Жадные

      На часах стрелка стояла ровно на двух, а за окном давно стемнело. Чёрт ногу сломил бы. И Виктор, только-только поборовший очередную бессонницу, готов был на кусочки порвать того смельчака, что не отпускал дверной звонок. Этот звон даже в голове отдаваться начал, но не прекращался ни на секунду.       В труселях и халате нараспашку, как и положено в своём доме, мужчина, наконец, добрался до двери, чуть не снеся журнальный столик в прихожей, почему-то ставший незаметным в темноте. Заодно и свет включил, чтобы ночного гостя разглядеть.       Что-то проворчал про молодое поколение, но дверь открыл.       — Ты спятил, Плисецкий? — с порога задался вопросом Никифоров, при этом еще и недовольно хмурясь.       Подросток быстро проскользнул внутрь с опущенной головой. Но развернулся у того же журнального столика, резко поднял бойкий взгляд и, кажется, вот-вот собирался разразиться громом.       — Это ты спятил, Виктор! — сразу заявил Юрий. Чуть покраснели его кончики ушей. — Совершенно спятил!       Виктор сначала вопросительно посмотрел на парня, но после ухмыльнулся, закутываясь в халат.       — Мы с тобой уже два раза переспали, не считая репетиций, когда мы это ещё и обсуждали? — усмехнулся Виктор. В его голосе плясали самодовольные нотки, но Юрия это только больше злило. И мужчина перешёл на серьезный тон: — Чего тебе понадобилось в два ночи? До утра никак?       — Никак! И какого хера ты сценариста попросил написать постельные сцены?!       Юрий сорвал голос. Он в гневе.       Однако, подросток с юношеским максимализмом Виктора не пугал. Более того, Никифоров еще пуще ухмыльнулся, позволил себе дотронуться до парня. Сначала едва касаясь пальцами щеки, а после скользнул к подбородку, приподнял его. Не как в чертовой дораме — гораздо нежнее.       И этому Юрий поддался. Но лишь на долю секунды, сначала обиженно опуская уголки губ, а после хмурясь и отстраняясь от мужчины.       — Многое себе позволяешь, — подметил Юрий, скрещивая на груди руки.       Виктор опустил тихий смешок.       — А ты этому и рад.       Надвинулся на подростка, заставляя его отступать назад. Шаг. Ещё один. Юрий заметил, как ноги упёрлись в журнальный столик. Дальше отходить просто некуда. А Виктор встал так, что проскользнуть мимо просто не получится.       — Может тогда поблагодаришь меня за это, если тебе так нравится со мной спать? — Никифоров сказал неоспоримую истину. Но Плисецкий от своих принципов отсупать не планирует.       — Ни капли. — Почти в лицо зашипел подросток, потому что мужчина склонился к нему. Слишком близко. Юрий покраснел, ему понравилось. Но признать это — признать свое поражение не только на льду, но и перед Виктором.       — Какой упёртый… — Никифоров снова позволил себе приподнять лицо Плисецкого за подбородок. Уже чуть грубее. — Если тебе так будет легче, можем отрепетировать следующую постельную сцену. Ты ведь уже видел сценарий?       Альтернативный выход с ситуации Юрия устраивает. Он бойко смотрит в ледяные глаза.       — Видел. Слова помню. — Кратко ответил парень. Прижал руки к груди мужчины.       Никифоров убрал пояс от халата. Тот сразу распахнулся. Пояс Виктор ловко подвязал на шее Плисецкого, и тот в испуге замер. Испуг сменился изумлением. Юрий оказался и не в силах отказать новой прихоти.       — Пора сделать из тебя ручную шлюху Лао. — На губах — плотоядная улыбка, в груди — чёрная дыра. Хорошо вживается в роль, гад. Но Юрий не дает себе и малейшего шанса выказать неровно бьющееся сердце. Если Никифоров в роли, то и он сможет!..       Юрий едва сдерживался, чтобы не грохнуться на журнальный столик, хотя в ноги тот упирался даже слишком сильно. До боли.       Самодельный ошейник не особо подошёл Юрию и выглядел не очень. По сценарию должен был быть кожаный ремень.       Виктор потянул ошейник вверх, и парню ничего не осталось, только приподняться на носки. Он чудом не упал, удерживая равновесие даже сейчас.       Всё, всё по сценарию — движения, дыхание, закрытые глаза, дурманящая близость, атмосфера… Не по сценарию только странное чувство, такое теплое. Накрывающее с головой. Такому на съёмочной площадке никогда не могло быть места. Но отделаться от него стало непосильной задачей. Юрий ощутил, как падает в пропасть, если не физически, то всеми иными способами.       Футболка и джинсы остались на нём. Мастерку Виктор отбросил.       — Держи. Вставляй, — властно, холодно, громко.       Юрий смиренно забрал у Никифорова мягкий и пушистый лисий хвост. Немного растерялся. Нет, такое реально было в сценарии?!       Виктор уселся на диван, нагло и открыто наблюдая за Юрием. Ему определенно нравилось. Как Никифорову в сериале, так и Никифорову в реальности. Это было понятно с первых съемок, но Плисецкий заметил это только сейчас. Увидел странное желание в ледяных глазах, странную пошлость в непоколебимом взгляде. Азарт. А Юрий ощутил, как по телу прошла волна, как затвердели под футболкой соски…       Юрий неловко опустился на колени, прогнулся. Стянул мешающие джинсы, подцепляя пальцем резинку трусов. Раздвинул рукой узкую дырочку, вставляя в неё наконечник хвоста. Неловко выдохнул.       От сценария всё-таки приходится отступить. Многого в квартире нет, но Виктор, в отличии от Юры, умеет играть, импровизируя. Он не теряется, на замену орешкам берёт собственный член.       Виктор пальцами обхватил подбородок Юрия, и тот покорно придвинулся, устраиваясь между ног. И не поднимал горящего взгляда. Зато цвет щёк выдавал его с головой. От Виктора не укрылось и то, как томно выдохнул Плисецкий. Это тоже не по сценарию… Такая милая картина — Виктор возбудился.       Плисецкий не успел член в рот взять, как его дёрнули за поводок, заставляя подняться выше. Юрий встретился лицом к лицу с Виктором. У того тоже отчего-то румянец на щеках, но только это ему не мешало.       — Ты уверен, что хочешь по сценарию? — Виктор ухмыльнулся, замечая как возбудился подросток. — Слишком много отступлений делаешь.       Ответить просто: «Да» — слишком много чести.       Юрий вместо этого прижался к Виктору, обнимая его за шею. Уверенно коснулся губ, завлекая в сладкий поцелуй. Действительно сладкий, потому что Никифоров явно ощутил привкус клубники. Плисецкий готовился к их встрече?       Юрий сел к Виктору на колени. Хвост выделялся в темноте. Рыжий, пушистый.       «А ведь ты реально спятил, Плисецкий», — мысленно выругал себя Юрий, но и эта мысль затерялась между поцелуями.       Рука Виктора поглаживала бедро, немного приподняла парня. И сделал это так нежно, как умел настоящий Виктор. И от этого мысли спутались окончательно.       А затем Юрий рвано вздохнул, простонал, упёрся лбом Виктору в плечо — Никифоров сжал хвост у основания, надавливая, по кругу двигая рукой. И с довольной ухмылкой ощутил, как сжался анус парня.       — Нравится?       Жаркое дыхание обожгло, ноготки Юрия зло и сильно вдавились в кожу и вынудили Виктора перехватить их, стиснуть.       — Злись дальше, — прервался он, когда Юрий сам глубже опустился на хвост, взглядом потребовал от Виктора и от его манипуляций большего…       Но это Никифорву не особо понравилось. И он с резким звуком вытянул хвост из покрасневшего ануса парня. Юрий заелозил, потёрся задницей о колено Виктора. А затем Виктор подхватил его под ноги, перекидывая поближе к себе. И сам опустил Плисецкого, по чьим губам потекла слюна, на свой член. Тут же несдержанный толчок.       — Я не желаю, чтобы какая-то игрушка доставила тебе удовольствие большее, чем я сам, — прохрипел Виктор зло, впиваясь зубами в тонкую шею Плисецкого.       Он насадил Юрий так глубоко, что парень сдавленно пискнул и под тяжестью Виктора перевалился на бок, на диван, Виктор — сверху. И быстрые, всезаполняющие толчки, сопровождаемые чётким громким звуком двух соприкасающихся тел.       — Жадина, — Юрий сунул в рот костяшки кулака, но не продержался долго — схватил Виктора за волосы, потянул, потому что Никифоров как сорвался, наплевал на то, что удовольствие зарабатывать нужно не себе одному.       Он вдавливал Юрия в диван, запрокидывая голову, закрывая глаза. И достиг разрядки сразу же, сжав Плисецкого до болевого стона последнего.

***

      Утро выдалось пакостным. Капли, оставшиеся от ночного ливня, всё ещё барабанили по подоконнику, раздражая. Да и тучи никуда не расходились, явно намереваясь продолжить свою бомбардировку по Москве.       Несмотря на сей неприятный факт, Юрий не из-за него опоздал на тренировку. Из головы совершенно вылетело, что телефон-то у него разрядился. Но и с опозданием он на нее пришёл бы, если не: «Да брось, Юр, го со мной на вечернюю».       Юрий бы послал его и с большим удовольствием, но почему-то не смог. Никифоров не стал упускать возможность постебаться над этой мимолетной слабостью в характере Юрия.       Квартира у Виктора однокомнатная, но просторная. Кухня, где они сейчас расположились, не особо блещет размерами. Небольшой столик у стены, евро-дизайн в ванильных тонах. Вся посуда новая, но, замечая, как готовит хозяин квартиры, вопрос «почему» отпадает.       — Может, ты оденешься? — Юрий сел за стол.       Сегодня парень имел удовольствие лицезреть Виктора в одном только фартуке, а это возбуждало, потому что тело у этого мудака было хорошее, и попутно раздражало, потому что мудак продолжения не хотел. В его приоритете была яичница, которую он умело подкидывал вверх, но явно неумело ловил.       Юрий зарядил по лбу русский фейспалм.       — Если хочешь, можешь тоже раздеться.       Виктор весело подмигнул, уже лопаткой переворачивая бедную яичницу.       — Извращенец.       — У этого, Юрио, название есть — воздушная ванна.       Еще несколько минут — и перед Плисецким готовая яичница. Но тот её лишь лениво отодвинул, откидываясь на стуле. Хоть парень и был голоден, но явно не желал сейчас ничего, кроме тишины и сна.       Не успел оглянуться, как яичница заменилась яблоком.       — Ну же, хоть яблочко съешь, — заботливо промурлыкал Виктор. Юрий подметил, что мужчине было бы гораздо легче послать вредного подростка, чем пытаться с ним контактировать. Поэтому яблоко взял.       Вкусное, спелое. Такие красные продаются недалеко, Виктору повезло с фруктовым магазином поблизости. И на вкус оно сладкое.       Плисецкий подумал, что неплохо было бы поблагодарить. Но, как только он повернулся к Никифорову, снова увидел его голую задницу. Подавился, закашлялся.       Никифоров подлетел с помощью вовремя, похлопал по спине. Чертов кусок вылетел на стол.       — Белоснежка у принца отравилась, а ты давишься. — Подметил весело Виктор.       Юрий не успел возмутиться, как раздался звонок в дверь. Как гром среди ясного неба. А может ли он, Юра, находится в квартире Виктора в десять утра?..       — Пойду открою!       — Виктор!       Виктор замер уже около двери, непонимающе смотря на красного, как чёртово яблоко, Юрия, затем на себя. И растягивается в улыбке.       — Ах, да. Юр, открой, пожалуйста.       Мужчина исчез в спальне, а парень направился к двери, уже проклиная незваного гостя.       Замер на пороге, как только посмотрел в дверной глазок. Сразу нахмурился и даже разозлился. Спрашивать, какого черта тут забыл Кацудон, смысла не имеет. Они с Виктором встречаются, весь ледовый мир это знает. Но Юрий решил, что даже этого недостаточно веский повод приходить сейчас.       — Чё забыл тут? — грубо спросил парень, открывая дверь.       Кацуки начал заикаться и говорить что-то про Виктора, а тот, в свою очередь, услышав знакомый голос, вылетел из спальни, застегивая ремень на брюках.       Юри покраснел.       — Юри! — радостно крикнул Виктор, нарушая неловкое молчание. Кинулся к японцу с объятиями.       Возможно, многих фактов о русских и ревности Кацуки и не знал, но явно понимал, что мог значить Виктор, застегивающий ремень на джинсах. Расстроился, немного угрюмо отстранился от Никифорова.       — Я не помешал?..       — Ты очень вовремя, Юри! — поспешил перебить его тренер.       Кацуки покраснел ещё сильнее.