Хладбище хороших и не очень идей

       — Sator arepo tenet opera rotas, — нараспев произнёс Кид, словно издеваясь над Хакубой, вызывая странные ощущения внутри. Хотелось не то придушить его, не то ещё что-то.        — Мы в психбольнице! А не на призыве демонов! — вспылил Хакуба, жалея, что не может что-либо сделать Киду, что так насмешливо улыбается.       Лишь тихий смешок в ответ, приглушённый немного стеклом, разделяющим их.        — Тебя должен был поймать я! — разозлился пуще прежнего парень, в некотором запале ударяя кулаком по стеклу. Бесполезно, пуленепробиваемое так легко не разбить. Не выходило даже напугать нахала, так задорно смеющегося по ту сторону.        — INRI, INRI, INRI, — отозвался Кид, кружась по серой палате и смеясь, закинув голову назад. Настоящее воплощение безумия с уклоном с мистицизм.        — Да чтоб тебя! — ещё один бессмысленный удар по стеклу. Он ничего не изменит в ситуации.       Всё меньше, казалось бы, сомнений в решении суда в лице Мистера Холмса: Шерринфорд. Опасный для человечества гений, обладающий неисчислимым количеством навыков. Впору сравнивать с самой Эвр, что сидит недалеко, всего-то через блок. Достойная всемирно известного вора-джентльмена участь.        — Хакуба? Что ты здесь делаешь? Впрочем... Неважно,— бесцветный голос, напоминающий о самых ужасных кошмарах. Погружающий в них одним своим существованием.       Один лишь взгляд на листок, чтобы убедиться в реальности происходящего. Всего лишь копия диагноза, поставленная местным психиатром.       Куроба Кайто. Диагноз: шизофрения со склонностью к депрессии, высока вероятность диссоциативного расстройствоэа личности, присутствуют фобии... Предполагаемые личности: Куроба Кайто, Кайто Кид... Манипулятор, не рекомендуется длительное общение наедине...       Обрывки, что так врезались в память Хакубе. Он всё не мог поверить, что упустил весь букет болезней буквально перед самым носом. А ведь признаки были и до этого: обращения к мёртвому отцу, когда Куробе казалось, что никто его не слышит, различное поведение на ограблениях и в школе, некоторая апатия... Некоторая. От иронии слова хотелось сжать кулаки от бессилия. И они сами сжались снова, ударяясь о неприступное стекло вновь и вновь. Это бесполезно, но признавать это не хотелось, ведь тогда придётся сдасться и оставить Куробу здесь.       Куроба Кайто — великолепный актёр. В обычной жизни и не скажешь, что он страдает бредом, расстройством личности и депрессией. Или же он играет свои расстройства? Но зачем? Что же и кто же стоит за всем этим? Вопросы, одни лишь вопросы, снедающие чувствующего себя виноватым Хакубу. Недоследил, слишком упёрся в факт, что Кайто — Кид. И упустил всё остальное, всё самое важное и решающее в этой битве разумов. Слепой придурок, считавший себя хорошим и внимательным детективом, но недостойный даже того, чтобы просто зваться детективом.       Безразличный взгляд Кайто стал для Хакубы самым страшным обвинением в его некомпетентности. Если бы Дьявол существовал, то именно таким было бы его наказание для слишком самонадеянного детектива.        — Куроба... Скажи... Я знаю, мы никогда не были настоящими друзьями... Но что я могу для тебя сделать? — выдохнул он, с надеждой смотря на молчавшего парня. — Телефон? Обеспечить с кем-то встречу? Что? Что ты хочешь?       "Только не будь таким! Прошу тебя! Не надо погружаться в эту бездну!" — безмолвный крик, понятный им обоим. Очередная жалкая попытка расшевелить человека, но сейчас не до гордости. Она сейчас лишь мешает, собираясь отрезать последние мосты. Гордость хороша для мирного времени, а не экстренных ситуаций, как сейчас.       Но Куроба молчал. В отличие от Кида, что пылал энергией, молчал, безразлично смотря куда-то за Хакубу, игнорируя сам факт чужого существования рядом.       И это выбешивает не меньше, чем непонятная латынь Кида. К чему те бессмысленные слова, отгоняющие злых духов сейчас? Причем здесь девиз Розенкроцкеров:"Огнём природа обновляется вся"?       Лёгкое покачивание головой, вновь власть захвачена Кидом.        — INRI, INRI, INRI, INRI, abracadabra! Igne natura renovatur integra! — поёт дальше Кид, издеваясь только больше и кружась по комнате. И вновь резкий переход в апатичное состояние. Куроба падает на кровать, игнорируя взгляды в свою сторону.       Хакуба готов биться головой об стекло, если это поможет. Достучаться хоть немного. Добиться ответа, реакции, чего-нибудь. Лишь бы не эта апатия. Не это молчание. Не эта картина перед глазами сломленного одноклассника, что преследует во всех самых ужасных кошмарах.       Хакубы не существует в мире Куробы Кайто. И это бесит до невозможности, до сбитых в кровь костяшек, до жуткого комка в горле, до едва сдерживаемых слёз, обжигающих глаза.        — Куроба... Не молчи... Прошу тебя...       Бесполезно. Словно пытка Дьявола. Совесть сжигает Хакубу, не позволяя ему сдаться, не давая совсем опустить руки. Он не может. Ради себя, ради Куробы, ради мира и друзей.       И совесть же топит его в чувстве вины. Дна у моря вины нет, оно глубже Марианской впадины. Выхода оттуда нет, впору самому впадать в депрессию.. И без того давящие стены Шерринфорда давят лишь сильнее, вызывая желание самому лечь рядом.        — Куроба...       Впору ненавидеть Майкрофта Холмса. Так хочется. И нельзя. Холмс — сейчас единственная ниточка, связывающая его и Куробу с Кидом. Да и разве виноват Майкрофт в том, что его брат поймал Кида?       Кид сам нарывался тогда, не только объявив во всеуслышание дату и цель, но и бросив прямо вызов Шерлоку Холмсу. Но от этого не легче, это не оправдает нахального вора, не освободит его, не вернёт весёлого Куробу в школу.       Это лишь оправдания, которых явно недостаточно, чтобы освободить из этих мрачных, как у Азкабана, стен, подавляющих не хуже дементоров. Стекло между охранниками и заключёнными дарило ложную надежду лёгкого освобождения, но о такое стекло проще было разбить кулаки до крови, чем заставить появиться на нём хоть одну трещинку.       И Хакуба разбил всё-таки костяшки в кровь, пачкая ею ненавистную преграду, мешающую освобождению его друга. Кровь не растворит стекло, но сделает его видимым, позволит ненавидеть больше.        — Хватит, — остановил его другой бесцветный голос. Один из многих безликих охранников этой тюрьмы, намекающий, что не только время посещения закончилось, но и что Хакуба переходит грань дозволенного.       Хакуба отвернулся, пряча горячую жидкость, стекающую по щекам, от друга. Друга? Да, так можно назвать Кида, хоть он и вор, а Хакуба — верный своему делу детектив.       Детектив, что впервые в жизни познал иные оттенки цвета жизни, кроме белого и чёрного. Ведь чистые злодеи и преступники не существуют в реальном мире, окрашенном в различные серые цвета, словно питерский пейзаж в момент непогоды.

***

      Мальчик сидит, обняв колени и положив на них голову. Вокруг снуют доктора, пытаясь что-то у друг друга оспорить. И Хейджи слышит лишь мелкие обрывки тихих разговоров.        — Уникальный случай...        — Такого ещё не было...        — Подумать только... Взрослая личность...       Хейджи хочется кого-нибудь ударить из дураков в белом халате, крикнув, что всё в порядке, это детская личность в теле взрослой. Но нельзя подставить друга. Поэтому он лишь сжигает докторов взглядами, пока безразличный ко всему Кудо сидит на кровати, будто бы впав в некую моральную кому и потеряв чувства.        — Ран-сан! Ему не место здесь! — пытается всё-таки возмутиться Хейджи, пытаясь хоть как-то защитить Кудо. Да и без него едва ли поймают Организацию.       Но девушка лишь качает головой в ответ, не собираясь давать себя легко уговорить.        — Считать себя взрослым детективом — ненормально, — отозвалась она. От её слов больно обоим парням, но оспорить их они не имеют права. Чёрная Организация ещё существует и опасна, всё ещё охотится за незадачливыми детективами, перешедшим ей дорогу. И сказать лишнее Ран — значит, поставить её жизнь под угрозу. Да и остальные подвергнуться опасности. Зачем это делать, когда можно этого избежать?       Кудо молчит, опасно молчит. Словно на грани того, чтобы сломаться, но всё же пока ещё держится, что почти удивительно. Пока держится. Но страшно, что врачи его доломают, пытаясь понять столь странный феномен и вернуть его как ребёнка, коим он не является. Кудо лишь в теле ребёнка.        — Братик Хейджи... Что мы тут делаем? — тихий вопрос, полный любопытства, наивности и страха. И это пугает только больше, ведь в игру вошёл Конан.        — Всё хорошо, Конан-кун, это ненадолго, — до чего же лживое обещание, но ничего поделать нельзя. Правду говорить опасно, не хочется пугать ребёнка.       Конан доверчиво смотрит на него пронзительными голубыми глазами, отчего сжимается сильнее сердце. Бедный мальчик, втянутый в игру взрослых.        — Братик Хейджи, а я ещё увижу Кид-сана? Он обещал мне показать фокус.       Святая простота и наивность, чего же ещё ждать от семилетнего малыша?        — Увидишь, — сказал Хейджи, опередив Ран. — Слышишь? Я добьюсь, чтобы вы увиделись.        — Спасибо, Хаттори. Буду очень признателен, — устало добавил от себя Кудо, вызывая дерганье медперсонала и Ран. Не каждый день ребёнок говорит, как взрослый, особенно так явно.       Хоть Хейджи и пообещал такое, он не был уверен в успехе. В конце концов, документов на имя Эдогавы Конана не существует, а Кид где-то там, в Англии. Ещё пронеси мальчика мимо самой строгой таможни в мире, а потом доставь в место, которое необозначено на картах и пронеси мимо его охраны. Дело житейское. Миссия невыполнима, эпизод 1412. Или 910, кому как удобно.       Однако обещания нужно выполнять, да и знавал Хейджи одного полуангличанина...       Слегка скривившись, он направился к выходу. Хакуба бесил его до невозможности, но сейчас Хейджи пожертвует зубами, которые он сломает, сжимая слишком сильно, лишь бы добиться своего. В конце концов, он обещал. А Хейджи данные им обещания предпочитал выполнять, особенно данные в таких щекотливых ситуациях.       Да и интуиция подсказывала, что не просто так Кудо так рвётся к Киду. Явно не чай попить с ним и обсудить жилищные условия психбольниц Англии и Японии. Что-то стоит за решением Кудо, что он пока не может сказать Хейджи прямо. И значит, что стоит поторопиться, ведь времени у них не так много.       Скрипнув зубами, Хейджи набирает номер в телефоне, сохранённый по настоянию отца на одной из полицейских вечеринок.        — Алло? Хакуба, придурок, это ты?       На том конце скрипнули зубами.        — Я ждал твоего звонка...

***

       — Ты опоздал, — ледяным тоном отметил Хакуба, демонстративно смотря в часы. — На целых 8.32 секунды!        — Заткнись, зануда! Не об этом речь! — вспылил Хаттори, нависая над ним.       Эта колоритная парочка привлекала внимание. Блондин и брюнет, бледнокожий и смуглый, хладнокровный и вспыльчивый, несколько снобисткий аристократ и простой деревенщина, холодная английская кровь и обжигающе пылающая кансайская натура. Повисшее напряжение будто бы пускало разряды молний вокруг. Джону даже показалось, что запахло немного озоном, пока девушки вокруг возбуждённо зашептались, обсуждая что-то на японском.       Хаттори, едва сдержав себя, упал на стул рядом с Хакубой, не желая испортить возможность их сотрудничества в самом начале. Слишком важна цель, чтобы так легко всё похоронить.        — Это же Хакуба Сагуру!..        — И Хаттори Хейджи!..        — Так они пара?.. — раздавалось со всех сторон от перевозбуждённых девушек, явно зависших в своих мечтах и начавших их фотографировать.       Хакуба, едва успевший поднести к губам кружку с чаем, поперхнулся и закашлялся, пока Хаттори лишь раззевал рот, не в силах что-либо сказать девушкам, явно впервые находящийся в столь нелепой ситуации.       Прокашлявшись и фыркнув, Хакуба уставился на позвавшего его взбешённого кансайца, слишком недовольно перспективой считаться парой "этой снобисткой змеи", как едва слышно прошипел тот, приподнимаясь со своего места.        — Так чего тебе от меня нужно? — спросил полуангличанин, хладнокровно проигнорировав столь явное оскорбление. Хаттори был слишком предсказуем, и обижаться на него смысла не было. Разве что только наживать себе проблемы, в чём Хакуба совершенно не нуждался, своих хватало.       Мгновенно отвлекшийся и успокоившийся Хаттори упал рядом снова, сцепляя руки в замок и тяжело вздыхая, словно собираясь с мыслями. Он был крайне серьёзен.        — Мне нужно, чтобы ты Ку... Конан-куна доставил ненадолго к Киду.        — ЧЕГО?! — вновь чай попал не в то горло, будто бы Судьба решила поиздеваться над ним, не давая выпить спокойно чаю и заставляя откашливаться под чужие сочувственные взгляды и чьи-то шепотки "это точно любовь!". — Ты вообще осознаёшь, насколько невыполнима твоя просьба?        — Более чем. Именно поэтому я позвонил тебе. Я должен, просто обязан это сделать... — Хаттори стал ещё серьёзней, что было бы непривычно для всех, кто его знал очень давно. — Эта просьба звучит странно, знаю. Но... Ку... Конану это необходимо.        — Не слишком ли ты его балуешь? — фыркнул Хакуба, с тихим звоном возвращая чашку на стол от греха подальше. — Ему семь лет!        — Неважно. Я ему верю. Конан-кун... Непростой ребёнок, просто так ничего просить не будет. Если ему нужна встреча с Кидом, значит — это важно. Если не может объяснить зачем — крайне важно.       В глазах Хаттори горела мрачная решимость, явно пугающая Хакубу, в чьём взгляде на долю секунду промелькнуло что-то вроде уважения. Не таким он знает этого вспыльчивого детектива.       "Пора и мне вмешаться", — промелькнуло в мыслях Джона. Пусть он не знал японского и не понимал разговора ребят, но общую суть ситуации он уловил.        — Hello, Mr. Hakuba and Mr. Hattori, — поприветствовал их на своём родном языке Джон, подсаживаясь к ним и вызывая резкую настороженность. — I'm John Watson.       Подозрения лишь усились, что было понятно: Джона была не узнать.       Обычно светлые волосы были скрыты под чёрным париком, как и лицо было под маской. Даже голос был немного изменён при помощи специального ошейника, который он показал аккуратно ребятам.        — От кого вы получили такое устройство?.. — казалось, голос Хаттори слегка охрип, пока сам он смотрел только ещё более настороженно на Джона. Несмотря на акцент, говорил парень на английском довольно бегло.        — Профессор дал мне по просьбе друга одного знакомого... К которому так рвётся ваш друг, — туманно и в то же время прозрачно ответил Джон, зная, что один из этих детективов его прекрасно поймёт.       И в самом деле, Хаттори немного расслабился, откинувшись немного назад и улыбнувшись.        — Конан-кун говорил мне о такой возможности после того, как увидел устройство, похожее по виду на то, чем недавно хвастался профессор Агаса, — фыркнул он, сверкнул белозубой улыбкой, пока Хакуба хлопал глазами, пытаясь понять взаимосвязь Кида, Ватсона и профессора Агасы. Получалось у него не очень.        — Итак. С какой целью вы подошли к нам, да ещё замаскировавшись? — ожидаемый вопрос, ведь перед Джоном два детектива. Хоть Хаттори и выглядит расслабленным, недооценивать его не стоит.        — Художник желает встречи со своим маленьким критиком и преданным фанатом, — ещё одна кодовая фраза, понятная всем, кто связан с Кидом.        — А я смотрю, он всё ещё не теряет самоуверенности, — беззлобно фыркнул Хакуба, пряча лёгкую и счастливую улыбку: Куроба лучше, чем он думал. — Но как вы собираетесь устроить встречу?.. К нему так легко не подберёшься.        — И потому я здесь. Майкрофт меня попросил, — отозвался Джон, невольно наслаждаясь выражениями лиц детективов. Не всех и не каждый день представитель правительства Англии о чём-то просит.

***

      Шиничи чувствовал его. Прожигающий, недоумевающий и недоверчивый взгляд Хакубы на себе. И было отчего: маленького мальчика лет шести-семи везут в частном самолёте без проверки документов на таможне по просьбе члена правительства Англии.       Был и ещё один взгляд, более мягкий и просто недоумевающий: Ватсона. Тот явно что-то знал и желал спросить, но совершенно не торопился этого делать.        — Ку... Конан-кун! — неловко попытался начать разговор Хаттори. Неуклюж, как и всегда.        — Кудо. Сейчас я управляю этим телом, — почти что безразлично ответил Шиничи, прикрывая свои глаза. Нет необходимости держать их открытыми, он и так знает, кто и как смотрит.       Едва слышимый вздох подсказывает, что Хаттори расслабился от такой формулировки. Не стоит забывать официальную причину попадания в психбольницу: раздвоение личности. Пусть Шиничи пошёл не самым оригинальным путём, но зато простым и надёжным.       Напряжение в воздухе возрастает из-за ничего не понимающего толком Хакубы. Слишком много событий за день для одного человека: приезд в психбольницу, почти что похищение "Конана" и приезд в самолёт, который сейчас везёт их в Англию. И всё — ради встречи всемирно известного вора Кида и мальчика, когда-то охотившегося за его головой.       Шиничи заболтал ногами, чувствуя, как вырубается. Кажется, что-то про это тоже было в диагнозе... Подозрения на нарколепсию? Нарушения сна из-за болезни нервной системы, связанные с тем, что человек внезапно вырубается без внешней причины. Насколько он мог припомнить, у некоторых такое бывает в самолётах.        — Кудо! — конечно, Хаттори так легко спать ему не даст.        — Чего-о-о? — Шиничи не сдержал позыва зевоты. Спать хотелось жутко.        — Может, немного прояснишь ситуацию?        — Sato-o-or... Are-e...p-po.... — против воли Шиничи вырубился, не договорив фразу и не видя, как всплошился из-за обрывка фразы Хакуба.

***

      Очнулся он где-то за час до прилёта. Хакуба и Хаттори уже спали, иногда сонно фыркая в сторону друг друга. Зато Ватсон не спал, задумчиво смотря в иллюминатор.        — Вы хотели поговорить со мной? — едва слышно спросил его Шиничи, по привычке ища рукой очки, кем-то заботливо с него снятые. Они были ему не нужны, но привычка есть привычка.        — От детективов ничего не скроешь, — хмыкнул Ватсон, поворачивая к нему голову. Он явно и сам недавно спал, что было видно в приглушённом свете по следу руки на его щеке.       Очки бликнули, когда Шиничи надел их, будто вновь прячась за них. Образ мальчика в очках иногда изумительно удобен.        — Вы знаете, кто я, — не вопрос. Утверждение.        — Знаю, — спокойное подтверждение.        — Тем же лучше для... нашего шоу, — мягко улыбнулся Шиничи, потягиваясь в кресле и разминая затёкшие конечности.        — Всегда с вами сложно. Слишком много знаете сразу. Зато мне сейчас не надо объяснять, зачем вы здесь, — улыбнулся ему в ответ Ватсон.        — И зачем? — сонно спросил Хакуба, зевая и открывая медленно заспанные глаза, даже во сне не желая упускать интересные ему детали.        — Для фокуса! Кид-сан мне обещал показать фокус! — резкий переход к детской личности, отчего оба детектива, ещё минуту назад мирно спящих, резко просыпаются, пока Ватсон заливается тихим смехом.        — Да. Фокус. Самый необычный, что мог только придумать, — сказал он, погружая Хакубу в окончательное смятение.        — Так мистер Холмс и правда его поймал? Ва-а, Шерлок Холмс такой круто-ой, даже круче Яйбы в Маске! А у мистера Холмса есть крутой удар? Холмс-кик? Холмс-нокаут? — принялся распрашивать Ватсона Конан, восхищённо смотря на него и доводя Хакубу до зубовного скрежета. — Наверняка Кид-сан был повергнут одним ударом!       Хакуба ударился затылком о кресло, не желая принимать эту ужасную дествительность за реальность и не замечая странного молчания Хаттори. Впрочем, тот всё равно не знал о ситуации почти ничего.