Промежуток

Наивный гриффиндорец, затесавшийся в слизеринский гадюшник. «Гриффиндор», — вот что собиралась огласить шляпа, но устоять перед мольбами мальчишки было сложно. На разные лады Федя убеждал, что он вполне может стать достойным слизеринцем, приводя примеры своей даже не хитрости, а банального попустительства взрослых и толики удачи. «Тебе там будет тяжело», — с тяжелым вздохом качнула полами Распределяющая Шляпа, — «Но раз таково твое желание… Слизерин!» Он с нескрываемой радостью садится рядом с Ваней Млечным и во все глаза смотрит на своих — теперь уже — однофаккультетников. Тонкие и толстые, высокие и низкие, забавно подмигивающие новичкам и хмурые, смотрящие в упор в свою тарелку. * Букер выше своих сверстников и очень нескладный, ерзает на стуле и не знает, в какую сторону смотреть. Парная магия — это преимущество и в битве, и в обычной жизни. Заклинания кастуются сильнее при меньших затратах энергии, даже регенерация идет быстрее, если партнеры находятся рядом. Парная магия, как бы ее не представляли магглорожденные, не особо романтична. Двум магам необязательно любить друг друга до гроба, если у них хорошо сочетающиеся способности; да и в течении долгой жизни можно сменить множество партнеров --сильнее или подходящее по магической ли силе или наоборот, сообразительнее. Виктор устало подпирает рукой щеку и обреченно вздыхает, надеясь, что у Игнатьева способности получше, чем у прошлых кандидатов — но ожидать чего-то от полукровки с таким наивным взглядом не хочется. Да и поздно слишком: Виктор выпускается уже в этом году. * Фаина младше на курс. Тугие чёрные косы, преданность полудохлым идеалам чистокровных семей и пухлые губы. Ведьмы ее рода — чёрные вдовы и по блеску тёмных глаз Фаины было ясно, что традиции она изменит. Но волновало ли это сопливых юнцов, которых округлые бедра волновали больше, чем все говорящие против факты? Букер смотрит на неё с открытым обожанием. Букер пытается казаться кем-то лучшим, но все, что у него получается — выглядеть безмерно глупым и ужасно наивным. Он все еще выше почти всех сверстников и все еще очень нескладный, вместе они смотрятся ужасно карикатурно. Розовые очки заманчиво блестят на его носу. Их хочется не просто разбить, а стереть в пыль, не снимая с Феди. Они «встречаются» уже три месяца. Букер витает в облаках, пишет стихи и млеет, смотря на Фаину. Та же заслушивается раритетными маггловскими пластинками и в полумраке заброшенного класса кажется необычайно прекрасной. Букер творит, Букер жалеет о том, что не умеет рисовать и пачкает бумагу, в тысячный раз описывая свои чувства и волнения, все мысли его вертятся в карусели, а щеки пылают. Он, кажется, влюблен. Ей же нравится его трепетное внимание и восхищенный взгляд. Федя дарит Фаине цветы, прокачивает чары до должного уровня и торгуется с магглами ради пластинок битлз. Фаина кокетливо смеется и целует Букера по-отечески в лоб. Федя опозорен и уродливо краснеет пятнами, открывает и закрывает рот и выглядит жалко. Фаина скрывает ухмылку — горькую? — за тонкими руками. Виктор похож на сытого питона. Узоры из защитных и усиляющих рун на руках, растерянный взгляд, от которого становится откровенно жутко и любовь к комфорту. Мирон — на богомола. Тонкий, с глазами на выкат и бледными щеками. Он сидит, сложив костлявые руки на коленях, дергано оглядывается и говорит, что это дело не для разговора в Хогвартсе. «И даже не для разговора на территории Магикобритании» — становится ясно по его взгляду. Темных магов не любили, но именно Англия, сильно пострадавшая от двух войн с Темными Лордами подряд, имела настолько категоричные законы. Небольшой всплеск магической энергии от условно темного ритуала, так к месту проведения слетались все свободные мракоборцы. Крыса ли, черный петух в полнолуние, кролик — похуй, что жертвоприношения мелких животных лежали в основе практически всех, даже условно светлых, ритуалов. Магам приходилось либо каждый раз отправлять письма в специальный отдел, 50/50 получая разрешение, либо проводить ритуалы не на территории Британии. Найти тайную комнату — дело простое, в особенности для слизеринца. Приказать комнате не пускать никого — видимо, слишком сложно для гриффиндорца в душе. Витя делает два шага широких шага вперед, а после замечает трясущегося в рыданиях школьника и замирает в нерешительности. На протяжении первого курса Игнатьева и последнего Гевиксмана, они виделись достаточно часто. Федя — потому что чувствовал что-то неощутимо знакомое, Витя — потому что приглядывался, пытаясь «на глазок» вычислить будущий потенциал. Они виделись достаточно часто, чтобы узнать друг друга — в первую очередь, по партнерской магии. Букер всегда был слишком эмоциональным ребенком, последним нытиком; воспринимал все слишком близко к сердцу и был наивным дураком. Сейчас, находясь в объятиях человека, вроде незнакомого, но и до тошноты родимого, он думал, что хотел бы остаться в этом моменте на долгие годы.