Начни сначала. Владыка

                    В шатре нолдорана было тихо. Так тихо, словно небо обрушилось на землю, поглотив всё живое и пощадив лишь крохотный кусочек земли. В ушах звенело — протяжно, непрерывно — и Трандуил невольно повёл головой в надежде прогнать назойливый звук. Но звон не проходил, — как и вставший в груди, пульсирующий в горле ком, который никак нельзя проглотить.       Орофер пал.       Эти два слова разделили жизнь на «до» и «после», корявым росчерком расписавшись под его судьбой. Больше не было никакой возможности что-то изменить. В кисти привычно закололо, свело судорогой уставшие мышцы, и Трандуил медленно опустил глаза, удивлённо глядя на сверток, который всё ещё держал в руках. Клинок отца, разбитый, испещрённый зазубринами, мутный от разводов крови. Чёрной и красной. И это всё.       Мой король…       Трандуил вздрогнул всем телом, крепко зажмуриваясь, стискивая зубы так сильно, что казалось, вот-вот затрещат кости. Ладони начали мелко подрагивать, и он обхватил сверток сильнее, словно пытался удержаться за него, устоять в стремительно закружившемся мире, ускользающем из-под ног.       Горе, обрушившееся на него, было таким внезапным и острым, что осознать потерю в полной мере всё ещё не удавалось. Гораздо проще было думать, что Орофер где-то там, на поле боя, — сражается с орками, пробиваясь к Мораннону. Он вернётся чуть позже, к вечеру — или, быть может, к рассвету? Устало спрыгнет на землю, откидывая потемневшую от пота и пыли прядь волос. И улыбнётся одними глазами, мгновенно взглядом отыскав сына в толпе…       Мучительный стон прорвался сквозь сомкнутые зубы, переходя в звериный приглушённый рык. Ноги подкосились, и Трандуил рухнул на колени, прижимая к груди обломки меча. Мысли — разрозненные, путаные, — обрывками мелькали роились в голове, не пытаясь выстроиться в логическую цепь. Как он будет теперь? Без него? Без отца? Без опоры?       Трандуил вздохнул — коротко, судорожно, — и тут же выдохнул, не в силах побороть застывший ком. Воздуха отчаянно не хватало. Хотелось дышать снова и снова, набирая в грудь жалкие его крупицы, чтобы тут же выпустить их обратно с тяжёлыми судорожными всхлипами.       Он мог себе это позволить. Он только что потерял не только отца. Он потерял своего Владыку. Как он скажет об этом народу? Как скажет маме?.. Трандуил зажмурился крепче, чувствуя, как из глаз наконец полились спасительные слёзы. Горькие, обжигающие, они стекали по щекам, собираясь в уголках губ, и он не делал попыток смахнуть их, убрать. Пусть. Ещё немного слабости. Несколько мгновений, прежде чем он позволит всей тяжести понимания и горя рухнуть на его плечи. Ещё несколько секунд, когда он может побыть чьим-то сыном, а не чьим-то королём. Владыкой.       Прерывисто вздохнув, Трандуил медленно открыл глаза, расправляя плечи и поднимаясь. Осторожно положил свёрток с обломками на стол и плеснул в лицо воды, стоявшей в кувшине. Набрал полную грудь воздуха и не спеша выдохнул, приподнимая подбородок. Взял в руки свёрток и стремительно вышел, распахнув полог шатра.       Его ждали. Первый, кто бросился в глаза — Келеборн. Застыл чуть впереди, будто всё это время сдерживал себя, чтобы не зайти внутрь. Трандуил коротко кивнул ему, успокаивая, и перевёл взгляд на остальных. Гил-Гэлад, Кирдан и Элендил стояли вместе. Злобная усмешка скользнула по губам и тут же исчезла, словно и не было. Нет, он не станет повторять ошибок отца. Не будет спорить, вступая в открытый конфликт. Хватит. Время переговоров и уступок прошло.       — Прими наши соболезнования, Владыка Трандуил, — первым начал Кирдан, кладя руки на его плечи и скорбно смотря в глаза. Взгляд Трандуила слегка смягчился, и он кивнул, пробормотав:       — Спасибо.       Затем посмотрел на синдар, сиротливо стоявших в стороне. Несколько эльфов, в основном командиры. Остальные собрались дальше, в лагере, пользуясь возможностью передохнуть. Конца битве не было видно, но лесным эльфам помогли выйти из окружения и чуть ли не силком отправили отдыхать. Они ещё не знали. Почти никто не знал.       — Мне надо поговорить со своим народом, — сухо обронил Трандуил, глядя, как сделали шаг навстречу Гил-Гэлад и король эдайн. Те понятливо склонили головы, не собираясь винить его в нежелании сейчас говорить. Любой на его месте поступил бы так же: заверил своих воинов, что он с ними.       Трандуил развернулся и пошёл к синдар, кожей ощущая чужие взгляды, чужое сочувствие, чужую жалость на плечах и спине. А ещё — чужие насмешки. «Сами виноваты, — доносилось до его ушей. — Нечего было соваться вперёд, надеясь выиграть бой своими силами». Шепотки становились всё тише, пока не смолкли, оставшись далеко позади. А он приблизился наконец к командирам, склонившим головы при его появлении.       — Владыка…       — Каковы наши потери? — первым делом осведомился Трандуил.       — Около пятнадцати тысяч, Ваше Величество, — ровным голосом ответил Таннэн, руководивший пехотой. — Это приблизительно, конечно, но сейчас точнее сказать нельзя.       — Почти треть всего войска Эрин Гален, — вымолвил потрясённый Трандуил. — А что Амдир? Где его воины?       Эльфы замолчали, растерянно переглядываясь. Трандуил ждал, склонив голову, затем раздражённо бросил:       — Что вы тянете? Или есть что-то хуже гибели вашего Владыки?!       — Войска Амдира больше нет, Ваше Величество, — еле слышно прошептал Таннэн, видя, что другие не решаются это произнести. — Их загнали в болота. В тумане ничего не было видно, и…       — Оттуда не вернулся ни один эльф, — добавил Кайрил, командир лучников. — Когда туман рассеялся, никого уже не было в живых. Их поглотили болота.       — Итого войско синдар потеряло почти пятьдесят тысяч, — медленно проговорил Трандуил, качнувшись на каблуках. Внутри сделалось как-то пусто и легко. Кто упрекнёт, если сейчас они развернутся и уйдут? Командиры напряжённо ждали ответа. Наконец Трандуил собрался с мыслями и сказал:       — Скажите воинам, что я обращусь к ним через час. Сегодня в битве больше никто не участвует, пусть отдыхают. Где наши обозы?       — Почти все смогли обойти Дагорлад по кромке болот и остановились здесь, рядом с лагерем нолдор.       — Отлично, — хоть одна хорошая весть за сегодня. — Пусть разбивают лагерь и готовят еду. Целители все живы?       — Все, Ваше Величество, — кивнул Таннэн. — Прикажите привести?       — Зачем они мне? Пусть лечат раненых.       И Трандуил ушёл, надеясь скорее отыскать Синголло, проверить, как он. Потому что чувствовал: ещё одной потери сегодня он уже не переживёт…       Друг лежал в той же повозке где он его и оставил, и… спал! Просто крепко спал, подложив ладонь под щёку. Нога была обработана и перебинтована, а больше ранений на нём не нашли. Трандуил грустно улыбнулся и осторожно присел рядом. Повозка слегка качнулась, обиженно скрипнув. Синголло вздрогнул и тут же открыл глаза.       — Который час?       — Битва в самом разгаре, — Трандуил вздохнул, собираясь с силами. Оказывается, произнести вслух то, что уже принял разум, несоизмеримо труднее, чем слышать это от других.       — Я… — он подавился вздохом, кашлянул неловко. Посмотрел на свёрток, который, оказывается, держал в руках всё это время.       — Трандуил?.. — Синголло с трудом поднялся, заглядывая другу в глаза. — Что случилось?       Он снова вздохнул, чувствуя, как стало тесно в груди, словно что-то сдавливает тугим обручем. В носу защипало остро, пробираясь к глазам.       — Кто? — глухо спросил Синголло. Трандуил молча протянул отцовский плащ, глядя прямо перед собой.       Впереди стояли обозы. Повозки с ранеными занимали всё пространство до горизонта, между некоторыми вился серый дымок — целители варили свои снадобья. И раненые готовили ужин, делясь впечатлениями о сегодняшнем дне. Только здесь снова было тихо. Трандуилу начало казаться, что эта тишина будет преследовать его теперь вечно. Но нет. Синголло остро вздохнул, едва сдержав горестный возглас, и неверяще уставился на меч, покрытый бурыми пятнами.       — Это… Трандуил, это же…       — Меч Орофера, — ровным, безжизненным голосом ответил Трандуил. — Он… он мёртв, и я…       Сухая мозолистая рука накрыла его ладонь и крепко сжала. Синголло всё понимал. При нём не надо было быть другим. Чужим, далёким, таким, каким он теперь должен стать. И Трандуил был за это безмерно благодарен.       — А что Амрот? Келеборн?       — Келеборн жив, — после короткого молчания глухо проговорил Трандуил. — Амдир и вся его армия погибли — их загнали в болота… Что с Амротом, пока неизвестно. Но я уже ни на что не надеюсь…       — И что теперь? — Синголло, как всегда, обладал потрясающей способностью задавать нужные вопросы в ненужное время. Если бы Трандуил только знал, что теперь…       — Что ты хочешь услышать? — тихо спросил он. — Уйдём ли мы обратно? Побежим, поджав хвосты, бросив союзников, среди которых, как мы теперь знаем, есть предатель?       — Что теперь? — повторил Синголло. — Мне называть тебя Владыка или Ваше Величество?       Трандуил невольно усмехнулся, качая головой. Поднял глаза к небу, начинавшему наливаться насыщенным розовым цветом. Подходил к концу второй день великой битвы. Битвы, которая изменила его жизнь.       — Мне надо обратиться к войску, — сказал он, наконец, тяжело поднимаясь. — А ты набирайся сил. Скоро снова в бой.       — Вот только в наш лагерь переберусь, — ответил Синголло, неловко спрыгивая с повозки. — Веди. Мой король.       Трандуил дёрнул уголком губ, но промолчал. Вдвоём они вернулись к синдар, которые разбивали лагерь. Шатёр Владыки уже стоял, возвышаясь над остальными. На верхушке гордо реял зелёный с серебром флаг.       — Трандуил! Синголло! — Келеборн нагнал их, когда они почти дошли. И резко остановился, не зная, что сказать. Трандуил пристально посмотрел на друга, и тот, сделав шаг, крепко его обнял, стукнув ладонью по спине, закованной в доспех. Трандуил сдавленно охнул, вспомнив о ране, которая коварно не давала о себе знать.       — Ты ранен? — тут же встрепенулся Синголло. — И когда собирался к целителям? Нам сейчас только второго короля не хватало потерять! И тогда точно можно сразу под Барад Дур стройными рядами.       — Потом, — отмахнулся Трандуил, поводя плечами. Доспехи, обычно незаметные, вдруг стали тяжёлыми и начали давить. — Пойдём в шатер, пока не соберутся воины.                            — Что с Амротом? — тревожно спросил Синголло, опускаясь в одно из походных кресел и вытягивая изувеченную ногу.       — Он скоро будет, — откликнулся Келеборн, наблюдая за тем, как Трандуил бережно кладет обломки на пустой стол. Никаких карт, никаких кубков. Ничего. Только несколько осколков на окровавленном плаще.       — Ты ведь понимаешь, что мы бы не пошли в атаку без сигнала, — наконец сказал Трандуил, тяжело опираясь на стол.       — Знаю, — сглотнув, ответил Келеборн. Мысль о возможном предательстве не хотела помещаться в его голове.       — К нам прискакал гонец-адан. С письмом от Гил-Гэлада, заверенным его личной печатью. О том, что вы атакуете ночью, а мы должны выступить на рассвете.       — Это всё происки Врага, — твёрдо ответил Келеборн, поднимая ясный взгляд на друзей. — Мы спешили, но в дороге попался отряд орков. Они рассыпались по нагорью, и никто не мог точно назвать их численность. Некоторые горячие головы, — он грустно усмехнулся, — решили, что это один из авангардов Саурона и что впереди нас уже ждёт армия. Пришлось задержаться.       — Ваша задержка стоила жизни тысячам синдар, — без тени упрёка произнёс Трандуил. Как же он устал за эти бесконечно длинные сутки!       — Теперь-то понятно, что он специально отвлекал нас, задерживая. И туман над равниной тоже его рук дело.       — Как к Врагу могла попасть печать Гил-Гэлада? — спросил Трандуил.       — Не знаю, — сокрушённо вздохнул Келеборн. — Но не думаю, что подделать её было тяжёлой задачей. Ещё в Ост-ин-Эдиле Враг имел свободный доступ к письмам Келебримбора, и сковырнуть с любого послания личную печать нолдорана не составляло труда. А дальше — дело мастерства.       — Ты так защищаешь его, — задумчиво протянул Трандуил, щурясь на свет свечей, горевших в напольном шандале у стола.       — А что ещё мне остаётся делать?! — вдруг вспыхнул Келеборн. — Ты прилюдно обвинил Гил-Гэлада в предательстве! Никто не будет упрекать тебя, в тот момент ты был не в себе. Но пойми, если подобное ещё раз будет озвучено, мы начнём войну не с Сауроном, а друг с другом.       Он замолчал. Трандуил и Синголло тоже не спешили говорить. Всё было слишком… странно. Сейчас Трандуил был склонен согласиться с Келеборном, но несколько часов назад… Он действительно обвинил нолдорана сгоряча. Надо было хотя бы зайти в его шатёр…       — Ты сам подумай, зачем ему надо было собирать вашу армию, чтобы потом сгубить её из-за нескольких брошенных в запале слов?! Кому это было выгодно?       — Не знаю, — протянул Трандуил. — Но я бы посоветовал Гил-Гэладу присмотреться к своим смертным союзникам. Гонец был в форме Гондора.       — Элендил не стал бы предавать, — твёрдо отрезал Келеборн.       — Но его предали перед войной, — заметил Трандуил, склонив голову набок. Шея невероятно затекла, и усталость наваливалась, вынуждая прикрыть глаза. — Его же войска, которые присягали ему.       — Но при чём тут синдар?! — удивился Келеборн. — Это всё дела смертных, и только им в них разбираться!       — Я помню, как он вспылил на совете, — ровно произнёс Трандуил. — Как возмущался словами отца…       — Он вспыльчив, да, но не подл, — покачал головой Келеборн.       — Трандуил! — послышался взволнованный голос за стенами шатра; полог распахнулся, и вбежал Элронд. Замер, глядя на стол, на собравшихся эльфов. И молча поклонился лежавшим обломкам. Потом поднял глаза и с тревогой взглянул на нового Владыку Великой Пущи.       — Всё в порядке, — успокаивающе произнёс Трандуил. — Келеборн расскажет тебе о наших подозрениях и о том, что они оказались беспочвенны. А мне надо обратиться к войску.       — Сиди! — это было обращено к Синголло, и тот покорно опустился обратно, держась за ногу. А Трандуил, расправив плечи, вышел наружу.       День уже закончился, и ночь, чёрная и сырая, опустилась на равнину. Вокруг шатра уже собралась толпа. Сотни пар глаз обратились к нему, ярко освещённому светом факелов. Несмотря на то, что гондолинские доспехи уже не сияли так ярко, как в начале битвы, Трандуил выглядел внушительно и гордо, хотя сам он себя таким не чувствовал. Обведя взглядом воинов, он неслышно вздохнул, набрал в грудь больше воздуха и начал говорить.       — Все вы уже слышали скорбную весть — наш король Орофер пал в битве, — Трандуил сам удивлялся, как легко даются сейчас эти слова. Словно всё застыло внутри, покрывшись ледяной коркой. — И теперь я спрашиваю вас, готовы ли вы признать меня своим королём? Готовы ли оказать мне подобную честь — позволить служить вам? Или, быть может, у вас есть на примете другой эльф, который сможет руководить вами?       Тишина, повисшая после его слов, казалось, стала осязаемой. Синдар пораженно переглядывались, неторопливо кивая друг другу. Сама мысль о том, что их считали равными, теми, кто может выбирать, наполняла невероятной гордостью и любовью. К своему новому Владыке, которого они и так приняли бы безоговорочно, но который решил спросить у них, то ли это, чего они на самом деле хотят?       — Ты наш Владыка! — крикнул кто-то. И одинокий голос подхватили сотни голосов.       — Владыка Трандуил!       — Владыка!       — Наш король!       Шум волной пронёсся по рядам и затих, разбиваясь о ноги застывшего Трандуила. Он смотрел на синдар и не чувствовал ничего. Ни радости, ни грусти. Чувствуя, что держится одним лишь неимоверном усилии воли, Трандуил сильнее упёрся каблуками в землю, словно надеясь врасти в неё, и продолжал:       — Многие из вас слышали, что послание, заставившее броситься в атаку, было подложным. Происки Врага заставили нас пойти в наступление раньше времени, — он сделал паузу. — И мы потеряли своих друзей. Сыновей. Отцов.       Стало совсем тихо. Эльфы, не дыша, смотрели на своего короля.       — И чего теперь от нас ждут? Что мы уйдём, оплакивая потери? Нет! Если сейчас мы вернёмся домой, значит, наши братья погибли зря! Мы пришли воевать сюда не за нолдор. И не за эдайн, хотя им, вероятно, хотелось бы так думать.       Послышались сдержанные смешки.       — Мы пришли воевать за мир и за свободу! За то, чтобы жить спокойно в своих лесах, забыв о войнах и лишениях! И мы не уйдём, не добившись этого! Даже если ради мира придётся умереть всем, кто здесь стоит! Каждому, включая меня!       Он замолчал, тяжело дыша, и медленно вытащил меч из ножен.       — Вы со мной? — выкрикнул Трандуил, поднимая меч. Никто не ответил, завороженно глядя на него, высокого, сильного и, казалось, непобедимого.       — Вы со мной?! — повторил он громче, и воины выдохнули:       — Да!