Хладбище хороших и не очень идей

      "О Господи, дай этому придурку хоть каплю мозгов сейчас!" — мысленно взмолился Кид, пытаясь отодрать от себя Конана. Если бы это было так просто...       Два года, уже целых два года мелкий нахал уже гоняется за ним, грозно сверкая линзами очков и вызывающе ухмыляясь. Несомненно, это день должен был наступить...       Только вор искренне и наивно до конца верил, что пай-омега Конан останется дома во время течки, кутаясь в одеяло и пытаясь не переспать с подушкой. И со стулом. С чем там ещё омеги спят во время течки?.. Неважно. Ладно, у него брат есть, как раз альфа вроде бы. Тоже не самый плохой вариант. Но главное — дома, подальше от всяких насильников-альф, коих полон город.       "Фигушки", — высказал ему всеми действиями пацанёнок, ныне прижавший Кида к стене и отчаянно пытаясь поцеловать его. Ещё и не отодрать от себя... Проще разжать двери лифта и подняться по тросу на пятнадцать этажей на руках, чем разжать одну-единственную ладошку шестнадцатилетнего пацана, решившего переспать с известным на весь мир вором. А их у Конана целых две.       Господи, а у него хоть презервативы есть с собой? А то ещё забеременеет, свихнётся на гормонах и будет выносить мозг полиции фразами "я же мать, пусти меня к отцу моего ребенка!", "Он же ребёнок! Подумаешь, сломал сигнализацию и сожрал ключи от дома вашего сотрудника! Он просто хотел поиграть!" и прочими ужасами материнства. Бррр!       Отцом Кид становиться не торопился. Ему ещё только двадцать лет! Стоп, а омега от омеги забеременеть может? Самое время задаться этим шедевральным вопросом, когда его откровенно пытаются соблазнить. Какое счастье, что Кид принимает лекарства... Лучше лекарства, чем такая ломка, такой преданный щенячий взгляд и вешанье на какого-то альфу, а после месячное презрение к себе и, возможно, аборт. Чёртовы инстинкты!...       Кид терпеть не мог быть омегой, убеждаясь в этом только больше, глядя на такого Конана, пытающего посадить вора на землю и усесться на колени.       Но и оставить его одного Кид тоже не мог, так что противоречия драли его душу, как не всякий Тузик — грелку. Ему было жаль паренька, так мучавшегося от своей природы. Да и альф в полиции было полно...       Альфы... Кид признавал, что некоторые умеют себя сдерживать, но проверять на невинном детективе, так ему доверявшему, он ни капли не желал. Вот и что же делать?..        — Мейтантей... Остановись!..       Кид едва успел убрать от своего паха одну из ладошек Конана, смотрящего на него с искренним недоумением и так искренне продолжая льнуть к чужому телу. Запах... Запах дразнил Кида, манил опрокинуть паренька на крышу, прижав к прохладному шиферу всем телом, вынуждая выгибаться как можно сильнее. Потом раздвинуть ноги, которыми тот сейчас старательно обвивал бедро вора...       Странно, откуда такая реакция у омеги на омегу?.. Что-то здесь нечисто.       Кид ударил себя ладонью по щеке, приводя себя немного в чувства. Запах просто умопомрачительный, но нельзя. Да и разобраться в странной загадке тоже нужно. До этого ни разу не было известно о случаях влечения омег к омегам. Или альф к альфам. Или же такие моменты очень тщательно скрывались.       Он уткнул паренька носом в пиджак, позволяя вдохнуть свой фальшивый запах альфы и пытаясь его угомонить. Тот и правда притих, мирно прижимаясь.       Вдох-выдох, вдох-выдох. Игнорировать запах течки, смазки, разгорячённого тела альфы... Стоп. Что?!       Кид резко уткнулся носом в волосы, пытаясь понять, то ли он унюхал. Конан в его руках замер, не в силах сделать ни движения.        — Ты... Ты... Да какого чёрта ты из себя омегу-то строишь? — выпалил совершенно ошарашенный Кид, забыв, что говорит он это всё в волосы Конана, отчего было не разобрать ни слова. Но тот его понял.        — Прости... Я думал, что так ты посмотришь на меня... — тихо признался Конан, цепляясь сильнее за лацканы пиджака и пряча своё личико где-то под галстуком, немного трясь щекой.        — Ты... Изобразил из себя омегу, чтобы соблазнить меня?! — Кид был откровенно шокирован. Всем он был известен как альфа, а тут маленький альфа изображал из себя омегу ради секса. С маленьким, конечно, Кид слегка загнул: ему самому было девятнадцать, но однако же, случай был беспрецедентный.        — Ты же альфа. Я и подумал, что на альфу-меня не клюнешь...        — Во-первых, я — джентльмен. Я бы с тобой не переспал так легко вне зависимости от твоего пола. Во-вторых, я — омега, и снизу быть не собираюсь. Так что иди домой, — фыркнул Кид, продолжая попытки отодрать от себя детектива. Тот медленно поднял голову и посмотрел на него немного снизу вверх прямо в глаза. В следующий момент он произнёс фразу, что потрясла вора до глубины души.        — Зачем снизу-то? Меня вполне устроит, если вы будете сверху. Что, если альфа, то только сверху?

***

      Шиничи сидел в библиотеке, уткнувшись носом в Холмса и ожидая возвращения Конана с очередного ограбления. Иногда он и сам заходил к Киду, но после осознания небольшой своей проблемы, визиты резко уменьшились в своём числе.       Он был альфой. Полагалось обществом, что он будет стремиться к победам и завоевывать омежьи сердца только в путь. А так же легко склонять любого из слабого пола к сексу чуть ли не морганием глаз. Ещё неплохо бы иметь мужественную щетину, шесть кубиков и немного развязный характер, позволяющий облапать во-о-он ту сладкую попку бедного омеги.       Но что-то не сложилось. В чужое личное пространство Шиничи предпочитал не лезть, как и спать с незнакомыми омегами: мало ли какую дрянь можно подцепить. Щетина не росла, характер тоже поскромнее был. Кубики разве что были.       И дурацкие гормоны. Шиничи вновь ударился затылком о кресло, уже в который раз возвращаясь к ужасному замкнутому кругу без выхода. По крайней мере, сам он выхода не видел.       Каждый раз при братском объятии с Конаном шли мурашки, а глупое тело хотело уткнуться носом в шею и... Лучше об этом не думать. И Кид. Чёртов сексуальный альфа, даже не подозревавший об этом, поскольку ловили его тоже альфы.       Шиничи до сих со стыдом вспоминал, как сломал ногу в погоне за вором. Просто неудачно подвернул ногу и упал с лестницы. С каждым может быть, в конце концов.       Кид тогда вернулся, после чего занялся оказанием первой помощи. Детектив не мог оторвать от него глаз: ловкие пальцы, осторожно накладывающие шину, чуть прикушенная губа из-за тайного недовольства собой, непослушные пряди волос, что так естественно торчали сложенной внутрь массажной расческой в сторону от головы, за исключением чёлкой. Запах он тоже ощущал хорошо: тщательно подобранный одеколон, отдающий чем-то неуловимым и игривым, а так же едва заметный цитрусовый привкус от еды. Возможно, вор перекусил апельсином перед ограблением.       И вот чего Шиничи так реагировал на альф?.. Не омега же. Но к этим двоим тянуло со страшной силой, хотелось чего-то большего, чем нечастые объятия с Конаном и редкие прикосновения к Киду.       Вот и сейчас он уткнулся носом в самую книгу, пытаясь забыть всё, но фантомные пальцы уже ощупывали вновь его ногу, проверяя наличие травмы, а не менее иллюзорное горящее тело обнимало его, прижимаясь к нему сзади и неосознанно соблазняя.        — Опять зачитался, братик? — тихо над ухом раздался голос Конана. Отлично, теперь и слуховые галлюцинации пошли...       Или нет. Детектив оторвал голову от книги, чтобы обнаружить настоящие объятия от вполне реального Конана, успевшего вернуться домой и подкрасться к Шиничи.        — С возвращением, — слегка натянуто улыбнулся старший, потрепав Конана по волосам. О боги, пусть он не будет смотреть в сторону паха. Нечего туда смотреть, никаких интересных маленьких бугорков из-за запаха брата нет.       Он старался не зацикливаться на слегка припухших губах Конана, но получалось не очень. Вообще никак не получалось. С чего бы они такие припухшие? Конан их кусал? Зачем?       Главное, не лезть целоваться. Не пытаться унять боль каждой пострадавшей клеточки, тем более, что у губ отличная регенерация, как и у языка, сейчас проскользнувшего по ним. Чёрт. Кажется, несуществующий бугорок немного увеличился.        — Я уговорил Кида дать мне шанс! — счастливо поделился ничего неподозревавший Конан, тепло улыбаясь и обнимая крепче своего брата.        — Поздравляю, — почти искренне отозвался Шиничи. Он был рад за Конана, но Кид в его доме... О нет, ему хватает проблем со сдерживанием желаний.        — Я даже пригласил его к нам!       Шиничи мысленно проклял судьбу, так его нелюбящую. Кажется, когда этот день наступит, это будет худший день в его жизни. Вор не Конан, чувства к себе заметит быстро, как и не совсем братские к Конану. Вот же чёрт.

***

      Звонок в дверь. Недовольный Шиничи попёрся к двери как раз к тому моменту, как она сама раскрылась при помощи умелых рук и отмычки.        — О. Добрый день, — слабо удивился незнакомец, проникший в дом с небольшим пакетом и сейчас снимавший свои кеды под слегка ошарашенный взгляд Шиничи. — Давно не виделись, Мейтантей-сан.       Ох. Кид, собственной персоной. Учитывая, что они с Конаном около месяца встречаются, то ничего удивительного нет, рано или поздно он появился бы в особняке Кудо.        — Добрый. Чай, кофе? Правда, к ним ничего предложить не могу: не ждал гостей, — слабо улыбнулся альфа, тихонько втягивая носом воздух. О да, цитрус, он всё ещё был в этой гамме запахов. Ох уж этот сок апельсинов, вечно несколько дней из-за них ткань пахнет цитрусом.        — Ничего страшного, я взял не слишком сладкое к чаю, — улыбнулся ему в ответ Кид, всё же не чувствовавший себя слишком комфортно. Пришёл в самое логово двоих детективов, практически раскрыв себя. Конечно, неуютно.        — Расслабься. Я не собираюсь лезть в ваши отношения. Встречаетесь и встречаетесь, в общем-то, ты не самый худший вариант, — улыбнулся ему шире детектив, проходя на кухню. — Вообще, где-то тут должен быть вариант с угрозой, что если ты причинишь боль Конану... Но, учитывая твоё джентльменство, опустим эту часть. Будь как дома, Кид.       Запах цитруса усилился немного. Неужели это не апельсины, а его естественный запах одного из чувств? Интересно, интересно. Шиничи буквально чувствовал, как Кид следует за ним, немного недоверчиво буравя спину взглядом. Детектив же спокойно поставил чайник и полез за заваркой и кружкой для своего гостя.       Так странно. Второй по желанности человек в его доме, а он, Шиничи, не имеет права ничего не сделать, лишь тайно дышать чужими запахами в тихой надежде, что не спалят. А ещё скоро вернётся Конан, пахнущий корицей, отчего коктейль запахов станет ещё более притягательным, хоть влезай между парнями и требуй внимания к себе. О боги, почему только у Шиничи встаёт на альф? Кстати об этом...        — Не думал, что альф могут привлекать альфы, — поделился он мыслями с Кидом, странно кашлянувшим от этом фразы.        — Ну... Не то, чтобы это было распространённой информацией... Да и сам я не люблю об этом говорить... — замялся немного вор, немного нервно цепляясь пальцами за скатерть, комкая её и распрямляя обратно.       Внезапное озарение посетило Шиничи, и тот рванул вперёд, носом почти утыкаясь в шею Кида. И правда. Едва-едва ощутимый около самой кожи запах, перебиваемый одеколоном и другими естественными, буквально подавляемый комплексом лекарств. Такого за вечер не добьёшься, это длится уже годами, отчего почти уже не пахнет. Но всё же, это факт. Вор перед ним — омега.       Детектив медленно отодвинулся, уставившись прямо ему в глаза и размышляя. Изменилось что-то в отношении к Киду? Да нет, похоже. Кажется, Шиничи влечёт к обоим полам. Или конкретно к этим двоим, что тоже странно.        — Не боишься, что использую это против тебя? — шепнул детектив, не отрывая взгляда от глаз желанного человека. Какая, к чёрту, разница, какого пола Кид, если тот умён, заботлив и добр? И красив.        — Как именно? Полиция тебе не поверит, а я так легко альфам не даюсь, — с вызовом выдержал его взгляд вор, насмешливо улыбаясь сам. Знал ли он, какое впечатление производит на детектива? Или ещё нет?       Шиничи прикрыл глаза и поспешил полноценно отстраниться от него, да и щелчок чайника привёл его в себя.        — Я рад, если так. Наверно, тяжело переживать все эти течки, когда на стенку залезть хочется, лишь бы это всё кончилось, — отозвался Шиничи, принимаясь за чай. Ответом ему было молчание с долгим вдумчивым взглядом.