Убей меня до рассвета

Egzod & Anna Yvette — My City

Яблоко было каким-то жёстким на вкус, как картон, и кожица прокусывалась плохо. Дохван сидел на веранде небольшого домика почти на берегу пляжа, где на небе только-только разворачивалось закатное солнце. Зарево самых разных оттенков соединялось с гладью синих волн у экватора, до которого нельзя было доплыть ни на какой лодке и ни на каком корабле. В детстве, сколько он себя помнит, он мечтал быть пиратом вроде Джека Воробья, быть бесстрашным, как отец. В общем-то с того времени мало что изменилось — пиратом быть всё ещё хотелось. Только разве они теперь существуют? Разве что в фильмах с Джонни Деппом. — Чего ты сидишь? Зайди в дом. Дохван продолжил жевать яблоко, оглядывая окрестности. Девушка примостилась рядом. Вперившись в него взглядом вместо того, чтобы наблюдать один из самых красивейших закатов, она почти заставила его чувствовать себя неловко. Это выглядело бы даже романтично, но в отличие от неё Дохван знал, зачем здесь находится. Не прошло и пяти минут, как У обнаружил бесцеремонную девицу в своей машине, и ему позвонили с незнакомого номера. У Дохвана был определитель, но этот номер был зашифрован. Звонил кто-то очень важный. Бёри игриво посмотрела на него, мол, отвечай, и Дохван взял трубку. — Алло? — Мистер У, надеюсь, этот разговор и в целом звонок останутся конфиденциальными. Здравствуйте. Это премьер-министр. Вы уже познакомились с моей дочерью, не так ли? — Дохван ещё раз глянул на ту, о ком была речь, и мысленно кивнул, не решаясь отвечать. — Простите ей её бестактность. Она у меня немного с шилом в одном месте. — Дохван усмехнулся. С ним правда говорит министр этой страны? В таком ключе? Как-то не верится. — Вы уже наверняка услышали от неё, что я хочу нанять вас её телохранителем. Я был недавно в штаб-квартире национальной службы безопасности. Моя дочь уже взрослая, но ей всё ещё нужна охрана. Недавно её прошлый телохранитель ушёл в отставку, и я обеспокоился поиском нового. Так мне посоветовали вас, мистер У. Надеюсь, вы мне не откажете. Как отец, прежде всего, я хочу защитить свою дочь от того, что может её ожидать по моей вине. — Д-да, — только и выдавил Хван. — Я понимаю. Я… если это будет официальный приказ, и… — Об этом не беспокойтесь, скоро вы получили конкретные распоряжения. Я надеюсь на продолжительное сотрудничество. Разумеется, зарплата гораздо выше, чем если бы вы числились простым спец. агентом службы безопасности. Понимаете? — Да, конечно, сэр. Это будет… честь для меня защищать вашу семью. — Вот и договорились. О нюансах работы вам расскажет кто-то из моей охраны или прислуги позже. Пожалуйста, позаботьтесь о Бёри. Дохван никогда раньше не разговаривал с кем-то из таких высокопоставленных лиц. Господин Мун располагал своим уважительным отношением. И, собственно, у Дохвана не оставалось выбора, тем более, если он вскоре получит официальный приказ и контракт. На той стороне отключились, и Дохван убрал телефон, посмотрев на Бёри. — Как твой отец… нет, премьер-министр вышел на меня? — О, это было просто, — закусила она губу, — его лучший друг — твой начальник. Они пошушукались, как подружки, и твой босс предложил твою скромную персону. Дохван хмыкнул. Да уж, в поисках работы по возвращению домой даже напрягаться не пришлось. И платить будут больше, чем штатному сотруднику, как справедливо заметил премьер. Чем жизнь не сладкая вата? Вот только она действительно такой не является. Он не просто так вернулся домой из Германии. Ему нужно выяснить, кто и зачем пытался долгое время убрать отца, что ему и удалось в конечном счёте, пока Дохван проходил подготовку. Он попутно убил его маму… Она могла бы остаться в живых. Этот кто-то неизбежно будет преследовать и его. Пока не убьёт. — Пока ты молчишь, ты меня пугаешь, — призналась Бёри. — Мне кажется, что ты продумываешь план по захвату мира. — Получается, я буду пугать тебя большую часть нашего совместного времяпровождения, — тут же ответил Дохван, и его позабавила реплика девушки. Он улыбнулся, дожёвывая несчастное яблоко. — Ведь я почти всегда молчу. — Нет, ты разговаривай со мной, пожалуйста, — уже тише попросила она и опустила голову. Парень посмотрел на неё. Странно ведь, сидеть рядом с красивой девушкой и даже мысли не допускать посмотреть на её ножки или грудь там, под кожанкой. Не вызывает никаких пошлых чувств, хотя одета прилично, почти во всём обтягивающем, подчёркивающем стройность, даже в некотором роде худобу. Помнится, когда они с мамой всё-таки обсуждали девочек, нехотя и очень закрыто, Дохван пылко признавался, что хотел бы себе жену как мама. Мама была полноватая, но эта полнота её красила. Он не мог представить себе маму без небольшого животика и пусть довольно коротких, но милых ножек и рук. Её руки были вообще восхитительны. Она готовила ими ему обед, причёсывала его у зеркала, брала его ещё тогда детские ладошки в одну свою, материнскую с ухоженными ногтями, которые она никогда не красила лаком. У неё были длинные чёрные волосы, которые она редко убирала в хвост или косу, чаще распускала волнами по плечам. Дохван думал, что папа, наверное, потому в неё и влюбился. Она, пусть местами неженственная, не модель с обложки, но самая желанная и любимая для них обоих, была прекрасна в своей естественности. Бёри была худышкой. Да, худышкой точно. Ноги были длинными, казалось, она почти не уступала ему в росте, хотя это было обманом, конечно. Он был выше неё почти на полторы головы. Но пока сидишь рядом, не замечаешь. И руки у неё какие-то чересчур хрупкие. Разве можно такими руками что-то делать? В такие руки даже сумку с продуктами давать нельзя — можно сломать. Хотя пальцы тонкие, изящные. Вот уж и впрямь — модель. Гены — штука интересная. Дохван сам пошёл в отца, и теперь он замечал сходства между Бёри и её именитым отцом-политиком. — На что ты смотришь, телохранитель? — она тронула его подбородок пальцами и заставила поднять глаза на её лицо. — Телохранитель? Тот, кто охраняет тело? Мне не нравится это название должности. — Почему? Ты ведь теперь будешь меня охранять. Ну, моё тело, получается. — Нет, — возразил он, наконец, встав и подав ей руку, чтобы она последовала за ним, — я буду охранять тебя, а не твоё тело. Это разные вещи, дорогуша. — Дорогуша? — усмехнулась она. — Да, я только что придумал тебе прозвище. Мун Бёри, ты чертовски дорого обходишься отцу, я думаю. И мои услуги не будут стоить дёшево. Выходит, ты слишком дорогая. Не сердцу, а по карману. — Грубиян! — вспыхнула она, ударив его по плечу и даже не поморщившись. — Вот тебе твоё прозвище! Но он уже не слушал, улыбаясь сам себе отчего-то, заходя в дом.

***

Fjord — I Get It Now

Домочадцы спали, пока телохранитель сидел на крыше с нетбуком на коленях. В сумерках ощущался странный холод, не свойственный началу весны в Сеуле. Ещё днём можно было спокойно облачаться в кофты и идти на прогулку, но сейчас Дохван поплотнее закутался в свою куртку и выданный домоправительницей Ким плед. В загородном доме помимо неё и самой хозяйки, что и оказалась в его машине, была главная горничная или управляющая домом, как назвала её сама Бёри, кухарка и ещё одна горничная примерно одного с Мун возраста, как понял Хван, дочь этой самой кухарки. Дом был большой, с двумя этажами, семью комнатами — тремя внизу, не считая кухни и огромного круглого коридора и четырьмя наверху. Спальня Мун находилась на втором этаже в самом центре прямо от лестницы. Её Дохван увидел мельком, выдержанную в тёмно-зелёных и бежевых тонах с большим шкафом и круглой кроватью. Он даже успел подумать, что ведь неудобно спать на кровати без краёв! Так и свалиться недолго. Но промолчал, сохраняя вид всемогущего молчуна-злодея, который всё ещё парится над тем, как захватить мир. Рядом с госпожой (Дохван до конца так и не понял, должен ли он к ней так обращаться, ведь он не привык говорить подобное людям, да ещё и младше него самого) спала девочка-горничная на случай, если понадобится, а внизу мадам Ким и кухарка. Остальные комнаты, видимо, были гостевыми. Все они были примерно одинаково обставлены. Никаких изысков, кроме огромного телевизора в зале внизу и небольшой сауны рядом с ванной. Кухня была не такая уж большая, не подразделялась на места, где готовят и где едят. Там стоял холодильник, большой деревянный опять-таки круглый стол. Светлые голубые шкафы и такого же цвета ковры и плитка рядом с раковиной. Обе ванные, правда, были розовыми, но ему было всё равно на цветовую гамму, когда он мылся. Они ужинали в разных местах — Бёри в одиночестве на кухне, а Дохвану горничная принесла в ужин в выделенную комнату сверху по левую руку от комнаты хозяйки дома. У Дохвана было много вопросов, но он думал, что сегодня их задавать явно не стоит, ведь у него ещё будет время. Поев, Бёри закрылась в своей комнате и больше оттуда не выходила. Ему стало скучно, и прямо через балкон он выбрался на крышу. Самый верный способ заметить неприятеля, кстати. Но он всё ещё не верил, что на эту маленькую занозу кто-то реально может покушаться. Вопросов оттого с каждой минутой становилось больше, но Дохван был терпеливым. Он уже почти восемь лет выслеживал убийц своей семьи, и может подождать денёк, чтобы потом провести допрос с пристрастием. Он ведь, в конце концов, имеет право знать, раз он теперь её охраняет?

Chord Overstreet — Hold On

Он копался в старых делах отца. Пришлось рыться в секретных материалах, до которых не пускали новичков и дилетантов. Отец мог перейти дорогу главарям каких-нибудь преступных организаций. Но разве так просто вычислишь, кто мог за этим стоять? Кому нужно было убрать всю семью? Он расспрашивал тех, кто работал с отцом бок о бок, просматривал все его операции, но это не давало результатов. Теперь он взломал секретную базу. Дохван понимал, что это не останется незамеченным. Скорее всего, генерал прознает и отстранит его, в лучшем случае. На него работают лучшие специалисты. И хоть Дохван давно не новичок и не дилетант, он не может обойти систему незаметно. А если его уволят… Нет, не хочется об этом думать. Но о чём думать? Дохван открыл папку с фотографиями и стал вглядываться в лица парней, которых уже видел вживую на работе. Потом на лица пойманных преступников с табличками в руках. Некоторые лица перекашивало от безумия, от осознания, что они пойманы, что они уязвимы. Все уязвимы. Если знать слабые места. Если подумать и проанализировать, отец поймал не так уж много людей, но все они были в международном розыске и делали нечто ужасное. Сообщники наркоторговцев, убийцы политиков, сутенёры, люди, продающие других людей на органы, убийцы невинных людей и даже убийцы убийц… Дохван знал об этом. Есть киллеры, убивающие других киллеров. Тут уж кто хитрей и кто действительно хорош в деле, в котором себя нашёл. Был ли кто-то из них реальным врагом отца? И остались ли те, кто хотели его смерти и получили её? Дохван пригляделся к больно знакомому лицу. Им Содам. Едва ли не единственная женщина-киллер, которую поймал отец. Дохван однажды видел её, когда ту переводили из одной тюрьмы в другую. Она завидела Дохвана на лестнице участка, из которого её вели в наручниках, и посмотрела на него долго и внимательно. В этих глазах читалась ненависть и угроза. Но ведь она из многих, кого вообще засадил отец. Разве можно судить только по тому, что он видел сам? Дохван запутался, психанул и закрыл нетбук. Глубоко вздохнул и снова принялся вглядываться в ночь, покрытую звёздами. Но насладиться ею вдоволь не успел, потому что услышал какое-то шевеление внутри дома, в котором вроде бы все спали. Пришлось спускаться обратно.

Mimi Page — Wicked Game

Он влез в проём балкона и спрыгнул на пол гостиной комнаты. Выйдя из неё, он направился по коридору к спальне Бёри. Та была закрыта, когда он уходил, но теперь была настежь открыта. Он почуял неладное, но вспомнив, что по дурости всё оружие спрятал в комнате, которую ему отвели, не стал возвращаться, теряя время, готовясь, если что, биться врукопашную. Он медленно, маленькими шажками вошёл в комнату. Было темно, глаза не сразу привыкали к этому. Он пошарил по стене рядом с дверью в поисках включателя, чтобы зажечь свет, но его руку перехватили, потянули на себя, вывернули и прижали к стене. Он не растерялся, со всей силы толкнул локтем в бок схватившего и, услышав сдавленный выдох, явно болезненный, воспользовался тем, что руки его были свободны, и собрался добить, нанеся удар по спине согнувшегося, как заметил, что в ухе у него что-то блеснуло. Серёжка. Дохван выставил руку и схватил его за ворот рубашки, максимально приблизив к себе. — Больно же, придурок, — пробурчал хриплый женский голос. — Блядь, Бёль? — выдохнул он. И тут же ему поплохело, потому что в окне комнаты что-то промелькнуло. Он машинально отодвинул её к стене, закрывая собой. Послышался шорох, и Бёри нашла кнопку включателя. Вспыхнул свет, и Дохван увидел, что на него с Бёри направляет пистолет человек в чёрной одежде под маской. Не успела она охнуть, как Дохван первый кинулся в нападение.