Начни сначала. Владыка

                    Мягкие летние сумерки укрыли балкон. Проснулись сверчки, и летучие мыши затеяли игру в догонялки. Тинвен пришла, когда Трандуил уже готов был сам отправиться за ней. Держа в руках арфу, обёрнутую серой тканью, она прошла в покои.       — Заждался?       — Нет, — Трандуил улыбнулся, чувствуя, как лёгкость наполняет изнутри. Даже свечи будто стали гореть ярче, и аромат ночного леса, смешиваясь с еле заметным запахом фиалок, защекотал ноздри. — Разбирал бумаги.       — Я точно не помешаю? — Тинвен обеспокоенно покосилась на идеально чистый стол с разложенными по аккуратным стопкам документами.       — Не вы ли с Синголло постоянно твердите, что надо чаще отдыхать?       Скованность, несвойственная ему в присутствии Тинвен, мешала. Трандуил боялся сказать или сделать что-то не то. Обидеть неосторожно оброненным словом, смутить горящим взглядом. Поэтому, едва посмотрев на Тинвен, прошёл на балкон, распахивая дверь шире, приглашая проследовать за собой.       — Надо, конечно, — Тинвен вошла следом и осторожно положила арфу в кресло. — Всё в порядке?       Она видела, что Трандуил нервничает, но не могла понять, с чем это связано. Приглашение сыграть было приятной неожиданностью — слишком много времени прошло с того момента, когда они могли просто быть вдвоём. Когда в его жизни появилась Аэрин, просто так посидеть и поговорить больше не получалось, — да и не хотелось особо. Тинвен часто вспоминала последнюю поездку с Синголло и Трандуилом перед войной. Казалось, это было так давно! И вот теперь они снова вдвоём, как когда-то в Гаванях, когда она могла прийти к Трандуилу в любое время — утешить или просто побыть рядом, обсудить что-то или помолчать вдвоём. Ей всегда было хорошо с ним молчать. Но сегодня всё было иначе. Нервозность Трандуила невольно передалась и Тинвен. Она развернула арфу, и та еле слышно зазвенела.       — Что тебе сыграть? — вышло резче, чем следовало. Трандуил обернулся, в его глазах отразилось пламя светильников.       — Что пожелаешь.       — Сложный выбор, — иронично бросила Тинвен, устраивая арфу удобнее. Пробежалась по струнам, прислушиваясь к забытому звучанию, пытаясь унять дрожь в пальцах. Глубоко вздохнула, прикрыв глаза и раздумывая. Всё это время Трандуил молча наблюдал за ней — застывшей, напряжённой. Вдруг Тинвен выдохнула и улыбнулась светло и кротко. Нежные переливы разлились в воздухе, и время вокруг словно остановилось, замерев.       Под сенью сумрачных древес       По травам стелется туман.       Здесь трель пронизывает лес       Во славу дивной Мелиан.       И в этот узел темных троп       Среди змеящихся корней       Безмолвный рок, неспящий рок       Его шаги направил к ней.*       «Лэ о Тинголе и Мелиан»… Прекрасная история любви, которой дышала каждая строка, заставила Трандуила вздрогнуть. Почему из всех историй она выбрала именно эту? И почему начала с неё, тихим голосом повествуя о чужом счастье? Сердце, до этого отбивавшее бешеный ритм, теперь билось гулко и тяжело. Трандуил тихо опустился в кресло напротив, откинулся назад, закрывая глаза, отдаваясь во власть музыки. Перед внутренним взором вставал древний лес, звучали голоса Владык и сиял, переливаясь самоцветами, Менегрот. Грусть, лёгкая, светлая, мягко опустилась на плечи, напоминая о годах, когда сам мир был юн и только-только начинал наполняться яркими красками под светом Анора и Итиль.       Закончив лэ, Тинвен без перехода начала новую песню, но теперь это была задорная история о любви энта к эльфийке, жившей в лесах Нелдорета. Волшебство развеялось, Трандуил открыл глаза, встречаясь со смеющимся взглядом. Вскоре его голос присоединился к её пению, и строчки вновь ожили, заискрились, звонко, как хрустальные шарики, рассыпаясь по мраморному полу. Напряжение растаяло, и перед Трандуилом снова оказалась просто Тинвен, верный друг, сквозь века плечом к плечу прошедший с ним через все тревоги и потери.       Закончив петь, Тинвен рассмеялась:       — Помнишь, как громко пел Маблунг, когда выпивал лишнего у Даэрона?       — Даэрон, кажется, специально подсовывал ему самое крепкое из своих запасов! — подхватил Трандуил. — А Белег всякий раз потом шутил, что Маблунг совершенно не умеет пить!       — А тот обижался и обещал в следующий раз доказать обратное.       — И снова перебирал!       Воспоминания — только светлые. Счастье — только незамутнённое. Нежность — только искренняя.       — А помнишь, как мы впервые встретились? — Трандуил прищурился. — На празднике Эндери. Тогда я сказал Лаэрросу, что он тебя выдумал — так долго он оттягивал наше знакомство.       — Ты ещё проиграл ему и пошёл учиться к энтам, — ответила Тинвен и хитро улыбнулась: — Только впервые мы встретились не тогда.       — Разве?       — Ты сидел под липой в саду Эннель. В твоих волосах запутались её цветы. Помню, как испугалась, наткнувшись на тебя — я много слышала о старшем брате, но увидеть тебя, да ещё и так близко…       — Не помню, — разочарованно протянул Трандуил, удивляясь, что Тинвен запомнила встречу в деталях.       — Ты тогда вообще мало с кем разговаривал, всё время в делах и на службе, рядом с королём и отцом… — Тинвен пожала плечами, вспоминая, как после этой первой встречи стала часто замечать Трандуила во дворце. — И казался таким серьёзным, почти недосягаемым.       — Как и сейчас?       — Нет, сейчас ещё хуже! — со смехом махнула рукой Тинвен.       — Правда? — в голосе Трандуила так явственно зазвучало беспокойство, что Тинвен удивлённо посмотрела на него.       — Ты — король. Конечно же, ты не можешь себе позволить совершать неверные поступки, постоянно думаешь о благе своего народа и его безопасности. Думаю, быть сейчас весёлым и беззаботным было бы странно.       — А иногда так хочется, — тихо проговорил Трандуил. Тинвен мягко улыбнулась, кладя ладонь на его колено.       — Но для этого ведь и нужны друзья — чтобы побыть с ними таким, каким хочется.       — И я не устаю благодарить судьбу за то, что ты есть в моей жизни. И Синголло, конечно. — Трандуил улыбнулся, но улыбка вышла кривой. Нервозность вернулась, а вместе с ней страх всё испортить. Некстати вспомнилось, что он сам упомянул Лаэрроса. Перед глазами возникла картина, такая яркая, что захотелось зажмуриться — как брат принёс помолвочные кольца, прося совета.       — Ты жалеешь, что вы с Лаэрросом не успели пожениться? — вырвалось у него. Тинвен вздрогнула, выпрямляясь в кресле, и нахмурилась.       — Почему ты спрашиваешь об этом?       — Вопрос слишком личный? Прости, — Трандуил смутился, опуская глаза.       — Нет, отчего же… — Тинвен пожала плечами. — Просто за столько лет ты ни разу не интересовался этим.       — Я действительно сожалею, что затронул эту тему. Не надо мне отвечать.       — Я не жалею, — прерывисто ответила Тинвен. — Так было суждено, и я часто думаю, что судьба намерено разводила нас, оттягивая этот момент. К тому же, он так и не сделал мне предложения; между нами никогда не было ничего, кроме нескольких поцелуев, сорванных впопыхах. Ему не нужна была свадьба, я думаю. Лаэрросу было достаточно знать, что есть та, что ждёт и верит. Пошёл бы он дальше, если бы остался жив? Не знаю. Но есть ли смысл гадать теперь?       — Он сделал кольца, — медленно проговорил Трандуил, не сводя глаз с Тинвен.       — Я их не видела. Но твои слова лишь подтверждают мои догадки: если Лаэррос не сделал мне предложения, при этом изготовив кольца, так ли он хотел нашу свадьбу?       — А ты? Ты хотела?       — Да, — Тинвен подняла глаза на Трандуила. — Хотела. Мечтала войти в вашу семью. Стать её частью.       Трандуил вздохнул, ничего не ответив. Слова Тинвен о том, что между ней и братом никогда ничего не было, давали надежду. Но её последняя фраза вновь зачеркнула её, погружая в отчаяние. Снова зазвучала музыка. Без слов, просто мелодия, полная сожалений и печали. Щемящая, заставляющая сердце сжиматься. Сколько лилась она? Сложно было сказать. Но когда арфа замолчала, Тинвен решительно поднялась, подхватывая ткань, в которую был обернут инструмент.       — Мне пора.       — Я обидел тебя чем-то?       — Нет, что ты! — Тинвен улыбнулась. — Уже поздно. Завтра много дел. А вечер вышел чудесный.       — И слишком быстро закончился, — шутливо проворчал Трандуил. Тинвен промолчала, возвращаясь с балкона. Скользнула взглядом по комнате, заметила портрет, что висел над камином. Улыбнулась грустно, едва заметно кивнув. Трандуил, шедший следом, успел заметить этот жест и раздражённо выдохнул.       — Ты придёшь ещё? — уже стоя в дверях, спросил Трандуил.       — Если ты позовёшь, — тихо ответила Тинвен.       — Позову.       — Тогда я приду.       Едва закрылась дверь, как Трандуил в несколько шагов пересёк комнату и сорвал со стены портрет Нарэлен. Посмотрел на него, сжимая в тонкую линию губы. Нашёл глазами сундук, который привёз ещё из Гаваней, подошёл к нему, решительно распахнул, намеренно не заглядывая внутрь. И положил туда портрет, захлопнув крышку.                     Время текло медленно, неспешно разматывая нить знойных дней и становившихся прохладными ночей. Встречи между Трандуилом и Тинвен незаметно стали постоянными, и всё это произошло так естественно, что даже самый внимательный глаз едва ли смог бы различить подвох. Трандуил жил мгновеньями этих встреч, не пытаясь настаивать на том, чтобы видеться чаще, давая волю Тинвен самой выбирать — потратить свободный вечер на себя, или же прийти к нему. Не всегда удавалось побыть вдвоём — часто у Владыки собирались придворные эльфы, и тогда Тинвен не играла — просто сидела среди них. Но Трандуил и этому был рад — раньше она не жаловала дворцовые ужины.       Тинвен постоянно находилась рядом, но от этого не становилась ближе. Напротив, с каждой новой встречей Трандуил понимал, насколько велика между ними пропасть. Когда-то ради счастья Нарэлен он готов был покинуть дом, семью, друзей. Скитаться по Белерианду, только бы быть вместе. Никто не требовал таких жертв сейчас, но Трандуил сам, не замечая этого, возводил вокруг Тинвен стены. Она ведь никогда не показывала ни взглядом, ни жестом, что хочет быть рядом. Всегда смотрела одинаково на него и на Синголло с Келеборном. И страх потерять её, разрушить своим признанием их дружбу становился с каждым днём сильнее.       Очередной вечер собрал за столом Трандуила друзей — Синголло только вернулся со своих виноградников. За окнами стемнело, и сквозь приоткрытые двери балкона доносился запах свежести и влажной земли — недавно прошёл дождь. Истимаэль не сводила с мужа сияющих глаз — она успела соскучиться, хотя разлука не была продолжительной. Синголло довольно улыбался, не прекращая рассказывать, сколько вина стоит теперь в его погребах и сколько он сможет, — если сильно попросить, конечно, — прислать Трандуилу.       — Вот и настали времена, когда вино у меня будешь выпрашивать ты!       — Погоди, может, твой уксус даже на мою кухню не возьмут!       — Кухня точно не достойна пробовать такой нектар! — Синголло прищурился, разглядывая Трандуила сквозь бокал вина насыщенного тёмно-вишнёвого цвета. — Этот аромат до сих пор стоит у меня в носу! А руки! Понюхай, кажется, запах впитался и не уйдёт до зимы!       С этими словами Синголло и впрямь протянул руки к Трандуилу, но тот не сделал попытки пошевелиться, а Истимаэль шутливо шлёпнула мужа по ладоням.       — Если ты не приедешь на дегустацию, я не буду с тобой разговаривать три года! — пригрозил Синголло. — И никаких отговорок не приму, учти!       — Приеду, — уверил его Трандуил. — Если ничто не помешает.       — Ну уж нет! Никаких отговорок, помнишь! Хотя, может, и не придётся так долго ждать — молодое осенью попробуешь, на помолвку.       Бровь Трандуила приподнялась, Тинвен восхищённо ахнула:       — Валинлоссэ решился?       — Да, — Истимаэль хитро улыбнулась. — Только не знаю, кто больше добивался друг друга: Валинлоссэ или Таринэн.       — В следующем году будем веселиться! Я так давно не бывала на свадьбе! — Тинвен даже хлопнула в ладоши, предвкушая будущий праздник.       — Да, в последний раз это была наша свадьба, — задумчиво протянул Синголло, складывая руки на груди и покачиваясь в кресле. — Кстати, а когда вы, Ваше Величество, окажете нам честь и пригласите присутствовать на вашей свадьбе?       Все замолчали, выжидающе глядя на Трандуила, а он смешался, раздумывая над ответом. Будь его воля — он назначил бы свадьбу уже завтра.       — Когда придёт время, — ответила за него Тинвен, и Трандуил благодарно улыбнулся. Синголло приподнял бровь, переводя взгляд с одного на другую:       — Есть что-то, о чём нам надо знать?       — Не думаю, — буркнул Трандуил, поднимаясь. Синголло подскочил следом, выходя за другом на балкон.       — Может, всё же расскажешь, что с тобой происходит? Думаешь, я не замечаю? Таким мрачным и задумчивым ты был, когда ушла Нарэлен. Но тогда это хотя бы было оправдано. А сейчас? Что случилось?       Трандуил ответил не сразу. Медленно положил руки на холодные мраморные перила, стирая с них капли. Сжал ладони, словно проверяя камень на прочность. Глубоко вздохнул, шумно выдохнул.       — Я влюбился.       — Ты?.. — Синголло мигом оказался рядом, положил руку на плечо Трандуилу, поворачивая к себе, заглядывая ему в глаза. — Это правда? Хотя… о чём я… Конечно же, правда. И ты… Как?.. Когда?.. Кто?!       — Тинвен, — еле слышно выдохнул Трандуил, отводя глаза. — Я понял это на холме в Лоринанде, когда мы были у Амрота. Помнишь, он ещё рассказывал, что хочет высадить здесь деревья по кругу и поставить свой дом на самой вершине, и…       — Постой! — Синголло расплылся в широчайшей улыбке. — А что говорит она? Когда свадьба?       — Какая свадьба? — взвился Трандуил, и бросив быстрый взгляд на раскрытые двери, добавил тише: — Какая свадьба может быть? Да и вообще, что может быть между нами? Я для неё просто друг.       — Ты просто невероятный глупец, — потрясённо прошептал Синголло, продолжая сжимать его плечо. — Ты ей до сих пор не признался?       — Как я могу? — горько откликнулся Трандуил. — Если она не ответит, я потеряю её навсегда. А пока молчу — могу хотя бы видеть рядом…       — Никогда не думал, что услышу от тебя подобное, — хмыкнул Синголло, запуская руку в волосы и растерянно их ероша. Казалось бы — всё просто, но в словах Трандуила была немалая доля истины. Они знали Тинвен не один век, и её отношение к каждому из них было одинаково ровным. А что, если она не захочет ответить на его чувства?       — Я помню, как отвечал Аэрин, — Трандуил снова повернулся к лесу, и слова его звучали приглушённо и тихо. — Теперь я понимаю, что она чувствовала. И это невыносимо.       — Но ведь Аэрин все же решилась тебе открыться.       — И к чему это привело? — Трандуил облокотился на перила и опустил голову. Волосы скрыли его лицо, растекаясь по мрамору.       — Ты знаешь, что лучше сказать правду, чем мучиться неизвестностью.       — Знаю. Но лучше вечные мучения, чем потерять её навсегда. Я не хочу переживать это заново, Синголло. Потому что боюсь, что не переживу.