Трасса 66

— А мы снова с вами, уважаемые слушатели, и я спешу напомнить вам, что у нас в гостях начинающий певец Чо Кюхён, обладатель уникального и действительно ласкающего слух голоса, чью заглавную песню вы могли услышать только что на нашем радио, — подал голос диджей. — Кюхён, расскажи нам подробнее о своём альбоме. Я сейчас держу его в руках, и он называется "Трасса 66". — Да, всё верно. Заглавная песня, кстати, называется так же. Чанмин затаил дыхание, отпивая из жестяной банки горькое пиво, внимая каждому слову, доносящемуся из приёмника. — С чем это связано? — Ну, как несложно догадаться из названия, я написал этот альбом под впечатлением от поездки, которую совершил в прошлом году автостопом из Лос-Анджелеса до Чикаго. Проникнувшись духом старой Америки и наблюдая за постоянно сменяющимся пейзажем из окон попутки, я постоянно делал какие-то пометки в своём блокноте, на ум приходили какие-то рифмы, фразы, мелодии. И я старался не упустить ни одну деталь, подмечая не только всё самое важное, но и незначительное. В последствие это очень помогло мне в написании альбома. — И каким было твоё путешествие? Мин усмехнулся, ни капли не сомневаясь, о какой поездке сейчас говорит Кю. Это было их совместное времяпрепровождение, и он был уверен в этом на двести процентов из ста, он чувствовал это. Но при всём при этом он находился в каком-то странном замешательстве, поймав себя на мысли, что сейчас он как будто бы подслушивает чужой разговор, чужое откровение, не предназначавшееся для него. Но выключить радио было бы сейчас самой большой ошибкой в его жизни. — Что ты имеешь ввиду? — спросил он у ведущего. — Ну, каким ты его помнишь? Какие мысли посещали тебя в тот момент? Какое это было время? — Это было, — Кюхён задумался, — наверно, это было самое запоминающееся время в моей жизни, серьёзно! Эти три дня разделили мою жизнь, как и этот альбом, на 'до' и 'после', и я приехал в Чикаго совершенно другим человеком, не тем, кем я был в ЛА. Наверно, звучит странно, но я действительно так считаю. И я благодарен за это человеку, без которого это путешествие не было бы таким, каким оно и было. Беззаботным. Незабываемым. Неповторимым. — Знаешь, я сейчас подумал, в твоей песне есть строчка... как там было? "Все хотят быть любимыми и любить в ответ"*. Мне кажется, или...? — Я знаю, что ты хочешь этим сказать, — он рассмеялся, — и, да, ты меня раскусил. Я писал эту песню, думая о том человеке, который скрасил тогда моё одиночество. — Это была судьбоносная встреча? — Ну, возможно, что она была такой только для меня, но не для... того человека. — Почему так? Чанмин хмыкнул, заметно меняясь в лице. — Потому что тот человек всего лишь подвёз меня до города, и я стал для него всего лишь одним из n-ного числа попутчиков и не сыграл в его жизни никакой важной роли, — он выдохнул. — Зато он сыграл в моей. Знаешь ведь, фраза есть такая, я не помню, кто это сказал, но она как нельзя лучше подходит к этой ситуации. "Возможно, мы не понимаем, что оставляем следы в чужих жизнях. Но оставляем". Вот так и тот человек — наследил и, скорее всего, уже забыл об этом. А я помню. "Я тоже помню!" — хотел было закричать в ответ Мин, но лишь покачал головой. Какой смысл повышать голос на магнитолу? Да и какая сейчас разница, если человек-получатель этого не услышит? — И вы не поддерживаете с ним связь? — спросил ведущий. — Нет, — сказал тот. — Как это обычно бывает: встретились и разошлись, как в море корабли. Человек вернулся к своей жизни, к своим делам, а я принялся за свою жизнь, пытаясь найти себя и заявить о себе, как певец. — Я нашёл ещё одну интересную строчку, из этой же песни: "в тот момент, когда мы встретимся, всё разыграется само собой, как сцена из кинофильма"*. Значит ли это, что однажды ты всё-таки надеешься на встречу? — Нет, не надеюсь, — быстро ответил Кю. — Это всего лишь ценное воспоминание, которое я хочу сохранить внутри себя, запечатлеть на долгую память, так сказать, не более. — Хорошо, я тебя понял, — сказал диджей. — Тогда хочу предложить тебе вот что: я знаю, что нашу радиостанцию слушают не только жители Чикаго и близлежащих городов, но и люди, находящиеся в данный момент за рулем. Вдруг, этот человек прямо сейчас, заслышав знакомую историю, настраивает приёмник на полную, сидя в своём автомобиле, чтобы послушать тебя? "И как ты догадался?" — Что-то я сильно в этом сомневаюсь. "А зря!" — Ну, давай представим это! И в связи с этим предлагаю: почему бы тебе не отправить ему небольшое радио-послание? Передай ему привет и скажи что-нибудь приятное. Уверен, человек будет рад это услышать! А заодно и объяви следующую песню из твоего альбома. — Ну, хорошо, я попробую. В колонках послышалось копошение и лёгкое покашливание. — Мин-а, привет! Это я, — чуть понизив голос, произнёс Кюхён, и Чанмин готов был поклясться, что сейчас его сердце стучит так быстро и настолько сильно, что оно вот-вот проломит грудную клетку и выпрыгнет наружу. — Не знаю, слышишь ли ты меня или нет, но... я хотел сказать тебе, что моя мечта всё-таки осуществилась. Я выпустил альбом, как и хотел, а сейчас занимаюсь его продвижением. Не знаю, придётся ли тебе его когда-нибудь послушать, но я был бы рад, если бы ты его заценил, — он замолчал. — Это не совсем то, что тебе нравится, да и испытание временем моя музыка ещё пока не прошла, но... я хочу, чтобы ты знал, что я писал свой альбом, думая о тебе и о тех трёх днях, что мы провели вместе. "Неужели, ты даже такие мелочи помнишь"? — пронеслось в голове Макса. — И хоть ты и закатывал глаза, когда замечал, что я что-то пишу, даже дразнил меня за это, но хочу сказать тебе, что эти заметки пригодились! Поэтому, — он вздохнул, — спасибо тебе за это время. Оно, и правда, было удивительным и неповторимым. Не знаю, был ли я ещё хоть раз когда-нибудь так же беззаботен, как с тобой и в твоей машине, но... надеюсь, ты чувствовал то же самое. И, да, хоть и с большим опозданием, я хочу тебя поздравить с твоей помолвкой и, уже возможно даже, с прошедшей свадьбой. Надеюсь, что ты делаешь то, что хочешь, живёшь так, как считаешь нужным, и я верю, что сейчас ты по-настоящему счастлив, как никогда, обретя, наконец, равновесие и своё истинное счастье. Тавтология, кажется, получается, да? Поэтому теперь я предлагаю всем вам послушать мою следующую песню, написанную так же под впечатлением от того путешествия. "Спа-си-бо?" — Посвящена ли она этому человеку? — поинтересовался ведущий. — Да я весь альбом этому человеку посвятил, а не только отдельно взятые песни, — он усмехнулся. — Поэтому, спрашивается, к чему обсасывать сейчас каждый трек? — И то верно, — он хмыкнул. — Что ж, давайте послушаем, уважаемые, и оценим ещё одну восхитительную композицию с нового альбома Кюхёна "Трасса 66". И, пожалуйста, не переключайтесь! Макс сделал последний глоток, залпом допивая остатки пива, и откинул пустую банку в сторону, прямо на сидение, ни о чём не заботясь в данный момент. Его щёки и уши горели, а сердце никак не успокаивалось, продолжая бешено колотиться о рёбра. "Это ты так вынуждаешь меня купить и послушать полностью твой альбом?" Почему всё получилось так, как получилось? Почему он ему ни разу так и не позвонил, хотя листочек с его номером до сих пор лежал у него в нагрудном кармане? И думал ли он вообще о Кюхёне хоть раз за прошедший год? Думал, ещё как думал! Он думал о нём каждую минуту своего свободного времени! Он думал о нём, по приезде разрывая отношения со своей невестой. Он думал о нём перед сном. Он думал о нём в душе, вспоминая их поездку, его голос, яростно надрачивая себе, точно школьник. Он думал о нём каждый раз, когда ложился в постель с легкодоступными девушками. Он думал о нём каждый день и никогда не забывал его. Потому что это было просто невозможно.