить, где можно себе воды или чай налить, — названный улыбается резцами на подколы младшего, который тоже довольный, ведь не просто так упомянул заветный напиток. — Хочешь, я схожу? — мальчик мягко мотнул головой, поднимаясь, — хм. Иди по коридору до комнаты переговоров. Там разделение на шведский стол и бар, к бару и иди, там бариста. Хотя можешь и «Майтай» выпить, только не залпом, — Даня показывает ладошку в знак удара, пока старший хихикает.       После он быстро оглядывается, понимая, что в бизнес-классе-лакшери-элита-рокфелер-это мой самолет-рублевка не так много людей, точнее, их очень мало: малой быстро целует Джека над бровью и отходит, дабы не быть пойманным. — Позвони мне, симпатичный, — уже отойдя, младший шипит на пик-ап линию британца.       Следуя инструкциям, он добирается до бара без сложностей и полётов в других людей, попросив воды, как бармен ошарашивает парня единым вопросом: — Для вашего друга, чай, кофе? — малой решает приколоться, соглашаясь на чай. — С молоком, без?       Вот тут-то он и проебался, потому как, если поганка и пьёт чай часто, то невинный в душе не знает, добавляет он туда молоко или обходится без него. Бариста выжидающе смотрит на мальчика, который тихо давится воздухом и улыбается ему, поднимая плечи, благо, чувак нормальный: — Понимаю, дать чай без молока, обидятся, если летят в Англию. Дать чай с молоком, обидятся, ведь они сейчас в России. Я советую вам уточнить, пока завариваю. — Спасибо, — искренним ребёнком благодарит, на что парень кивает.       Тут не три километра идти ради вопроса, потому лучше правда сбегать и узнать, времени хватает, хоть ноги разомнёт. В коридоре он почти врезается в девушку, что стоит к нему спиной и как будто бы ждёт очередь в туалет, но, когда до светлого доходит, что для блядского бизнес-класса не существует понятия очереди, она разворачивается, снимая леопардовые очки.       Даня влетает в комнату переговоров и выпрямляется мгновенно, стал бы он с ней драться, он не его брат, но сразу видит дуло в метре от себя, пока она закрывает за собой дверь: — Правда? Застрелишь или прострелишь меня? — держит пистолет обеими руками. — Тень, уйди, пожалуйста, это вообще ни к чему не приведёт. — Он делает шаг, но девушка топает, направляя пистолет, который выглядит немного более вытянутее обычного. Хотя, их столько видов, что Иванову становится похуй, — ладно, давай вместе подождём Александра. — Нет, не дождёмся, пусть заглатывает, — направляя чуть ниже плеча, Даня вздыхает и быстро закатывает глаза. — Я крайне не хочу использовать эту модель, но, если ты не оставишь мне выбора.       Прямо драма на отходняках: Даня не сдерживает низкой усмешки, то вся эта сцена вымораживает до позитива — идиотизм в открытом виде, что от Вани, что от его подчинённых. — Какое красивое ожерелье он тебе подарил. И не только его, — приподнимает голову, указывая на засосы, что выглядывают из-под ошейника. — Ты хоть представляешь, что Ваня сделает с ним, если увидит это?       Как будто девушке есть дело до состояния Александра или Иванова. Как будто названный не знает, что ей на похуй и на что она способна, с какой лёгкостью. — Не переживай, не увидит, а если и увидит, то минимум лет через пять. А теперь выпусти меня, пожалуйста. За меня, застреленного, Ваня крайне ярко тебя отблагодарит.       Девушка вдруг хныкает, отходя и опираясь спиной на дверь, словно это не едва знакомые люди, а муж и жена на грани развода, что аж до побега и пистолета дошло. — Его называют игломётом. Это используют на расстоянии, когда животное сильно ранено и не позволяет приблизиться, чтобы помочь, или на сбежавших, — малой бесшумно ухмыляется уголком рта, ведь сравнение слишком приятное — с сбежавшим с зоопарка созданием. — Я смогу задержать тебя на четырнадцать секунд, после чего ты потеряешь контроль над вестибулярным аппаратом и сознанием. — Мм, и ты одна меня вынесешь?       Даня, конечно, худой человек, он знает это, но недостаточно, чтобы такая красивая молодая девушка таскала его на руках, как чихуахуа. — Кто сказал, что я одна?       Светлый дёргается и почти произносит вопрос вслух о местоположении шатена, вовремя прикусил нижнюю, так выдавать себя не стоит. Он смотрит на дверь, как будто та прозрачная и поганка стоит около неё, после возвращается к Тени. — Тень, я не вернусь к нему, — все ещё чувствуя себя некомфортно, называя ее так. — Почему? Почему ты хочешь сбежать с этим невменяемым?       Возможно, ради ее же блага и счастья стоит напиздеть девушке как не в себя, типа, «он так классно делает минет, что я просто не могу удержаться и отказаться возможности оторваться лишний раз, кончая ему в гланды»? Это заставило бы ее отвлечься и впасть в удивление, то бишь потратили ещё немного времени, пока бледный не обнаружит их. Но Даня же честный умный мальчик, а не особь, принадлежащая плотоядному виду, потому честность есть его оружие против транквилизатора напротив. — Потому что Александр не предавал меня. Все вокруг только этим и занимаются. Ваня предал, Эля, семья, ты, — слабо тихо усмехнувшись от горечи на языке и от признания, — хотя, последнее можно не брать в расчёт, я никто тебе. — Ты — часть моей семьи, ты брат, — она шипит, — Ваня мне роднее отца, а ты его муж! Я не могу отпустить тебя, — у Дани приподнимаются брови, клёво ей брюнет мозги промыл, как успешный психотерапевт.       Интересно даже, что такого сделал младший для Тени, что она до всхлипов и крика старается уломать мальчика бросится обратно в объятия к папочке: муж даже, как мило, учитывая, что шатен сохраняет манеру трахать всё, что движется, в несуществующем браке. Хотя, как помнится невинному, тот без ведома Иванова уже сделал запрос в другую страну для заключения брака, на которой старший не давал чёткого согласия. — Я понимаю, почему ты пытаешься защитить его. Угодить ему, — шаг ближе, — я тоже пытался, быть рядом, помогать, понимать. Но не получалось, — иной шаг, — не получалось понять его. И я не понимал, почему не понимаю. Почему я стараюсь поступать, как человек, а он — нет? По иронии, ответ оказался в вопросе.       Дуло игломёта впивается в кожу чуть ниже ключиц, по здравости мысли девушка давно должна была использовать оружие и людей, которые здесь, по ее словам и просто выполнить поставленную задачу — вернуть мальчика в руки хозяина, но, она — Тень как будто бы сама не отдаст малого, пока не выслушает его сторону. — Я — человек, Ваня — нет. Он настоящий зверь, только ещё хуже. Волк убьёт ягнёнка из-за голода, а не издевательства. Ваня будет издеваться надо мной, даже если будет дьявольски счастливым. — Нет, Дань, это не так. Он не станет обижать тебя, — уже обидел, — ты нужен ему. Нужен семье, — опять двадцать пять, но малой сдерживается от эмоций. — Просто позволь мне покинуть эту комнату. Я не доверяю Ване и не хочу быть с ним.       Девушка пытается ткнуть в светлого, но он перехватывает дуло, смотря со слабой улыбкой на соперницу за свободу. Кажется вместо того, чтобы немного угомонить, либо убедить ее выпустить Даню прочь, это, наоборот, подпаляет Тень, отчего она отталкивает мальчика и заново направляет орудие, сняв то с предохранителя. — Нет, я не отпущу тебя с этим ушлепком. Он накормит тебя ртутью, сказав, что это сироп, — какая ярость, но она невлиятельна на светлого, только любопытно, с чего столь грубый гнев в его сторону?       Даня не видит смысла вступать в дискуссию и доказывать, что она вполне имеет право ненавидеть Александра, но не может указывать невинному: Джек сделал многое для него, Тень не была свидетельницей каждого милосердного поступка для Иванова, потому она не может поверить последнему, что он доверяет британцу. Остаётся единственный изначальный вариант — тянуть время. — Хорошо, ты — человек Вани, я понимаю. Ты хочешь помочь и оберегать его, не страшно. — Нет, нет! — вскрикивает, — дело не в нем, а в тебе. Я здесь для тебя!       Начинается, сколько эту тему не жевать, и следа от резца не останется, малой автоматически начинает улыбаться, крайне сдержанно, хотя и издёвка чувствуется, но собеседница не реагирует на скромную радость парня. Ее больше поражает его полный похуизм в сторону доводов Тени, даже защита поганки, если быть более точным. — Я искренне рад, Тень, спасибо тебе большое. Но мы смотрим на сложившуюся ситуацию с противоположных полюсов, — слышали тему, что чем хуже и холоднее становятся отношения, тем вежливее друг к другу становятся люди? Кажется, невинный подвержен данному виду. — Мне не пять лет и это мой осознанный выбор. Не в сторону Вани, к сожалению. К тому же, — мальчик не замечает заострившихся глаз, — с такой «семьёй» и «родственниками» я не доживу и до двадца-…       Острые, удивлённые глаза теперь передаются светловолосому путём касания, сравнительно ласкового как жест заботы и сравнительно жестокого в его исполнении — пощёчина, от которой Даня отшатывается, прикладывая белые пальцы к стремительно розовеющей скуле: — Тебе так просто живётся в своём разделённом мирке, да? Злодеи идут в топку ада, а герои в «американской мечте*», плевать на обстоятельства и причины, не так ли? — девушка громко шипит от подлинной ярости, — это, наверное, очень удобное положение. Послать всех и вся нахуй и жить припеваючи, не задумываясь о лжи вокруг себя, и себе, — вскинув брови: — О, твоя забота, например, любимая сестра? — Даня тоже не стальной, как цвет его глаз, дабы не чувствовать, — рассказать, что твой па-па, — намеренно выделив и разделив слово, — сотворил со мной, когда ты сдала ему в руки мой адрес? Он, — все бы ничего, малой продолжил бы рычать в ответ, но боль слишком сильна, и делится ею с другим человеком путём нанесения иных травм, непозволительна. Невинный продолжает усталым и более ровным тоном, — он связал мне ноги и изнасиловал. Джек пытался меня укрыть. Пытался увезти подальше, а я идиотом слушал сказки Вани и соглашался с ним, как ты. Он не врёт, но недоговаривать не лучше. — А как же британец, почему ему ты предательство простил? Почему в его случае, ты — согласен?        Малой дёргает головой, слабо отклонившись, ведь претензия весьма сомнительна, когда, ну когда Александр смог подставить его? Да причём так сильно, чтобы именовать что-либо из его действий столь сильным словом, как предательство: — Александр не, — лизнув губы, — не причастен ни к чему, кроме побега, — затем он прочистил горло, — не нужно оправдывать действия Вани, для меня он зверье, я смирился, как и смирился с фактом того, что устал пытаться понять его. Пошёл он нахуй, — поднимая серые глаза с полными зрачками на предстательницу.       Тень хмурится до морщинки между бровей. — Ну ты и баран, Даня. — о как, — Ваня говорил, что ты крайне смышлёный молодой человек, но, прости меня, пока ты показал, что в тебе не больше унции серого вещества. Очень ограниченный, — малой лишь кивает, — я могу понять и позволить ненависть к себе, но, если бы на твоего возлюбленную или даже Элю, — после указав, — в начале ваших отношений, велась охота? Если бы тот, кто вёл охоту, был твоим боссом. И если бы Ваня спас его и тебя, обеспечив вам алиби и защиту, как бы ты поступил на моем месте?       Не нужно быть гением и нужно быть полным олигофреном, дабы не понять, что условное слово «если» и частица «бы» в принципе нахуй для Тени не нужны, так как она рассказала прошлое, а не сценарии из воображения. Даня хмуро наблюдает за ней, не двигаясь или пытаясь вставить свою копейку, ждёт продолжения, людского в нем дохуя. — Я не знала вашей истории, думала, ты подвёл его на деньги, — да, из монополии, но малой не вступает в спор, Тень не закончила. — ты же… Наследник бизнеса отца, — ну, это действительно более схоже с истиной. — Хорошо, перед тобой я виновата, и я верну должок, отрекая тебя от предателя. Джека. — Повторяю последний раз, он не подставлял меня. — Да ну, а с хуя ли ты в его отеле оказался? Там же тебя Иванов нашёл, верно? Помню, что его отель. — Эля сдала. Она отдала мой старый телефон и номер, которым я пользовался.       Вот, так сказать, мы и подловили лису на приторной лжи, потому как Александр рассказал довольно чётко и в подробностях как именно брюнет вышел на след мальчика, к тому, Тень сама подтвердила, что провела успешную охоту на пшеничноголового, не пытаясь извиниться, но смело признав вину, это похвально. Отчасти. — Да, но кому? — после Даня указывает на девушку, — нет, Дань, тут ты проебался. Она побоялась сдать тебя Ване в открытую, чувства старые или ещё что, не знаю, потому вышла на Витю, — малой не особо помнит кто это, — который работает на Ваню и Джека, точнее, ну, под прикрытием за психом. А потом она продала тебя за пять йобанных тысяч рублей, — усмехаясь клыками после. — Джек связался со мной, и подкинул местоположение за ту же сумму. — Бред какой, — проворчав. — Да ну, а ты не задумывался, почему оказался у Джека в отеле? Почему именно там, а не в месте, куда ты планировал улизнуть изначально. Джек нашёл тебя первым, — повторно вскинув брови, — и это Джек сдал тебя мне. Спроси себя, Даня, — используя повторение имени как манипуляцию отзываться на него и слушать, слышать, — пошёл бы ты с таким психом, как Джек, дальше ворот вашего дома, если бы Ваня не озверел? Ты ему нахуй здоровый не нужен, — цокнув.       Как бы мальчик не хотел до конца игнорировать любые доводы от девушки, которая работает, блять, на его приёмного брата, это первое, второе — ее работа заключается не в рекламе его аккаунта в социальных сетях или раздача листовок с его фотографией и подписью «доверяй, не проверяй», а в поиске и выдаче людей Ване, малой не может не услышать толику, после значимое количество достоверно звучащей информации, и игнорировать полученные сведения. — Откуда тебе знать, ты не знаешь Джека, — его грубо и громко перебивают, почти набросившись: — Я работала на Мишу, я, блин, знаю! Ты со своей горд, — закон бумеранга, теперь перебили ее, трелью звонка.       Девушка поправляет одежду, отвечая, направляет транквилизатор обратно на малого, после ругается и резко хватает светлого за запястье, дёрнув, но результата не получив — то, что Тень добилась сомнений касательно поганки не означает, что он бросится искать неродного брата. — Джек ищет нас, черт, Даня, пойдём, пока есть шанс, — повторно дёргает за руку, но он только гнёт брови, а-ля «серьёзно», — ха-х, — кажется, гнев сменился сожалением. — Хочешь, я докажу тебе?       Тот кивает подбородком в немом предложении доказать свои слова и вероятное коварство британца.       Через четыре минуты мальчик падает на заднее сидение, смотря на ручник, полностью игнорируя его существования, он как на глубине, и его мало что способно задеть в данный временной момент. Тень садится вперёд, оглядываясь на Даню и как будто сомневаясь, пока на водительское сиденье не прыгает третий человек: — Дать тебе нож? — кивая парню, дабы тот жал на газ.       Малой двигает головой в бок, после отказываясь: — Нет. Сделаю это позже, по-своему.       Девушка понимающе кивает, надевая леопардовые солнечные очки. Ей не хочется показывать сочувствие, но, тем не менее, человечность не перекрыть. — Мы едем к дому моей бабушки, пробудем около недели там, — забирая внимание, — после вернём тебя Ване. — Разве он, не будет, с, нами? — Нет, — поправив волосы, — мы полагаем, он не стабилен. Витя накачал его, — названный помахал кистью, не отвлекаясь от дороги. — Как только выспится, вернёмся в город.

Loading… ████[][][][][][]

      Перед малым ставят большую кружку оттенка слоновой кости, расписанную различными австрийскими цветами, которая дымится паром от температуры напитка, пока Даня следит за чем-то невидимым дальше посуды, сглатывая — ошейник царапнул кожу, на этот раз заметно для носителя и неприятно. — Пей, — усевшись на лавандовый стул рядом. — Это шиповник и яблоко, сладкий, — говорит про напиток, не обращение.       Невинный мельком подмечает, что вместо кружки чая рядом с девушкой стоит полупустой стакан с водой, который запотел от кубиков льда внутри. — Расскажи про Мишу. Про всё, от начала и до конца.       Он не двигается к посуде и не шевелится, лишь смотря на нее при тусклом свете — светильники как будто вделаны внутрь потолка по углам и довольно бледны, но положительны для сонных глаз, то бишь, если человек, только что проснувшись, выйдет из комнаты с нулевым освещений в комнату с подобным освещением, ему не придётся щурится.       Разумеется, мальчик спрашивает о истории не о неродном брате и его поступках, мотивах его поступков и так далее, а о биографии Тени, ее взаимоотношениях с душегубом, Ваней и, непосредственно, Александром. — Я работала на Мишу, — кажется, она ждала этого интервью, так что начинает монолог без волнения. — Выдавала ему людей, меня не интересовало, как он поступает с ними, деньги хорошие и я, — подняв одну бровь, неторопливо теребит ногтями стекло стакана, на слушателя не смотрит. — Я знала, что делаю и у меня получалось. Джек вернулся в Москву два года назад. Спустя семь месяцев, Миша нанял Витю как стукача. То есть, работая и на Мишу, и на психа, — малой не реагирует на оскорбление бывшего союзника. — Но, со временем, Джек очень приблизил к себе Витю, и, — поднимая бровь, как порицая, — тот поверил в его историю. Витя сбежал. А я, — вдохнув, — не выполнила свою работу.       Безымянный палец правой кисти Дани вздрагивает, когда он отчаянно пилит глазами девушку, которая больше заинтересована игрой со стаканом, постукиванию по нему, не зрительному контакту. — Поскольку я знала, как будут искать, найти нас было крайне трудно, — лизнув губы. — Ваня смог это сделать, — подняв глаза на малого, который на мгновение свёл брови, но быстро расслабил их. — Но он не сдал меня душегубу. Предложил покрывательство, работать на него, остаться неприкосновенной для Миши, ведь, если я подопечная Вани, причинить мне вред — значит нападать на Иванова, — к концу предложения голос обрывается на шёпот. — Видел?       После она указывает двумя пальцами на горло, и невинному ну требуется много времени, что теперь она вопрошает не о брюнете или близнецах, а о Вите и его шее, в частности, шраму и рубцам. Даня плавно кивает. — Я не лезла в чужие истории, так легче продавать людей — безгрешных нет. Даже дети лгут, — прямо делает отсылку на десять заповедей, хотя Даня сомневается, что девушка сильно, если вообще, религиозна. — Но такие следы вызывают интерес. Его отец в пьяном угаре попытался перерезать, но, горло не так легко порвать, как показывают в фильмах. Хотя Вите повезло, что его сосед был хирургом, причём, женатым. Пока зажимал его горло, супруга вызвала скорую. Я сделала исключение с ним, — после подняв глаза, что девушка делает крайне редко, в отличии от прикосновений к стакану. Оба не пьют. — С тобой — нет. Для меня ты был крысой, кинувшей брата на бабло. — Но ты сменила мнение, — подняв кружку, глотка не делает. Как будто в посуде не чай, а густая не глотаемая жидкость. — Да. Не сразу, — снова голос тише, — в семье появилась девушка, и я оскорбила ее, не зная истории. Узнав, захотела узнать и твою. Правда, было уже, — звук снижается до минимума даже шёпота, — поздно.       Даня кратко хмыкнул, не усмехнувшись, не выказав презрение по отношению тупости решений, рефлекторная неосознанная реакция, которую он запивает, как тост. Чай оказывается довольно вкусным и приятным на кончике языка. — Ты влюблена в Витю? — слишком громко для основной беседы интересуется Иванов, хотя его голос на уровне обычного. — Он смешит меня. Чувствую себя спокойно с ним. Безопасно, — сглотнув, — когда Ваня нашёл меня, я хотела, чтобы Витя сбежал. Подальше от нас всех. Ваня сказал, что либо он работает на него, либо исчезает. Он бы не помог Вите сбежать, но и мешать бы не стал. Витя остался, — зеркалит невинного, наконец, поднеся стакан с водой и делая несколько судорожных глотков.       Иванов наблюдает за мимикой и позой девушки, плавно ставя кружку обратно, подмечает, что Тень навряд ли лукавит, так как ее сбитое дыхание, тихие порывы с голоса на едва различимый шёпот и стеклянные глаза выдают ее состояние. — А мне чашейку?       Витя возвращается обратно после сигаретки, подставляя стул к круглому белому столу и выжидающе смотря на девушку, кто фыркает: — Сам налей, не будь безруким, — тот показывает ей язык, приступив к действию.       Он попутно что-то напевает и заставляет Тень шипеть, хотя она не выглядит так, будто его детское расслабленное поведение вправду раздражает или минимально задевает ее ментальный настрой.       Даня узнает его. Этот парень напал на него с Александром, он так же был в отеле Вани, когда малой впервые увидел душегуба и он же присутствовал в школе, как раз перед тем, как поганка «помог» светлому скрыться. — Итак, ш-то оп-судим? — с хлопком ставя кружку на стеклянный стол, Тень чуть морщится. — Твои похороны. Дань, ответь, — после переводя внимание на названного, тот уже чует вопросы о Джеке или шатене, — тебе не нужно ничего обработать? — сперва он не понимает, о чем толкует ищейка, — у меня только йод есть. — сместив взгляд на ошейник.       Невинный учтиво качает головой. — М-да, всегда знал, что псих сексуально-больной. Только не мог понять, в каком ключе, — выпучив глаза, расфокусировано смотрит напротив, в Даню, но при этом сквозь него. — Вот ответ: асфиксия и укусы. Ошейники. Ваня хоть вменяемый. — Ваня, — вдруг мягко называет девушка. — Дань, — тот опускает глаза, почти улыбаясь, снова ожидая вопроса «зачем». — Ты же знаешь, чем он занимается? Где работает, с кем. Касательно Миши не переживай, он тебя не тронет, — получает вопросительный взгляд, — ну, Миша работает с Ваней, они союзники, Ваня не убьет Джека, потому как его ценит Миша, и Миша не тронет тебя, потому что ты принадлежишь Ване, а еще сделка.       Тут можно посмеяться и поплакать, ибо если бы брюнет вовсе не развивал какие-либо отношения с душегубом, то данного разговора вообще бы не было, ибо и Александра бы не было, никого в жизни Ивановых, а сейчас выясняется, что есть еще некий уговор. — Ты... Ты не знал? — отказывается, — черт, — явно пожалела, что выдала некий план брюнета, который он, видимо, скрывал от светлого. Тот пилит девушку взглядом, ожидая продолжения, хотя она и сама осознает, что теперь от нее не отстанут. — В общем. Ты. Эм. Если Ваня погибнет, — поднимая глаза на малого, как на солнце, словно ей больно смотреть на Иванова, — ты, м-м, ты получишь всё имущество и деньги, что он заработал. И, э, отказаться ты не сможешь. Там всё так продумано, что они поступят к тебе начисто отмытыми в течение года.       Сказать, что мальчик ахуел, нет, лучше вовсе промолчать, потому что названный едва дышит, как будто воздух для него, как повернуть пшеничную голову — можешь размять шею, если хочешь, а можешь сидеть истуканом: словно Даня не нуждается в кислороде. — Зачем? Мне они не нужны. — Не думаю, что у тебя есть возможность отказаться, — подпевает Витя, после запивая чай, как тост. — Даже если ты такую сумму втюхаешь в благотворительность или казино, все равно с пустым балансом не останешься. Деньги будут поступать, — отчасти звучит как угроза.       Хочу себе такую же угрозу. Трать сколько хочешь, все равно деньги будут поступать на твою йобанную карту. Угрожай меня полностью.       Мальчик продолжает смотреть расфокусировано вокруг себя, словно в столе — дыра, а в дыре — бездна. — Не понимаю, зачем. У него до всего этого была беззаботная, кхм, материально, жизнь. Родители бы не бросили его. Я бы не бы не бросил. Мы были бы неродными, но более-менее нормальными братьями.       После он смотрит то на Тень, то на парня, встречаясь с тем же пораженным удивлением, как будто он не за Ваню переживает и недоумевает, что именно сподвигло его стать гангстером, а сказал, что хотел бы заняться сексом со столом или этой чашкой уже теплого, поостывшего, чая. — Вы не братья. — Да, приёмные или неродные, сводные и т. д. — Даня, при всем уважении, вы нихуя не братья. Приемный брат, это если бы Ваню взяли из детдома родители, сводные значит один общий родитель, биологически и неродные... Вы никогда не были братьями. Мужья, да, но братья. Сомневаюсь, — после делая глоток воды.       Малой выдыхает, решая не продолжать доказывать названия кто кому кто, пусть думают как хотят, у них итак ебанутые отношения, чтобы пытаться прийти к какой-то всеобщей норме. — Неважно, вопрос один: зачем.       Когда мальчик поднимает металлические глаза с улыбкой Мона Лизы (да, знаю, последнее время малой часто носит это выражение лица, но так складываются обстоятельства), замирает, потому как не ожидает подобной реакции — оба смотрят на Даню, как смущённые и поражённые его заявлением. — Ты правда не понимаешь, почему? В смысле, зачем он выбрал этот путь и делал то, что делает? — вдруг Витя говорит вполне серьёзно. — Заработать? — непонимающе, — большие деньги в короткий срок? — Че-о?       Девушка прерывает этакий своеобразные наезд Вити, цокнув на него, как на собаку, что клянчит еду под столом. — Это не наше дело. Прости, Дань, — возвращаясь к невинному, — но в этом вопросе вы должны разобраться без посторонних лиц. Это исключительно между вами. Хотя я не понимаю, — вернувшись к постукиванию по стеклу, — как, зная другую сторону Вани, ты выбрал Джека. Ваня строгий садист, да, но ты его самое уязвимое место. С тобой он как, заряжается. — Разряжая меня, — сухо переговаривается, — чем хуже и больнее он сделает мне, тем лучше себя ощущает. Я сбежал от него, потому что застукал его на прелюдии с девушкой. — Че? — теперь — от Тени.       Снова те же смущённые непонимающие лица, но малой постепенно начинает привыкать, что паре тяжело разобраться каждый раз, когда мальчик даёт свой ответ на озвученный вопрос, эта мимика немного веселит его. — Прости, но я правильно понимаю, — стукнув ногтями раскрытой кисти по стеклу стола, — что ты застукал его на, на горячем? — малой кивает, девушка отпадает на спинку стула, смотря через плечо третьего, — вот урод.       Ого, она умеет не поддерживать, даже оскорблять начальство в какой-либо теме дискуссии — вот что называется неожиданно. — Не, м-м, нет, это не могло быть, — Витя вмешивается и отнекивается, смотря в чашку. — Случилось. — Нет. Не могло, — он как бабка, которая не верит в то, что предназначение женщины не терпеть побои и рожать каждые полтора года, а жить и наслаждаться жизнью. — Думаю, я бы достоял до «финиша», если бы остался, — начинает плавно, мягко, — повезло, что он не увидел меня.       Не хочется называть им имя той, кого именно приёмный брат ублажал и как так получилось, что Дане вообще посчастливилось спалить лгуна, только строптивость Вити в диалоге начинает его подпалять. — Ни финиша, ни начала бы не было, — парень продолжает покачивать лицом в отрицании, — у него бы не встал даже.       Даня усмехается: — Ваня не импотент, проверил лично. — Дань, без обид, но Ваня не стал бы спать с другой не потому, что побоялся опозориться, переволноваться или что ещё. Ему в априори девушки не интересны. Он гей, — переводя глаза на малого, — причём по уши втюренный в тебя. Он правда одержим тобой. — Так, всё, заткнись, мы поняли, — девушка поднимается со стула, — я должна кое-что отдать тебе, кстати. До машины схожу, — смотря на кружку, — а ну пей чай.       Неужели она оставила их только что в неловкой тишине? Даня как контуженный смотрит на напиток, стараясь не переводить глаз на человека напротив себя, когда тот откровенно и беззастенчиво пялит на невинного. — Извини, — подмигнув, но Иванов не видит этого, так как разглядывает кружку, — не хотел быть резким.       Какая-то неловкость перед гетеросексуальным парнем, малой шутит про себя, кивая, как будто бы ему эти извинения не до кучи, как будто весь диалог имеет значение, а имеет ли он, младший пока не может установить. — Черт, Ваня прав, — допивая чай, Даня поднимает глаза, как Витя поднимает дно кружки, — ты очень симпатичный.       Парень поднимается, плавно обходя стол и приближаясь к мальчику, как анаконда к лани, за чем светлый вполне равнодушно наблюдает. — Только грустный. А ну-ка иди в медвежьи объятия дяди-Вити, — малой не успевает опомниться, как уже находится между рук наглеца. — Знаешь, я не особо тактильный, — ненароком пытаясь выйти из контакта, в итоге куда не ткнётся везде в руки Вити: — Ерунда, ща помогу тебе в этом вопросе, — стягивая почти до боли.       Мальчик уже было хочет застонать для освобождения, как утыкается носом выше ключицы и неосознанно замирает, ощутив знакомую мяту. У него прикрываются глаза, и он едва втягивает воздух, погружая больше аромата Вити ради толики аромата шатена на парне, этот запах как лампочка для собаки Павлова, невинный втягивает чуть, еще немного больше. — Опять одно и то же, сказано тебе никаких медведей и дядь! — усаживаясь обратно, Витя повторно показывает язык, когда девушка кладёт на стол белую коробку. — Твой новый телефон. — старый они бросили на парковке аэропорта, — он с глушителем, но я всё равно не советую включать.       Десятка, опять айфоны.       Иногда Дане кажется, что эта марка создана для импотентов и эскорта. После мальчик вспоминает, что у любого гаджета свои плюсы и минусы. Он вздыхает. — Могу я задать вопрос, — лизнув нижнюю, — об Александре? — после смотрит то на ищейку, то на парня. Она первая соглашается, — он сказал, что учился во Владивостоке. Начал бизнес по случайности в России. Так, где он был? — А где, он обозначил, работает? — как бы невзначай интересуется, снова вернувшись взглядом с почти закрытыми веками к стакану. — Нелегальная сфера. Мстит людям, которым удалось обойти закон?.. — Витя прыскает, привлекая внимание младшего. — Сказал, что убил парня, который изнасиловал девушку, но ушёл от наказания, на этом и вдохновился. — Ах, интересно как. Только парень, которого он убил, как бы сказать, — пробежавшись глазами по гантелям, — пиздил тебя, когда, когда Джек опоздал. Белобрысый такой, — указав на свои волосы. — И он не спасатель, Даня, а каратель. Бабки делает на том, что пытает людей и продаёт оружие. — Замечая непонимание, объясняет, — пытает, чтобы выбить инфу, за подставу и крысятничество, короче, за всё что угодно, если оплатишь.       Малой протирает брови и зону глаз, потому что каждая новая история как иной удар под дых: — Есть ещё какая-либо информация, которую мне нужно знать? — было бы агрессивно, если бы Даня мог злиться.       Он поочерёдно смотрит то на Витю, то на Тень, которым, кажется, больше нечего рассказать. Затем девушка вбирает немного воздуха сквозь губы, но прикрывает рот, как передумав, в итоге ответив на порыв младшего. — Есть. Не допьёшь чай, до утра не доживёшь. Давай, пупсик, не зли маму, — тот поначалу смотрит с поднятой бровью, после: — А нет ничего пожевать? Кушать очень хочется.       Тень и Витя одновременно улыбаются.

Loading… ████[][][][][][]

      Они проверили два спокойных дня из семи, хотя малой уже убедился, что двое придурков как будто женаты пол века лет, но ещё придуряются и ворчат друг на друга, словно способны обходится порознь. Нихуя. Даня правда чувствует себя их приёмным ребёнком, потому как Тень готовит и ворчит на Даню касательно еды и «я, что, зря готовила?», заканчивая Витей, который выходит покурить, как батя, в отличие от Александра или Иванова, которым по боку где курить, под крышей или под небом, и его шуточками, созданными из прямолинейности и грубости и простой правды жизни. Невинный чувствовал себя более-менее защищённо, хотя, когда был с Александром его время от времени парализовала паника касательно разыгравшегося воображения, рисующего брюнета, который застреливают собаку и ее владельца за кражу своего питомца. Но, как и в ситуации с последним, никто не врывался и не протирал лицами его защитников все твёрдые поверхности в здании. Защитники — оставалось только гадать, почему он нужны до сих пор. На третий вечер уже выработался некий режим, Даня все ещё не завтракал, но хотя бы кусочничал в течении дня и ужинал. На этот раз парень отказался салата, но согласился фрукты и йогурт убедили его, и Тень, соответственно. — Думаешь, я поверю? Он бы не стал, — малой качнулся, подняв стопу на сиденье. — Это ты не стал бы, — указав, — а он как милый за обе щеки уплетал. Фу, не представляю, как можно есть это, — забавно поморщившись. — У меня была одноклассница, которая не ест рыбу из-за запаха, даже приготовленную. Ну и вкус тоже некоторым не симпатизирует. — А если бы на Витю это так работало, я бы жила в мире бабочек и единорогов. Лиса, например, не ест парнокопытных, — из-за диалогов Даня уже знал, что названная вроде телохранителя. — Она не из Индии.       Даня хихикает. — Не обязательно быть индусом. Я тоже не ем это мясо, оно тяжёлое, — она сощурилась, — правда. Раньше я, итак, редко ел говядину, а после ДНК-теста и воссоединения с семьёй перестал. Съедаешь кусок, наешься, а все вокруг начинают давить, почему я больше не ем.       Незаметно вводим отказ от мяса парнокопытных, потому как неясно, как люди, блять, кладут это себе в рот и глотают. Даже человечина вкуснее, ибо напоминает куриное, но слаще, известный факт, призываем и вас отказаться от говядины, свинины, баранины и любых существ, которые на уровень выше куриного. — Ты же знаешь, что белок можно получать не только из мяса? — вскинув брови, как заигрывая, прикрывает рот кружкой. — Заткнись, — зеркалит действие, пряча улыбку. — Хотя интересно даже, сколько литров спермы нужно проглотить, чтобы накачаться, как Ваня, — Тень поперхается, — что? Как в «Ферме*»? Полный шприц в день? — Даня, там этим шприцом оплодотворяли, а не накачивали. Мерзкий тупорылый фильм.       Названный смеётся. После появления шатена в его жизни, он довольно быстро узнал, что в интернет можно заходить не только ради учёбы. Витя кашляет в коридоре, но мало кто реагирует на это, продолжив диалог, потому как меньше надо сигареты сосать. Отвлечься приходится, ибо Витю отбрасывают на кухню, ударив о косяк двери, кровь на паркете сморится неприятно, после парень утыкается в неё носом. Вспомнишь солнце, вот и лучик, пришедшая откидывает что-то маленькое и прозрачное в сторону побитого, показывая, что становится понятно позже, полную колбу с бесцветным веществом. — Циклобарбитал действует быстро, но обновлять его нужно каждые четыре часа, а не пять, — убрав склянку обратно, она переводит взгляд ровно на светлого. И молчит.       Это высокая девушка, выше Дани, но не брата, молодая и симпатичная, с ровной челюстью, затупленным подбородком, аккуратным, неровным носом и темными, почти черными глазами, который сильно спорят с ярко-зелёным цветом волос. На ней тонкая майка и штаны и бутсами, что позволяет малому увидеть мышцы и швы на ее руках. Пиздец, приплыли. Она, похоже, занимается тем, что и Иванов, осмотрев его. — Блять, Лиса, не вздумай. — невинный не заметил, как Тень поднялась, смотря на гостью.       Она поворачивает голову по направлению к названной, но не переводит глаз со стороны Дани, правда вцепилась. — Красивый. У Вани есть вкус, — шаг вперёд, — нужно вернуть ему.       Даня ахуевает, потому как следующим действием Лиса уклоняется, пока в нее летит кружка, но, чтобы избежать драки и боли, малой останавливает нарождённое кровопролитие собственной жертвой. — Не нужно, я сам пойду, — подойдя к девушке, — только без снотворного, пожалуйста. Наручники, цепи, сломанные кости, только не в вены, — он молча следит за ним некоторое время, после уступая.       Ни согласие, ни отказ, некий джентельменский жест, пока Даня почти с благодарностью и сожалением смотрит на Тень, следуя вперёд, как по инструкции как хороший мальчик. Они проходят около трех шагов, как Даня обдумывает, а после поддаётся и перестаёт думать, действия, с локтя приходясь в живот девушке, но она шипит и впивается пальцами в его затылок: — Сучёныш, — откидывая парня в стену, на что малой шипит.       Укусы ноют от движений, тем более от таких откровенно грубых, как Лиса вскрикивает, когда ей в зад прилетает шприц: — Четыре часа, да? — Витя пачкает ее плечо кровью, сплёвывая, как она замахивается, в итоге сама влетает в полку, что Даня шипит от представления того, как неприятно уебаться об полку.       Витя смотрит на парня запахано, пока к ним подходит Тень и смотрит на Лису, как на мешок с картошкой, правда, как на мешок с картошкой — типа какого хуя он тут и вообще, с чего бы вдруг картошке быть посередине коридора? — Оставлю ее наверху, а вы, в машину. Если она нас нашла, — весьма ласково поднимая не участвующую в разговоре. — стая уже в пути.       Даня бы усмехнулся, если бы не верил и не испытал на себе всю крутость плотоядных. Он поднимается наверх, дабы взять куртку и телефон, пропустив после Витю к лестнице, зайдя и проверив ванную, что ничего не забыл, и собирался уже уйти, как замечает лежащею в почти картинной позе девушку. Ее густые, почти жёлтые волосы изящно лежат под ее рукой и крыльями, а лицо расслаблено, словно она в двух секундах от пробуждения.       Даня ругается, ставя телефон на полку у двери, вернувшись в ванную и хватая йод и ушные палочки, дабы вернуться в комнату к Лисе и теперь мяться, куда их поставить, пусть она и получила по попке, никто не отменял дезинфекцию. Он замирает, снова рассматривая профиль спящей и ее расслабленные приоткрытые губы, не понимая, почему люди, такие привлекательные как Тень или Лиса вообще идут по подобное дороге нелегального бизнеса. — Она такая красивая, — проговаривает шёпотом, когда Тень кладёт руку на плечо мальчика, смотря на ту, что и он. — Да, — выдыхая, — мы считаем ее крестной дочерью Вани. У них очень похожие истории, — разворачивается в сторону лестницы, — она тоже влюбилась в гетеро. Пойдём, — сказала, не предложила.       Парень выдыхает, возвращаясь напряженным тревожным взглядом к обсуждаемой персоне, после подходя и ставя рядом с ней украденные из ванной комнаты предметы — если бы укол был на шее или руке, он бы обработал без сомнения, думаю, дальше не стоит объяснять, почему Даня не обрабатывает прокол шприца.       После он выходит, вспомнив, что оставил телефон, снова возвращается, смотрит в зеркало из-за приметы (если вы ушли, но вернулись, нужно посмотреть в зеркало, чтобы ничего плохого не случилось, мама Лида) и берет телефон, как ощущает чёртов запах мяты. — Вены, мальчик. Ты умён не по годам, — хватая его за загривок и откидывая в середину комнаты. — Ты нихуя мне не сделаешь, — быстро оклемавшись, оборачивается.       Она вскидывает брови: — Убедимся? — Да, конченная плотоядная, — улыбаясь, — как же я устал вас тренировать.       Тень начинает волноваться от того, сколько времени у мальчика занимают сборы. Она не предполагала, что ему потребуется длительный макияж или выбор наряда, чтобы переехать в другое место до конца недели. Она напряжено смотрит на Витю, как будто ищет в нём поддержки, но он также нервно курит в сторонке. — Связать что ли ее решил? Я схожу, — малышка таки не выдерживает.       Все её сомнения выбивают как слюну противника в боксе, когда Даня выходит с довольно счастливым, уверенным видом, а за ним следует бывшая соперница. Он говорит девушке не волноваться, кажется, в этот момент Витя выпадает из реальности в другую, после малой садится в припаркованную дальше машину.       Они ночуют где-то посередине нигде, а утром приезжают в поместье Ивановых, где Даня быстро принимают душ и переодевается, после возвращается в машину Лисы. Концу рассвета они подъезжают к отелю Вани, где на пороге зеленоволосую и Даню встречают люди Джека с направленными на них пистолетами.