Начни сначала. Владыка

                    Слова Синголло никак не шли из головы, и все последующие недели Трандуил постоянно представлял, как признается Тинвен в своих чувствах. Благо, после сбора урожая появилось достаточно дел, чтобы дни пролетали быстро, но по ночам он ворочался без сна в постели или мерил шагами балкон, отстукивая по мраморным перилам еле слышную мелодию ободками многочисленных колец. Хотелось потрясти её, заставить улыбаться, сделать по-настоящему счастливой.       Наконец, в одну из безлунных ночей, когда разбухшие от дождя тучи стремительно неслись по небу, он понял, что есть единственный способ всё рассказать. И спустя час Трандуил, охваченный нетерпением, уже стучал в двери покоев Синголло.       — Что случилось?       Дверь, приоткрытая поначалу, резко распахнулась, стоило разглядеть, кто именно стоит в коридоре. Бледное лицо, горящие глаза, отражавшие свет фонарей, освещавших безмолвный дворец — Трандуил выглядел так, будто на Амон Ланк напал сам Саурон.       — Прости, что поздно, — спокойно произнёс Трандуил, проходя в покои. Словно и не было никакого бешеного бега по дворцу — он выглядел так, будто это Синголло пришёл на приём. — Истимаэль ещё не спит?       — Только что вернулась, — осторожно ответил Синголло. — Она тебе нужна?       — Да. Вопрос, конечно, мог подождать до утра, теперь я это понимаю, но раз уж пришёл…       — Иногда от любви совсем теряешь голову, правда? — раздался из комнаты голос Истимаэль, а вскоре и сама она появилась, запахивая на груди тонкий шёлк. — Я права? Дело касается Тинвен?       — Я не мог не рассказать ей, — развёл руками Синголло, но Трандуил и не думал винить друга. Кивнув Синголло, он подхватил под локоть Истимаэль и отвёл её к окну, тихо и сбивчиво что-то шепча. Она радостно вскрикнула и зашептала в ответ. Недовольно покосившись на заговорщиков, Синголло пожал плечами и вернулся к столу, на котором многочисленные рисунки прессов и бочек соседствовали с пометками и расчётами.       Лес за окнами уже постепенно серел, когда Трандуил вернулся в свои покои и тут же засел в кабинете, покрывая листы бумаги изящными рисунками. Волнение, охватившее его ночью, не отпускало; от нетерпения даже кончики пальцев покалывало, пока перо порхало, выводя узор за узором. И с каждым новым росчерком в душе росла уверенность, что Тинвен не откажет. Потому что на подобное попросту невозможно ответить отказом.       Теперь каждая ночь была наполнена работой. Храня тайну, Трандуил каждый вечер выходил из своих покоев и отправлялся к Истимаэль, чтобы после выйти вместе с ней, обогнуть дворец и скрыться в низких постройках, опоясывающих левое крыло.       — Ты свободен сегодня? — Тинвен поймала Трандуила в коридоре, когда тот направлялся осматривать новую казарму. Валинлоссэ и Сварн ушли вперёд, а Трандуил замедлил шаг, приноравливаясь к шагам Тинвен.       — Сегодня нет, — он улыбнулся про себя, отметив, как Тинвен огорчённо вздохнула, опуская голову. — Но я с удовольствием прогуляюсь с тобой через два дня. Ты сможешь?       — Да, — улыбка осветила ее лицо. — А куда мы пойдём?       — Увидишь, — заговорщически подмигнул Трандуил, кивнул Тинвен и, оставив её, поспешил к ожидавшим у выхода из дворца Сварну и Валинлоссэ.       Последнюю ночь перед встречей Трандуил провёл в лесу, неслышно ступая по влажной траве, вслушиваясь в шорохи, прося деревья подождать, задержать лето на несколько дней, — возможно, самых важных во всей его жизни. Остался лишь один разговор с лесным жителем, от согласия которого также зависело слишком многое. И уже к рассвету довольный и умиротворённый Трандуил лёг спать.                     Было странно ожидать от сегодняшнего вечера спокойствия, но именно так и было. Приняв твёрдое решение, Трандуил перестал волноваться. И лихорадка предвкушения, сжигавшая его все эти дни, уступила место уверенности в себе и собственных силах.       Серая, почти серебряная рубашка, чёрные штаны, высокие чёрные сапоги и плащ, осторожно извлечённый из самого дальнего угла — плащ, мерцавший так, будто был соткан из лунного света. Давний подарок. Давний, но незабытый. Свет свечей отразился от колец, привлекая к ним внимание. Вытянув руки, Трандуил посмотрел на пальцы и решительно снял с них все украшения до единого, небрежно бросив их на стол. Потом посмотрел в окно, раздумывая, сколько времени осталось до прихода Тинвен, когда раздался знакомый тихий стук.       Тинвен застыла на пороге, не скрывая своего восхищения, глядя на Трандуила снизу вверх. В простом сером платье с тонкой серебряной вышивкой, с распущенными волосами, перехваченными тонким обручем, с огромными серыми глазами и небольшим, слегка вздёрнутым носиком, — она казалась такой нежной и хрупкой… Волна нежности коснулась Трандуила своим дыханием, даже в носу защипало.       — Ты не взяла плащ? — Он взял себя в руки, делая вид, что внимательно оглядывает эльфийку.       — Забыла, — спохватилась Тинвен. — Сейчас схожу и…       — Не стоит. — Трандуил посторонился, пропуская её в покои и прошёл в спальню. Распахнул дверь в гардеробную комнату, пробежался глазами по висящей одежде и потянул на себя тёмно-зелёный плащ, подбитый нежным серебряным атласом. Вернулся в комнату, протягивая его Тинвен и помогая застегнуть серебряную фибулу в виде совы с малахитовыми глазами.       — Думаешь, там будет так холодно? — смеясь, спросила Тинвен, наблюдая за сосредоточенным выражением его лица.       Трандуил поднял на неё глаза — чтобы помочь с застёжкой, пришлось наклониться — и серьёзно кивнул. Тинвен притихла, гадая, что именно ждёт её сегодня.       Они шли по дворцу молча, охваченные одинаковым волнением. И только миновав ворота и ступив на дорогу, ведущую в лес, Тинвен осмелилась нарушить молчание.       — Столько таинственности сегодня. Ты решил сбежать из дворца?       — На сегодня — да, — улыбнулся Трандуил, протягивая руку и заключая маленькую ладошку в свою ладонь. — Ты согласна?       — Всем сердцем! — Тинвен улыбнулась в ответ, крепко сжимая его пальцы.       И снова тишина. Лес замер: ни ветерка, ни шороха листьев — только шелест травы под ногами и запах — нарастающий, нежный. Запах цветов, которые в это время года давно отцвели. Тинвен удивлённо вдыхала аромат, пытаясь понять — обман ли это, или обещанный сюрприз. Наконец, Трандуил остановился, вставая за её спиной и легонько подталкивая вперёд. Тинвен послушно сделала шаг и замерла, чувствуя, как зашлось от восторга сердце. Полянка — небольшая, уютная — мягко серебрилась в свете полной луны. Стоило эльфийке сделать новый шаг, как в траве под ногами начали вспыхивать крохотные огоньки, и вскоре всё вокруг засияло нежным светом от корней деревьев до ветвей над головами. И запах, сладкий и нежный запах фиалок заполнил лёгкие. Не удержавшись, Тинвен опустилась на колени, срывая крохотный фиолетовый цветок. Подняла глаза на Трандуила, застывшего в полумраке.       — Это волшебно.       — Подожди, — он хитро улыбнулся. — Это ещё не всё.       Тинвен с интересом оглянулась, ожидая, что из-за стволов вот-вот появится олень, или белка спустится с одной из веток. Но вместо этого тишину леса пронзила птичья трель, заскользила по поляне, отражаясь от деревьев.       — Соловей? — потрясённо вымолвила Тинвен. — Откуда он здесь? Сейчас?       Трандуил, довольный произведённым впечатлением, только улыбался, любуясь ею в жёлтом колеблющемся свете. Молчал и ждал, чувствуя, как от волнения слова застывают в горле.       — Трандуил, — еле слышно спросила Тинвен, выпрямляясь и заглядывая в его глаза. — Зачем всё это? Ты ведь не просто так позвал меня сюда, верно? Скажи, что я не ошибаюсь, прошу… потому что, если это не так, то лучше мне уйти прямо сейчас.       Но Трандуил продолжал молчать, тщетно пытаясь вымолвить хоть слово — всё, что было заготовлено заранее, выветрилось из головы, и только её глаза прожигали насквозь, разгоняя последние остатки разума. Тинвен коротко вздохнула и опустила голову, собираясь уйти, когда его рука поймала её локоть, заставляя остановиться.       — Постой. — Голос звучал хрипло, будто через силу. — Не уходи, прошу. Я… Я не хотел тебя обидеть, и ты права… я позвал тебя не просто для того, чтобы показать полянку в лесу. Я…       Он замолчал, лихорадочно скользя глазами по её лицу, чувствуя, как начинают дрожать руки, и мысли путаются. И лишь одно желание бьётся в голове — поцеловать её, коснуться губ, почувствовать их вкус. Но он не спешил поддаваться своим желаниям, понимая, что осталось сделать одно, главное. То, ради чего привёл сюда, ради чего затеял всё это.       Трандуил медленно поднял вторую руку, разжимая ладонь, и Тинвен застыла, неверяще глядя на два тонких серебряных ободка, дрожащие в его руке. Медленно подняла голову, не скрывая слёз, что заблестели в глазах и, сорвавшись, побежали по щекам, оставляя светлые блестящие дорожки. Трандуил боялся пошевелиться, не зная, как реагировать, что говорить, что делать. А Тинвен вдруг порывисто наклонилась и поцеловала ладонь, держащую кольца. Прижалась к ней щекой, закрывая глаза и задрожав всем телом. Испугавшись, Трандуил обнял её, заставляя выпрямиться, и прижал к себе, сжимая кольца в руке. Прижал так крепко, как только мог себе позволить, боясь раздавить силой своего счастья, обрушившегося внезапно. Осторожно погладил мягкие волосы и невесомо, словно боялся спугнуть, поцеловал макушку, робко прошептав:       — Так ты согласна?       В ответ Тинвен лишь всхлипнула сильнее и кивнула, прижимаясь к нему всем телом, словно так можно было врасти в него, стать одним целым и больше никогда, ни одного дня в жизни не отпускать от себя.       Соловей продолжал выводить свою трель, но они слышали лишь биение чужого сердца в своей груди. Слова были лишними сейчас, но так много хотелось сказать! Тинвен затихла, прислушиваясь к себе. Боясь пошевелиться — вдруг всё развеется, и она очнётся в своих покоях? Но Трандуил был здесь, живой, настоящий, и его руки осторожно гладили её спину, перебирали волосы. Она осторожно отняла голову от его груди, смущённо улыбнулась сквозь слёзы.       — Покажешь мне их ещё раз?       Трандуил вновь разжал ладонь, и кольца вспыхнули, поймав собою лунный свет. Он взял то, что поменьше, и надел на её палец, поднося руку к губам, оставляя на ней невесомый поцелуй. Тинвен подняла второе кольцо, подняла взгляд, встречаясь глазами. И решительно надела его, потом обхватила его ладонь и прижала к своей груди — там, где гулко и сильно билось сердце.       — Даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что это когда-нибудь произойдёт, — прошептала Тинвен.       — Ты об этом мечтала? — выдохнул Трандуил.       — Кажется, всю свою жизнь. — Она смотрела сейчас сосредоточенно и серьёзно. Потом подняла ладонь и провела кончиками пальцев по его щеке, по скулам. Заправила прядь за ухо, коснулась острого хрящика и скользнула вниз, к шее и ещё ниже. И замерла на его груди. — Ты можешь презирать меня за то, что я сейчас скажу, но я не могу молчать. Я любила тебя всю свою жизнь, Трандуил. С первой встречи тогда, в саду твоей матери. С первого взгляда.       — А… Лаэррос? — Он отказывался верить в то, что слышит. Это было слишком удивительно и невозможно. Слишком непостижимо.       — Лаэррос нравился мне, это правда. Ещё до нашей с тобой встречи. Но только увидев тебя, я поняла, почему. Я мечтала о тебе, мечтала о том, что Лаэррос нас познакомит и ты заметишь меня. Но было уже поздно. — Тинвен горько улыбнулась. — В твоей душе, в твоём сердце уже царила Нарэлен. Мне не было там места. Но моя любовь тогда была похожа на одержимость, на лихорадку, что бывает от яда. Мне казалось, что я смогу жить с тем, кто похож на тебя хотя бы отдалённо. Что смогу быть рядом с тобой, видеть тебя, быть частью твоей семьи, а значит, и твоей жизни. Как же наивна я была тогда!       Трандуил еле слышно вздохнул и осторожно накрыл своей ладонью ладошку, что дрожала на его груди.       — Я приняла ухаживания Лаэрроса, ждала, что мы поженимся и я смогу найти своё счастье в нём, в наших детях. Но годы шли, он молчал, а потом…       Тинвен замолчала, низко опустив голову, а когда снова подняла, то продолжила твёрдо, сухо, словно не о себе говорила — о ком-то постороннем.       — Когда он ушёл, а после и Нарэлен, я не могла даже подумать о том, чтобы приблизиться к тебе. У каждого из нас хватало собственной боли. Но после Гаваней, после Дагор Делотрин… — Она отвернулась, прикусив губу, добавила тише: — А потом появилась Аэрин. Я была счастлива за тебя, правда.       — Не надо, Тинвен, — прошептал Трандуил, поднося её ладонь к губам и осторожно целуя кончики пальцев.       — Надо, — твёрдо качнула головой она. — Мне — надо. Я была счастлива за тебя, но меня постоянно терзали мысли — почему не я? Почему ты выбрал её, когда я всегда была рядом? Искажение тоже пустило во мне корни. — Тинвен криво усмехнулась. — Я боялась себя в такие моменты. Боялась своих мыслей, чувств. Слишком тёмных и неправильных. Ты был всегда так близко. Но никогда не смотрел на меня так, как смотрел на Аэрин. Или на Нарэлен.       Трандуил открыл было рот, чтобы возразить, но её ладонь мягко накрыла его губы.       — Я не претендую на её место в твоём сердце. Но мне важно знать одно — если она появилась бы на твоём пороге сейчас и объяснила, почему ушла, ты бы принял её? Твой ответ не повлияет на моё согласие. Но я должна знать, к чему быть готовой.       — Никогда, — твёрдо ответил он, заключая обе её ладони в свои. — Никогда, потому что теперь ты для меня — вся жизнь. Ты веришь мне?       — Верю, — счастливо выдохнула Тинвен. — Поцелуй меня. Я так долго этого ждала.       Быть может, время и впрямь замерло на крохотной полянке в лесу. А может, эльфам, что стояли здесь, просто слишком этого хотелось. Но Итиль не прошла и половину своего пути, когда они оторвались друг от друга, а им казалось, что прошла вечность. Тинвен слегка пошатнулась, и Трандуил подхватил её на руки, прижимая к себе. Светлячки потихоньку гасли, погружая поляну в полумрак, когда он опустил её на качели, сплетённые из ветвей, увитые крепким плющом. Сел сам, усаживая Тинвен на колени, и укутал её плащом, прижимая к себе. Соловей продолжал петь, и некоторое время они снова молчали, прислушиваясь. Пока Трандуил не склонился над Тинвен, находя её губы и запуская руку в её волосы, притягивая к себе. Руки Тинвен взметнулись, путаясь в его волосах. Она хотела раствориться в нём полностью и навсегда, не в силах оторваться. И он вторил её желаниям, терзая её губы, словно хотел наверстать все эти упущенные годы. Упущенные по его глупости, из-за неумения разглядеть то, что всегда было рядом, только руку протяни…