Вечный странник

Сакуре нравятся постоянные скитания, исследования. Ей любопытно узнавать и познавать новое, ранее ей недоступное. Харуно давно признала, что ей нравится и мужчина, с которым она бродит по миру. Её не тянет в родное селение к когда-то привычной жизни. Сакуре двадцать и она не хочет размеренной жизни врача и куноичи. Её влекут вечные дороги и приключения, как влечет и мужчина, с которым она их делит. Однако она уже нахлебалась любви, поэтому не вопит и кичится своими чувствами. Ей нравятся его покой, знание ответов на все вопросы и умение решать любые проблемы. Девушка расцветает, учится при этом жить малым и видеть большее. И ей пришлось по нраву чувство свободы и пленение карих глаз. Эта жизнь так отчаянно кричит ей, что она её, такая как всегда хотелось, такая, на которую не хватало смелости, решимости. И она черпает их в нем, знает о его надежности и безразличии к ней, но не больно. Он рядом, он не Учиха, он не дает обещаний, не заставляет ждать. Он просто стоит рядом и ничего не просит и как и не стремится взять в ответ. Они напарники: она заботится о нем, он своеобразно возвращает ей. Они живут по его четкому распорядку, и Сакура учится не смущаться, не сгорать от стыда. Он беспечно говорит на любые, даже самые интимные темы, поучая её кажется во всем, чем только может. И со временем она не смущается, учится отвечать в такт ему: язвительно, прямо. Однако в каждом новом городе они задерживаются всё дольше: хочется отдохнуть. Путь изматывает всех, даже казалось непробиваемого Акасуна все же тяготит дорога. Когда Кацуя вдруг появляется перед ней, она сначала не верит в то, что слышит. Разве так бывает? Таких как он прощают? Сасори злится, он не просил ни о прощении, ни о чем другом. Не просил. Его в который раз не спрашивают. Два года, целых два года он бродит по миру с этой девчонкой. По-хорошему она давно должна надоесть, приесться, наскучить, но этого не происходит. Он не находит того, кто вернул его к жизни. Хотя ищет, упорно ищет, однако ничего, никаких зацепок. Словно сами Ками и Шинигами снизошли до него и выплюнули в мир. Мол, живи, барахтайся, а мы посмотрим, что у тебя получится. И собственно плевать, кто это был, он не понимает другого: зачем ему эта жизнь? Создать еще ядов? Поработать уборщиком за войной? Какой в этом смысл?! И вот девчонка смотрит на него зелеными глазищами, год прошел с её прошлого визита домой. Он уже заранее знает, чего она хочет. Вернуться. В этот раз отчего-то нет той уверенности, что она вновь прибежит к нему. Он знает когда такие как она сдаются. Эта уже устала, познала кочевую жизнь вдоль и поперек. Теперь ей нужен дом. Место, в которое он не может её отвести, потому что сам от него давно отказался и это прощение для него не значит ровным счетом ничего. Он давно отказался иметь место, которое можно назвать домом, которое можно уничтожить. Однако он кивает на её молчаливую просьбу и движется к Танзаку. В этот раз он не станет её ждать, уйдет сразу, её слишком много в его жизни, хватит. Пусть возвращается и ищет свой дом. Она уже устала странствовать, а он уже не станет её ждать. А чертова девчонка всё понимает, смотрит на него зелеными глазищами с укором. С чего бы это? Вся прелесть их совместного времяпровождения была как раз в том, что никто никому не должен ничего. Поэтому пусть не смотрит такими глазами. Они расстараются в той же гостинице, однако он уходит следом за ней. Пусть ребенок ищет свой дом, а он продолжит долгий путь. У таких как он дома нет. Он опять чувствует одиночество, не остро, не критически. Он вполне способен жить без нее. Он давно привык. Однако через месяц он приходит в Танзаку доказать себе, что она уже сделала выбор. Девчонки там нет. Она не пришла. Впрочем и не обещала, одергивает себя нукенин. Какого-то черта ему скучно, скучно без ее глупости, восторженности, скучно без просьб остановиться и помочь тому или иному шиноби, крестьянину, кому угодно. Отряд из Конохи на его пути вырастает неожиданно. Еще более неожиданно, что те отбиваются от явно недружественных шиноби. Он смотрит лениво на троицу из Листа: толстяк, блондинка и паренек в отключке. Как наяву слышит тонкий голос: "Они мои друзья. Я хочу помочь". Ему все равно кто эти трое, он просто видит, что они из чертовой Конохи и вот-вот откинут концы. Он спасает их не по доброте душевной, а из уважения к розоволосой недошиноби. Лечит парня под напряженными взглядами двух других. Стоило назвать свое имя, и они как-то поспешно принимают помощь. Раньше на него реагировали иначе. Паренек приходит в себя и после короткого рассказа от блондинки благодарит. Он остается с ними до утра. Дальше все они последуют по своим делам. - Сакура много про Вас рассказывала, - как бы между делом замечает блондинка. Ино, кажется. Скорпиону не интересно, что там могла рассказать про него девчонка. - Она дом недавно купила. Кстати, целых полтора месяца убила на возню с бумагами. Акасуна цепляется за время, но отгоняет лишние мысли прочь. Какая разница? Они уже получили от друг друга всё, что могли. Больше ему нечего предложить, как и ей ему. Пусть у неё будет дом. Таким как она нужны эти бесполезные, на его взгляд, вещи: дом, семья, стабильность. То, чего он ей предложить не может. У него этого не будет. Он чувствует съедающее одиночество, то, что когда-то и толкнуло его на путь отступника. Он не может ей дать того, что эта девчонка заслуживает. Понимает это чётко и ясно и запрещает думать о таком губительном может быть... Не может! Он обрывает себя грубо, топором рубит глупые мысли. Не может, Сасори, не может! Однако ловит все их разговоры, вычленяет всё, что может рассказать о ней. Ещё три месяца он бесцельно скитается по миру, чтобы раз за разом ловить себя на том, что идёт в Страну Огня . Скрипеть зубами и забираться дальше. А позже плюет, матерится и идёт в Коноху. Он, Скорпион Красных Песков! Он всегда получает то, что ему нужно. Глупая, неуклюжая девчонка нужна. Нужна настолько, что он летит в Коноху на всей возможной скорости. Она нужна ему! Просто потому, что ему не хватает её глупых разговоров ни о чем. Ему претит тишина, бесит одиночество, раздражает пустота, которую больше не заполняют ни розовые волосы, ни дикие восторженные вопли. Его больше никто не спрашивает о таких простых на его взгляд вещах, больше некому восхищаться его марионетками. И ему нужна эта, прости Ками, куноичи, просто потому... Пусть будет мерзкий дом, пусть будет стабильность... К черту всё! Он согласен возвращаться в то место, что она будет называть "дом". Пусть так. Он не может предложить ей ничего более, чем себя. Он слишком устал от одиночества и больше не намерен терпеть её отсутствие. Пусть ребенок играет в семью с ним. Только и дальше продолжает заполнять эту мерзкую пустоту...