Новый юнит армии штурмовых ведьм

      Прошёл месяц с тех пор, как я был назначен капитаном и командиром шестьсот шестьдесят пятой. За это время лично я сбил около двадцати нэурой. Девок своих я в бой не пускал. А если и случалось им нарушить приказ и вылететь, то через медальон на заколки я отдавал им всю свою силу без остатка. После очередного такого нарушения поднялась было у меня рука расчехлить свои права монарха в ударном звене, да остановили меня нравоучительной лекцией. Спокойная Таня и напористая Кася два часа читали мне мораль про: «Надо верить в своих товарищей, надо разрабатывать и усиливать стратегию, совершенствовать навыки не только на тренировочных полётах». В принципе, правильно, наверное не стоит мне взваливать всё на свои плечи. «Позаботься о них». Ну вот я и забочусь. Берегу их жизни. Не хочу чтоб в бою появился редкий нэурой нового типа… и тогда глупый капитан точно сделает себе сеппуку на братской могиле шестьсот шестьдесят пятого звена.       Грузовичок с эмблемой шестьсот шестьдесят пятой ударной эскадры колесил по дороге поднимая тонны пыли. И все проклятые шесть часов пути капитан Задорин не умолкал ни на минуту. Мне лишь оставалось удивляться, как у него не иссякает поток шуточек на одну и ту же тему. А причина была проста. Этот придурок думал, что я невесть где успел получить права, и очень обрадовался, когда увидел, как Алисия с бесконечно гордым видом садится за руль. Шесть часов. Даже отправившиеся с нами Мия и Лия с их спокойными монотонно-требовательными выражениями лиц уже теряли терпение. Но, понимая моё состояние, Алисия постаралась поскорее доставить нас. И вот я уже ступил на родную землю Алисии.       Виттория. Приятный город с приятной архитектурой. Невысокие мраморные здания, суета на улицах. Словом, ничего необычного, но осознание того, что это земля Алисии придавало городу красок, делало его ласковей и приветливей.       — И на кой мы попёрлись в такую даль? — спросил Константин, забирая у меня из рук зажигалку, от которой я только что подкурил.       — Окультуриваемся. Закупаемся. Нынче только здесь есть такие замечательные сигареты. И ещё тут на местном заводе делают отменнейшее апельсиновое вино. Если верить Алисии, конечно, — я вылез из грузовика и принялся рассматривать архитектуру.       — Ты приказал мне трястись в грузовике шесть часов ради сигарет и бухла? — кинул мне в след Константин, выбираясь вслед за мной.       — Нет, я ещё заодно хотел проверить как ты относишься к своей работе. И похоже… — я пробежался взглядом по толпе, — похоже, всё в порядке.       — Что? О чём ты?       — Вот тот парнишка в кепке, стоящий поодаль и делающий вид, что рассматривает товары на прилавке. Он из спецуры как и мы. Или вон тот, делает вид, что что-то потерял, а на деле не спускает глаз с нашего грузовика.       — Поразительно, Аек! Четыре года в спецназе пошли тебе на пользу.       — Хорош причиндалами меряться! — окликнула нас Алисия. — Мы с Мией и Лией по точкам в городе, как и положено. А вы бы лучше придумали себе занятие, господа капитаны, — гневно крикнула Мельхиор, и стала удаляться в компании близняшек.       — Алисия!       — И не забывай, потом на ранчо, — крикнула ведьма и окончательно скрылась из вида.       — Занятие говоришь? — прошептал я, докуривая сигарету.       — Что? Познакомит тебя с тучей своих братьев и сестричек? — спросил Константин.       — Да что уж там. Я больше за отца беспокоюсь.       — Да, да. Знаешь, я слышал, что большинство пар распадается, если парень не нравится отцу девушки.       — Что пугаешь?! Что ты меня пугаешь? Мне самому знаешь как страшно.       — Аек, я придумал! — я повернул взгляд на Задорина. Тот указывал в сторону, ни много ни мало, питейного заведения. — Вот тяпнем и сразу расхрабришься.       — Забудь. Даже не думай. Я скорее выпью из лужи, чем буду набухиваться в компании алкашей.       — Аек, да ты не знаешь что там.       — И не хочу. Я не уважаю пиво. Максимум сидр и в домашней обстановке.       — Ты не забывай, это Виттория. Тут всё иначе.       — Но ты посмотри. Дверцы в бар представляют собой две створки. Как в Техасе после гражданской войны. Ковбоев в шляпе с револьвером не хватает. Наверняка там головорезы сидят. Чую, быть беде.       — Спациум, хватит нести бред. Это всего лишь отговорки. Пошли, — в глубине души я и сам понимал, что утащить он меня в итоге сможет.       — Ладно, но ты угощаешь.       — От чёрт! Ладно, подловил.       Внутри оказалось очень уютно. Стиль как раз такой, как я и предполагал, вопреки архитектуре города. Не светло, но и не шибко темно. Люди не обратили на нас никакого внимания. Ну что ж, уже неплохо.       Уютно расположившись на высоких стульях у барной стойки, мы с Константином заказали спиртное. Я попросил вина, а Задорин сразу перешёл на тяжёлую сорокаградусную артиллерию.       — Вижу новые лица. Недавно в городе? — весело пролепетал бармен. Вида внушительного, спокойного, и при этом в меру дружелюбного. Но за то, что он носил на своей физиономии невероятно хорошо гармонирующие с внешним видом усы, я был готов уже полюбить и расцеловать его.       — Так точно, товарищ бармен. Ой…       — Военные? Штурмовые ведьмаки? — на это высказывание я с улыбкой указал на погоны своей длинной армейской шинели, скорее напоминающей плащ.       — Что ж, тогда первая стопка за счёт заведения. Мы всегда рады защитникам нашего мирного неба. Ваше здоровье, товарищи капитаны, — слышимость в баре была хорошая, за спиной я услышал гул и перешёптывания одобрения.       — Благодарю, — я оглянулся и указал на сидящих за столиками людей. — А что, бармен? Хороший у вас тут, город, а? Народ такой приветливый.       — Чем богаты, тем рады, капитан.       Прошло пол часа. За это время я успел не только узнать многое о городе, но и перекинуться парой тёплых слов с посетителями. Похоже, мы с капитаном Задориным вписались в город гармонично.       — А что, старик? Тяжело бар содержать? Драк не случается? — любопытствовал я.       — Да по-разному, товарищ капитан. Всякое бывает. Я вмешиваюсь, только когда мебель начинают ломать. Убытки непозволительны. У меня ж детишек море, и всех надо кормить.       — Детишек много, а ты нам тут первые стопки бесплатно налил. Нехорошо.       — Да брось ты. Теперь я не жалею. Видно, вы двое из хороших военных.       — А бывают плохие?       — Бывают. Сам горьким опытом научен. У меня ж самая старшая дочь в эскадре штурмовых ведьм. Раньше-то я все ВВС ненавидел, а теперь, благодаря её последним письмам с передовой, вы и пили первые стопки бесплатно, — в голову мне начали закрадываться подозрения, но я решил не спешить и сделать всё аккуратно, как учили в отделе спецопераций.       — В эскадре говоришь? Молодец какая. Много нэурой настреляла, а? — весело вскрикнул я, делая очередной глоток весьма недурного вина.       — Да в последних письмах пишет, что командир тамошний сражаться ведьмам, в том числе и ей, не разрешает, — от таких слов, от осознания кто передо мной я мог бы испугаться, но качественное вино служило сейчас свою службу на совесть.       — Как же это не разрешает, а?       — Да вот, говорит, что не хочет рисковать их жизнями. Заботливый попался. В последнем письме сказала, что притащит его сюда, на свою родину. Тепло о нём отзывается. Ты вообще романы между солдатами и командирами одобряешь, а, капитан? Хочу твое мнение как военного человека.       Задорин хотел было открыть рот, но я с такой силой ткнул его в бок, что по расчётам он должен был понять, что ему сейчас нельзя даже дышать и смотреть в сторону бармена. И в то же самое мгновение в бар забежал мальчонка, на вид лет десяти, и с порога крикнул всего одно слово.       — Борго!       Посетители бара засуетились, спеша поскорее покинуть здание. В глазах отца Алисии я прочитал нотку испуга и повернул на Константина вопросительный взгляд. Тот лишь пожал плечами и помотал головой, как бы говоря: «не знаю, я давал своим людям совершенно чёткие указания».       — Господин Адан Мельхиор!       — Ч… что? Откуда ты…       — Сейчас, поняв кто вы, я не имею права отвечать на поставленный вами ранее вопрос. Что важнее, скажите, что это за Борго?       — А… это… долгая и личная история, но, в целом, это имя человека, шантажировавшего меня.       — Папа! Уже близко, — крикнул мальчик и скрылся в подсобке бара.       — Капитаны, лучше уходите отсюда. Это не ваши разборки.       — Чувствую, что как раз наши… — прошептал я, покручивая в руках опустевший бокал.       — Капитаны!       Но в этот момент в бар врывается группа людей. Все здоровые, прямо как солдаты спецназначения. Самый страшнорожий обводит помещение глазами. Его взгляд падает на меня. Ухмыльнувшись, он неспешно начинает двигаться в мою сторону.       — Борго! — пытается мирно решить проблему бармен.       — Молчи! К тебе разговор отдельный.       — Эй, Борго! Я думал подполковника Хетцера разжаловали, — говорю я, не поворачивая головы и всё так же разглядывая бокал.       — Твоими стараниями, Аеквор Спациум! Так что теперь у меня не связаны руки его начальствованием.       — С тобой шесть человек. Они могли бы справиться с десятью варлоками и тремя новами?       — Сейчас ты без модуля.       — Вот незадача-то, ну ничего, попытаюсь вытянуть.       — Ого, похвально, — Борго этот даже мне чем-то нравился. В словах хоть и была агрессия, но, как в случае с майором, она ощущалась слабо. — На счёт три, да? Раз… ***       Спустя минуту мы с Константином закончили, а спустя ещё тридцать секунд, завершив вышвыривать тела через чёрный ход бара, снова сидели за барной стойкой. Задорин сейчас имел полное право потешаться надо мной.       — Теряешь хватку. Расслабился ты совсем со своими ведьмами, — я залечивал магией сломанную левую руку. Константину же, похоже, не досталось вообще ни одного удара. — Как вернёмся, переходим на усиленный режим тренировок.       — Ладно, ладно. Господин Адан, можно мне ещё стопку? И кстати, шестьсот шестьдесят пятое ударное звено оплатит всю разбитую мебель, — бармен ещё не совсем отошёл от шока.       — Шестьсот шестьдесят пятое? Так это ты… ты… да какая стопка? Тебе бы в больницу!       — Не хочу в больницу. Там кормят плохо. И кстати, Адан, Алисия-то знает, что вы теперь спиртом промышляете?       — Нет, я ей не… Да погоди ты! Дай хоть за аптечкой сбегаю.       — А вот за это был бы признателен.       Спиртознавец удалился в подсобку. Я слышал, как открылась дверь, когда он возвращался, но в этот момент через дверные створки вбегает… не иначе. Алисия несётся ко мне и крепко обнимает. За её спиной близняшки Канадэ. Лица у них обеспокоенные.       — Аек, какого чёрта?! Заколка передала, что твой цвет сменился на жёлтый, — я перевёл взгляд на Адана Мельхиор. Старик пока молча наблюдал, не выказывая на лице никаких эмоций. Быть может, мне всего лишь показалось, но глаза его приняли весёлый, радостный оттенок.       — Да вот, Борго мне руку сломал. Давай отрежем? Сделаешь мне ещё один протез?       — Хватит нести чушь! Где Борго?       — Где Борго? Алисия, я не понимаю, если ты знала о существовании такого монстра, почему не сказала? Я бы согласился приехать в Виторию раньше.       — Ну… папа в письме писал, что он угомонился и более не лезет.       — Папа говоришь… Эх, Алисия… — я вздохнул и погрустнел. — Пойму ли я когда-нибудь, что такое отцовская и материнская любовь? Надеюсь понять, когда увижу твоё поведение в следующие несколько секунд.       — А?       Но Алисия ничего не успела возразить. Я ухватил её одной рукой за макушку, второй за плечо и повернул в сторону, где притихши стоял Адан Мельхиор. ***       Следующие несколько часов мы провели в том же баре, занимаясь ремонтом мебели и догоняясь недопитым вином. Ближе к вечеру я послал капитана Задорина разыскать своих людей и окончательно уладить вопросы с покалеченным Борго. Следовало приватизировать поле обратно. Вечером мы таки добрались до ранчо, вокруг которого раскинулись поля.       — Вот ведь как обернулось, капитан Аек.       — Да уж, Алисия. А я ведь боялся. Меня точно не презирают и не ненавидят?       — Дурак ты.       Входил я в парадные двери домика со смешанными чувствами. «Дом Алисии». Страх и священное благоговение смешались во мне. Благо страх отступил очень скоро. Шестьсот шестьдесят пятая ударная эскадра была принята с радушием. ***       — А стоило её оставлять-то? — спросил Константин, когда мы далеко за полночь возвращались на побережье.       — А пускай побудет с семьёЁй! — я вскрикнул от испуга, что вот-вот уведу грузовик в кювет.       — Да ты руль-то помягче веди! Эх, водила ты на букву «му». А чего ты не остался? Тёща твоя будущая так радостно к тебе обращалась.       — В печку! Слишком много эмоций за один день. Да и базу надолго оставлять не хочу.       — Дурак ты.       — Мне часто это говорят.       Был уже рассвет, когда мы вернулись. Дисциплинированная Таня совершала пробежку, когда увидела подъезжающий грузовик.       — С возвращением, товарищи.       — Таня! — криком радости поприветствовал я ведьму. — Доклад!       — Во время твоего отсутствия происшествий не наблюдалось. Все на своих… м… местах.       — Отлично! Вольно. А точно все на местах? Что это за усмешки, а, товарищ старший лейтенант?       — Формально на местах…       — А не формально?       — Ну… сержант Мидзутани Олива пошла в самоволку и без приказа сменила своё место ночлега.       — Джошуа?       — Так точно.       — Ладно… боже… бардак в отряде. Задорин! Отставить смех! Утром я им устрою выговор.       — Ничего ты не устроишь, — монотонно серьёзно прошептала Мия.       — Смягчишься и простишь как всегда, — поддержала сестру Лия.       — Эх… ваша правда.

***

      В тот момент я не подозревал, что не только действительно не сделаю выговор, но и уподоблюсь им на следующую ночь.       Девять вечера. Закат пылает огнём. Я уже несколько часов держу паяльник правой рукой, а припой левой. Схема модификации и усиления дальности действия заколок не будет лишней. Голова уже побаливает. Отложив инструмент в сторону и оставляя на верстаке творческий беспорядок, я иду на песчаный берег, что растянулся вдоль северо-западных стен нашей цитадели. Солнце опускается в воду слева от меня. Справа возвышенный берег со взлётно-посадочной трассой. А по центру…       — Алисия?       — Здравия желаю, товарищ капитан.       — Иди ты. Не пугай меня так. Я подумал, что ты призрак, бродящий по водной глади.       — Как же ты не услышал шум винтов? — спросила подлетающая и выбирающаяся из модуля ведьма.       — Задумался.       — О чём? — Алисия подошла и села на песок рядом со мной, устремив взгляд на водную поверхность.       — Да нить накала паяльника перематывать снова придётся, — вопреки ожиданиям, девушка не рассмеялась. Повернув на меня взгляд, она смотрит серьёзно.       — Хочешь я перемотаю тебе?       — Да ну тебя! Там делов на минуту.       — Ясно… — некоторое время мы сидим в молчании.       Я не считал это неловким молчанием, скорее уютным. Редко можно встретить человека, с которым приятно вот так… молчать. Солнце давно скрылось, ночь постепенно вступала в свои права. Я сидел и наслаждался. Красотой водной глади, ночной прохладой и присутствием Алисии. Если она вдруг развернётся и уйдёт, мне станет грустно. Это и называется… любовью… симпатией? Я исподлобья взглянул на лейтенанта Мельхиор. И от увиденного у меня мурашки побежали по спине. Алисия смотрела на океан таким взглядом… уверенным, глаза сияли, словно видела она не по горизонт, а гораздо дальше. И при этом на её лице расцвела яркая, жизнерадостная улыбка.       — Ты сейчас такая красивая, — брякнул я первую правду, что пришла в голову.       — Честно? — улыбнулась мне ведьма.       — Честно, — бросил я и хотел было откинуться и лечь, но Мельхиор схватила меня за воротник. Она тянулась ко мне, но когда до соприкосновения наших губ оставалось совсем ничего, я отпрянул и, приложив палец к её губам, остановил её. На её вопросительный взгляд я ответил:       — Если сейчас сделаешь это, то клянусь, я не отступлю, пока не женюсь на тебе. Для меня поцелуй, это как клятва верности. Если не уверена, что я достоин быть твоим спутником всю оставшуюся жизнь, то лучше отступи. Не смей меня целовать просто в благодарность, — лекцию девушка слушала с очень умным видом, но с до неприличия влюблённым взглядом. Когда я закончил говорить, я уловил лишь её лукавую улыбку. А затем…       Новое, невероятно приятное чувство наполнило меня, когда наши губы слились в поцелуе. Клятва дана, и я сполна наслаждался чувствами, в эту клятву вливаемыми. Нежность и влага губ Алисии, тепло, запах. Ни одно уничтожение нэурой не сравнится с этим чувством. Поцелуй длился долго, очень долго. Я потерял счёт времени, полностью отдавая себя в этот ураган новых ощущений. Когда наши губы наконец разъединились, серость вечера сменилась на мягкий, заливающий нас с Алисией свет Луны и звёзд.       — Чёрт. Почему я не сделала этого раньше?       — Это тоже твой первый поцелуй?       — Да.       — Мне сложно передать словами это восхищение. Словно человечество одержало победу над нэурой раз и навсегда.       — Забавные у тебя сравнения. Аек, я хочу ещё. Но теперь ты.       — Ну… хорошо.       Я придвигаюсь ближе к Алисии. Приподнимаю её лицо за подбородок и легонько прислоняю свои губы к её губам. Новый водопад ощущений. Я снова с удовольствием изучаю новые для себя чувства. Она откидывается назад. Несколько секунд — и мы уже лежим на песке. Руки самовольно тянутся под её куртку. Безумно хочется прикоснуться, почувствовать её всем телом, но я всё ещё опасаюсь возродить в её памяти неприятные воспоминания. Поэтому я начинаю ласкать губами её шею Проводя языком по гладкой коже, я не успеваю удивляться тому, насколько необычными и яркими могут быть чувства. Алисия сладко вздыхает, когда я в очередной раз касаюсь её.       Я предполагал, что нужно делать дальше, но пока ещё не решался. Вот-вот готовый лишиться рассудка и наброситься на Мельхиор, отдаваясь новым ощущениям, ведомыми инстинктами, я проявлял чудеса самоконтроля. Алисия смотрела на меня мягким, любящим взглядом. Она еле заметно кивнула мне, а затем потянулась под мою шинель. Я ответил мягким прикосновением и тоже потянулся к застёжкам её лёгкой камуфляжной куртки. Несколько минут моё сознание пробыло в тумане эйфории. Совершенно исчезло стеснение. И вот Алисия лежит передо мной на песке с полностью обнажённым торсом, прикрывая руками грудь.       — Нет, это непорядок, — я с силой хватаю девушку за запястья. Слышится слабый вскрик. Алисия отворачивает красное от смущения лицо, а мне наконец открывается вид на её грудь. Два прелестных холмика с плохо отличимыми по цвету от окружающей кожи сосками оказались меньше, чем я ожидал.       Алисия вскрикнула, когда я прильнул губами к её правому соску. Не обращая внимания на её стоны, я принялся жевать губами сосок, при этом не забывая уделить внимание левому, который я стимулировал правой рукой… протезом…       — Знаешь, Алисия, а старики в спецуре были правы: «Когда ласкаешь любимую женщину, то лучше иметь две руки». Я железно усвоил эту мудрость.       — Дурак! Не останавливайся. Это смущает.       — Нет, постой, — я отвлёкся от груди, поднялся выше и погладил Алисию по голове, словно котёнка. — Я благодарен тебе. За протез, и за то, что мы сейчас делаем… ну… как бы ещё сказать…       — Я знаю, Аек. Ты преисполнен нежности ко мне, да?       — Именно так, — я снова целую её. Ласки ласками, а клятва требует закрепления.       — Разденься ещё, капитан.       — Тогда и ты.        Мы помогаем друг другу освободиться от одежды. Смущение сильнее кроет меня, ведь теперь Алисии виден мой, стоящий колом член. И взглянув на неё я понимаю, что она веселится. Ей нравится видеть моё смущение. Но теперь и она безоружна. Я опускаю руки к её промежности, и её взгляд тут же меняется с игривого на паникующий.       — Нет, постой! Аах! — с губ Алисии срывается стон, когда я касаюсь её там. Небольшой бугорок, должно быть клитор. А ниже углубление. Тёплое, влажное, скользкое.       — Ах, Аек, не так резк… ах! — стонет ведьма, но я лишь немного сбавляю пыл, по прежнему продолжая отдаваться новым ощущениям, изучая тело Алисии. Девушка извивается подо мной, но я быстро прижимаю её к земле и вновь начинаю ласкать её грудь, одновременно гладя её по самому сокровенному.       — Ах, стой! не так! — кричит Алисия, но, вопреки стонам, как раз на эти движения она отвечает интенсивнее всего. Кажется, я разобрался как там оно устроено у девушек. Двумя пальцами я провожу по клитору Алисии.       — Оа! Стой, нет! Я же так… нет! ААА!!! — Алисия изо всей силы выгибается мне навстречу. Из её горла рвутся крики. Девушка продолжает дышать очень тяжело и часто, по её телу пробегают лёгкие судороги.       Я обнимаю её обмякшее тело. С упоением вдыхаю запах волос, кожи. Алисия тоже обхватывает меня руками, крепче прижимая к себе. После минуты обнимашек я мягко отстраняюсь.       — Алисия.       — А?       — Моя прекрасная Алисия. Можно? — секунду ведьма пребывает в задумчивости, затем на её лице появляется тёплая, любящая улыбка.       — Да, пожалуйста.       Я начинаю придвигаться ближе к Алисии. В один момент я касаюсь членом её нижней части. Но дальше не продвинуться. Я пытаюсь снова. Не идёт. Промахиваюсь.       — Долго стучаться будешь? — Алисия аккуратно обхватывает мой член и приподнимает бёдра, направляя его в себя.       — АААах! — ведьма издаёт довольно громкий стон. Я тоже уже близок к тому, чтобы застонать. Как при первом поцелуе несколько минут назад, моё тело просто взрывается от фонтана новых ощущений. Членом я чувствую, как внутри неё тепло, мягко и влажно. Возможно, это чем-то похоже на поцелуй. Ведьма стонет и извивается, несмотря на то, что я почти не двигаюсь. Вид обнажённой Алисии, лежащей подо мной. Ощущения от того, что я внутри неё. Я был готов кончить от одного лишь осознания происходящего. Я замер, готовый взорваться в любой момент.       — Аек?       — Если шелохнусь, то точно процессу конец.       — Но ведь я уже один раз… к… кончила…       — А! Боже, Алисия! Не смей так делать! Не смей сейчас смущаться и быть ещё более милой! Иначе… Чёрт… — Алисия осознала, что имеет сейчас власть надо мной. Поэтому её лицо на секунду приобрело нотки игривости и ехидности. А затем она скорчила милую гримасу и произнесла, не убирая с лица краску:       — Да, я к… кончила, но я хочу, чтобы и ты тоже… — она потянулась руками к моему лицу и полным желания голосом завершила фразу, — Ааааек…       Темнота окружила меня. Рассудок отказался воспринимать окружение. Остались во вселенной только я, и она. Меня захлестнула волна страсти. Песок под ухом Алисии взорвался от моего удара. Опершись на руку и обняв любимую ведьму, я, не выходя из Алисии, рывком перевернул нас. Теперь она была сверху, но инициативу ей в руки я давать не собирался. То, что я хотел сделать, требовало, чтобы я был снизу, иначе я бы просто стёр Алисию о песок, как о наждачку. Я согнул ноги в коленях и покрепче обняв Алисию начал вколачиваться в неё с диким темпом и скоростью. Рассудок был, почти как в тумане. Не помню кричал ли я, но Алисия совершенно точно кричала. Через несколько секунд ощущения достигли пика, но я по прежнему крепко сжимал ведьму, которая, похоже, вот-вот готова была потерять сознание. По пляжу разносились звуки громких мокрых хлопков, а от ударов во все стороны разлетались сверкающие капли наших жидкостей. Наверное, это самый пошлый звук, который я когда-либо слышал.       Наконец сознание стало возвращаться. Я лежал на спине, и, судя по ощущениям, песок расцарапал мне все тылы. Алисия лежала на мне сверху. Я отдёрнул от неё руки.       — Алисия! Алисия!       — Ох… — слабо простонала девушка.       — Ой-ё. Жива? Рёбра целы?       — Ууу…       Пять минут мы лежали. Я на колючем песке, Алисия на мне. Наконец в ней потихоньку начали снова просыпаться силы.       — Аек, знаешь… ты слишком силён.       — Прости…       — Прощу, если потом сможешь повторить. Это было… Ох.       — Знаешь, Алисия. Когда меня только назначили месяц назад, я мечтал влюбиться в одну из ведьм светлой, взаимной любовью. Я ведь считай был совсем один, а теперь… у меня есть… есть семья. Ты даже не представляешь насколько я счастлив, — пытаясь удержать потоки слёз, я снова обнял ведьму. Я гладил её по спине, мягко перебирал волосы.       — Хах, я слышала, что парни сбегают после первого раза. А ты, похоже, рыцарь? Только уж больно сентиментальный. Сейчас мне следовало бы слёзно умолять тебя остаться со мной.       — Уж извиняй. Я сказал тебе, что думал, откровенно.       — Ладно, ладно, не обижайся.       Алисия с трудом поднялась на ноги, и мне открылся великолепный вид на её фигуру, скрытую полумраком. В свете луны блестели следы жидкостей, ведущие из промежности вниз, по внутренней стороне бёдер.       — Аек, пошли искупаемся? — девушка пошатывающейся походкой на подкашивающихся ногах направилась к воде. Мозг снова переклинило, когда я увидел обнажённую Алисию сзади. Великолепная фигура, сверкающие в свете луны волосы, аккуратная попа. Не в силах противостоять соблазну, я не спеша поднялся и направился вслед за ней.       Тогда я не знал, что в двух сотнях метров от нас, на одной из башен цитадели, разместились некоторые из шестьсот шестьдесят пятого ударного звена.       — Чёрт, что Константин с Касей, что Джошуа с Мидзутани. А теперь ещё и наш славный командир, — негодовала Таня. — Не он ли затирал нам про дисциплину?       — Ну, будет тебя, товарищ старший лейтенант. Отличие от Хетцера в том, что теперь и Алисии хорошо, — успокаивала её Милена миролюбивой речью.       — О! Слышу, — доложила Сайка, — всплески начались.       — Чёрт бы их! — выругалась Таня, — лишь бы не утопили друг друга. Сволочи!       Я вынес Алисию на руках на берег. Накинув на себя минимум одежды, я завернул ведьму в свою шинель.       — Я рулетик! — весело и игриво сказала Алисия, уютно кутаясь в шинель у меня на руках.       — Я люблю свой рулетик. Мой рулетик, — я крепко поцеловал Алисию в щёку. Улыбка расплылась по лицу девушки.       Приволоча «рулетик» в её комнату, я развернул ткань. Лёжа на кровати, Алисия эротично выгнулась. Она уже совсем не стеснялась своей наготы. Мигом возбудившись от такого вида, я не удержался.       Я человек тренированный, физические нагрузки воспринимались мною, как нечто хорошее, доброе. Силы всю ночь я черпал не только из своей хорошей физической подготовки, но и из вида обнажённой, нынче бесконечно любимой мною, Алисии. Но под утро ведьма уже начала сдаваться.       — Аек, стой, неужели ты хочешь ещё? Я уже не могу, — устало стонала девушка.       — Я тоже слегка устал, но ещё раз, Алисия.       — Но это будет десятый! Откуда в тебе столько силы? Заколки?       — Нет, не заколки. Честно. Я просто вижу тебя и теряю над собой контроль, больше ни о чём не могу думать. Ты невероятно красива сейчас. Голенькая, с этим румянцем…       — Ладно, но после пообещай, что мы уснём вместе в обнимку. — Ведьма вылупилась на меня милым, просящим взглядом.       — Обещаю.       —Хорошо. Ну же! Иди ко мне.       Этот десятый раз был последним в то утро. Я не гордился и не бахвалился. Я просто с наслаждением любовался Алисией, пока она мирно спала. Солнце из-за горизонта начало красить облака. Тьма постепенно отступала. Выбрав момент, я улизнул из её комнаты. Ужасно хотелось пить. Выйдя спиной и затворив дверь я прошептал:       — Ох, Алисия, отстраню тебя от полётов к чёртовой матери. Будешь в цитадели в безопасности сидеть.       — Этой мечте не суждено сбыться, — я резко оглянулся. Передо мной стояли все члены шестьсот шестьдесят пятой. Кроме Алисии, разумеется.       — Эй, не дёргайся, раньше ты бы меня за милю почуял.       — Капитан Задорин… девчата… я… — выражение лица у меня было отчаянное. Они прознали.       — Аек, Алисии ведь было хорошо? — напор Тани был силён, но беззлобен.       — Ну… Таня… — моё лицо залил румянец. Щёки пылали.       — Ну вот и не волнуйся. Мы все искренне радуемся за вас.       Я упал на колени перед товарищами. Близняшки обступили меня, и поглаживали по плечам в немой поддержке. Остальные смотрели на меня достаточно тепло. —Лучше озаботься о другом, — Таня перевела взгляд на Задорина. Тот протянул мне документ. — Читай.       Я поднялся, и стал вчитываться. Безжалостные строчки проникали в сознание, заставляя последнее наполняться радостью и предвкушением.       — Ясно. Грядёт великая битва. Думаю, мы хорошо себя проявим, — ухмылка появилась на моём лице.       — Проявим. Но теперь, Аек, ты должен в бою следить за Алисией в два раза внимательнее, — лицо Константина было серьёзно, как никогда.       — Само собой! Ты за кого меня держишь?!       — Ты знаешь за кого. За дурного капитана шестьсот шестьдесят пять.