Тихое счастье. Глава 14
25 июля 2018 г., 22:34
Дожди накрыли Эрин Гален плотной завесой. Осенние, затяжные, они повисли серой дымкой, размазывая силуэты деревьев за окнами. Жители радовались, что успели собрать урожай до того, как поля превратились в непроходимую кашу из воды и грязи. Вечерами, собираясь у камина, эльфы благодарили Йаванну за очередной плодородный год и обсуждали главное событие последних лет — приближающуюся свадьбу Владыки. Гадали, прекратится ли дождь; где пройдёт торжество, если погода так и не изменится; что наденут король и будущая королева; кто приедет на свадьбу из Линдона и Имладриса. Эрин Гален гудел в предвкушении, пока во дворце не знали, куда себя деть от растущего раздражения короля.
— Восьмой день! — воскликнул Трандуил, хмуро глядя в окно. — Восьмой день льёт, не переставая. Почему именно сейчас?
— Обычно осенью идут дожди, смирись, — наставительно заметил Синголло, отрываясь от письма Кирдана, которое читал.
— Они должны были начаться на несколько недель позже! — возмутился Трандуил. — Годами дожди шли к концу Нарбелет, а сейчас? Словно издевка над всеми нашими планами!
— Я слышал разговоры о том, что ты сможешь разогнать тучи к свадьбе, — усмехнулся Синголло, не отрывая глаз от письма.
— Разгонять тучи под силу только Ульмо, — хмуро ответил Трандуил, тяжело вздыхая. — И не думаю, что это помогло бы сейчас — земля настолько промокла, что столы и стулья попросту уйдут в неё наполовину.
— Вот видишь — сам признаёшь, что перемена погоды не сможет ничего изменить. Свадьба пройдёт в тронном зале, не понимаю, что в этом плохого?
— Я хотел, чтобы она прошла в лесу, — буркнул Трандуил, постепенно успокаиваясь.
Этот год казался ему вечностью, и в то же время пролетел, как один миг. От предложения до свадьбы — дни, наполненные осторожной нежностью, робостью и короткими шажками навстречу друг другу. Это оказалось сложнее, чем они думали — видеть в друге возлюбленного. Позволять себе то, что раньше считалось запретным и неосуществимым. Заново открывать друг друга с новой, неизведанной стороны.
Спокойная умиротворённая улыбка не покидала лица Тинвен, Трандуил же, напротив, метался между всепоглощающим счастьем и страхом перед будущим. Он не должен был думать о предыдущем браке, но не мог. Не мог не сравнивать томительные годы ожидания и неизвестности с этим лёгким, искрящимся счастьем годом. Всё было слишком хорошо, слишком гладко. Как быстро забылись волнение и нерешительность, муки по безответной, казалось бы, любви. Как легко можно было не вспоминать о том, что они шли друг к другу годы, века. Сейчас это казалось неважным — только счастье, незамутнённое и чистое, смущало отвыкшую от него душу.
Он не делился своими страхами ни с кем, сам считая их смехотворными и надуманными. Но и избавиться окончательно не мог. И только ночами смотрел на Итиль, сменяющую свою форму, и думал, думал о том, что бояться на самом деле нечего. Уверял себя, что мир в Средиземье пришёл надолго. Что времени для создания семьи, для себя, наконец, более чем достаточно. Загонял вглубь тяжёлые предчувствия, внезапно ставшие его частью.
И этот дождь, что начался внезапно и не желал прекращаться, только усиливал и без того мрачное настроение, словно подтверждая мысли о том, что впереди таится беда.
— Завтра надо выслать навстречу гостям отряд. — Трандуил оторвался от окна.
— Сварн уже распорядился, — откликнулся Синголло. — Вы обсуждали это ещё вчера вечером. Элронд уже у Амрота, они дожидаются Келеборна, чтобы выехать вместе.
— А послы из Гондора?
— Утром пришло донесение, что их встретили у переправы через Андуин и везут по южной дороге. Послы Арнора прибудут с Келеборном.
— Хорошо, — медленно кивнул Трандуил.
Идея пригласить на свадьбу послов из государств эдайн принадлежала Тинвен, и Сварн охотно её поддержал. Умом Трандуил соглашался с этим, но всё его существо протестовало. Да, торговые соглашения приносили пользу обоим сторонам. Лес из Эрин Гален помог восстановить Гондор, а железо и серебро Эред Нимраис поступали без перебоев. Из Арнора приходили караваны с превосходным льном и хлопком, а тонкий шёлк из Дол-Амрота вызывал настоящий восторг у эльфов. Трандуил делился всем, что мог предложить, но не даром. И договоренности соблюдались обеими сторонами к обоюдному удовольствию. Но это не означало теплоты в отношениях. Эльфы Эрин Гален редко бывали в Гондоре и Арноре, а эдайн из этих королевств смотрели на лес с благоговением и опаской. Поэтому приглашение на королевскую свадьбу было принято с воодушевлением и радостью, вызвавшими кривую гримасу у Трандуила. Он до последнего надеялся, что смертные откажутся.
— Ваше Величество, к вам портной. — Кутэгил заглянул в кабинет. Синголло спешно подскочил, откладывая письмо.
— Мне пора! Увидимся за ужином.
— Постой! — Трандуил с сожалением посмотрел на ускользнувшего друга, с которым так и не успел толком поговорить. Со вздохом повернулся к двери и кивнул портному, за спиной которого маячили подмастерья, держащие в руках сундук. Внутренне содрогнувшись от предстоящих часов примерок, король покорно отошёл в сторону, позволяя портному приступить к работе.
Делегация из Лоринанда прибыла к вечеру третьего дня, и во дворце сразу стало шумно и весело. К столу, накрытому в Зелёном Зале, пригласили всех послов и гостей. Музыканты играли без устали задорные мелодии Дориата и Эрин Гален, из бочонков с вином и элем то и дело вышибали дно, а разговоры за столом уже приняли доверительный и слегка фривольный характер. Эдайн с робостью и интересом засматривались на эльфиек, которые обращали на них внимания не больше, чем того требовало гостеприимство. Но на прибывших эльфов красавицы заглядывались охотно, посылая им смущённые улыбки и стреляя глазами из-под полуопущенных ресниц.
Тинвен, сидящая по правую руку от Трандуила, улыбалась, принимая поздравления, и пыталась отделаться от ощущения тяжести, оседавшей на плечах от множества чужих взглядов. С тех пор, как она стала невестой короля, Тинвен пришлось привыкнуть к пристальному вниманию со стороны тех, кто раньше и по имени-то её не знал. Ей, всю жизнь проведшей в тени и за спиной, первое время с трудом удавалось заставить себя просидеть весь вечер под огнём внимательных взглядов, больше всего на свете мечтая о том, чтобы сбежать. И только молчаливая поддержка Трандуила, прекрасно понимавшего и чувствовавшего её состояние, заставляла сидеть на месте.
Сегодняшний вечер превзошёл всё, что было ранее, и Тинвен не переставала улыбаться незнакомым эльфам и эдайн, чувствуя, как сводит скулы. Её разглядывали. Пристально, будто под увеличительным стеклом. Ища изъяны, представляя, что написать в отчётах и письмах, которые сегодня же разлетятся по всему Средиземью. Строя предположения, обсуждая её и Трандуила. То, как он на неё смотрит, как находит на столе её руку, нежно сжимая; как улыбается, предлагая наполнить кубок. Если бы Тинвен могла, она закрылась бы от этих взглядов, спрятала своё счастье, вынужденно выставляемое напоказ. Как жалела она сейчас об утерянных годах! О том времени, когда оба они были простыми эльфами. Даже когда Трандуил был принцем — столько внимания его жизни не уделялось. Тихонько вздохнув, Тинвен отпила вина, и, улыбнувшись, повернулась к Галадриэли, что-то увлечённо рассказывавшей сидевшей рядом Истимаэль.
— Такое чувство, будто мы — диковинные животные, которых привезли из Харада, — еле слышно прошептал Трандуил спустя время, склоняясь к Тинвен. — Может, они надеются, что на наших головах вот-вот вырастут рога? Посмотри на послов Гондора, мне кажется, они надеются прожечь взглядами дыру в моём камзоле.
— Мне кажется, они подсчитывают примерную стоимость твоих украшений и ищут горный хрусталь из Эред Нимраис в твоей короне, — весело откликнулась Тинвен. — Вчера я слышала разговор двух эдайн, которые сетовали, что эльфы живут слишком беззаботно и легко. Они завидуют нам, считая, что нам чужды беды и печали.
— Что ж, если мы производим впечатление беззаботного народа в глазах смертных, этому можно только порадоваться. — Трандуил тонко улыбнулся. — Знали бы они, сколько часов в день я провожу за разбором жалоб и просьб, не судили бы так однобоко.
— Хочется уехать отсюда как можно дальше и никого не видеть, — прошептала Тинвен, вспыхнув от того, как двусмысленно звучало её предложение.
— Так и сделаем после свадьбы, — доверительно шепнул Трандуил, опаляя дыханием её шею. Тинвен поспешно схватила бокал и сделала большой глоток, желая скрыть смущение.
Мысли о том, что будет дальше, после того, как прозвучат клятвы, волновало и пугало. В отличие от Трандуила, она имела представление о семейной жизни исключительно по рассказам и разговорам. Да, как целитель, не раз принимавший роды, Тинвен была прекрасно осведомлена об интимной стороне брака. Но знать — одно, а пройти через всё самой — совершенно другое. И как бы Трандуил ни пытался ее отвлечь, проявляя мягкость и тактичность, Тинвен почти перестала спать, с каждым днём чувствуя неотвратимое приближение брачной ночи.
Вечер давно перетёк в ночь. Большинство гостей разбрелось по дворцу. Тинвен окружили Галадриэль и Истимаэль, воодушевлённо шепча что-то. Элронд, с разрешения Галадриэль, увёл Келебриан в парк, благо, дождь на время прекратился и сквозь прорехи облаков проглядывал полукруг Итиль, серебря мокрую листву и воду в фонтанах. А Трандуил, Келеборн и Синголло, наконец предоставленные сами себе, поднялись в покои Трандуила, собравшись вместе впервые со времён войны.
— Жаль, что ты так до сих пор и не приехал в Харлиндон, — посетовал Келеборн, удобно устраиваясь в кресле и вытягивая ноги к огню, пылавшему в камине.
— Через год-другой мы обязательно приедем, — пообещал Трандуил, разливая вино по бокалам. — Сейчас я спокойно могу оставить Эрин Гален на месяц или два. После войны было не до увеселительных поездок.
— Понимаю, — вздохнул Келеборн. — Хоть наши края и мало пострадали, но проблем было достаточно.Ты слышал новость?
— Какую? Сплетничаешь ты обычно с Синголло.
— Элронд хочет жениться на Келебриан.
— Вот уж поистине благословенное время настало! — Трандуил сел в кресло, покачивая бокал в руках. — Не думал, что так случится, но, быть может, наши дети будут расти вместе?
— Подожди так спешить! — в притворном ужасе вскинул руки Келеборн. — Он пока только ухаживает за ней. Да и Галадриэль пока не проявляет особой радости по поводу этого союза.
— Почему? Разве Элронд не достойная пара для вашей дочери? — Синголло фыркнул. — Кажется, более знатного неженатого эльфа в Средиземье уже не найти.
— А как же Кирдан? — вскинул брови Трандуил. — Старейший эльф — может, Галадриэль мечтает о нём в качестве зятя?
Келеборн не ответил, качая головой. Он и сам не мог понять, отчего жена так упорно сопротивлялась счастью дочери. Обрывочные видения, что показывало её Зеркало, не внушали доверия — оно ошибалось. Не всегда, не часто, но ошибалось. И смерть, которую видела Галадриэль раз за разом, могла означать всё что угодно.
За разговорами друзья просидели до рассвета, и только настойчивый стук Кутэгила, напомнившего, что через три часа придёт портной, заставили их разойтись.
Последние приготовления к свадьбе были завершены, и утро торжественного дня, привычно хмурое и мокрое, застало Трандуила на балконе. Лес постепенно одевался в золото и охру. Совсем скоро в воздухе полетят паутинки, цепляясь за волосы и садясь на нос. И небо станет пронзительно-синим, а утра — хрустальными. Он любил это время — когда листья с тихим шелестом ложатся под ноги. Хотелось бродить по чаще, вдыхая сладковатый аромат увядания, и Трандуил представлял, как они с Тинвен уедут на север, к пещерам, где их ждал небольшой домик, приготовленный Снатом и Лорилин. Там, в непрерывном журчании ручьёв, в густой еловой пуще он наконец начнёт жить сначала. И больше не отпустит своё счастье никогда.
Белоснежная рубашка с золотой вышивкой на манжетах и у горла скрылась под парчовым камзолом, расшитым золотыми и зелёными листьями папоротника. Высокие сапоги из мягкой телячьей кожи светло-коричневого, почти бежевого цвета, обхватили икры. Небрежно скользнув взглядом по разложенным на столе украшениям, Трандуил надел два кольца — с жёлтым топазом и с изумрудом — и потянулся к короне, лежавшей в шкатулке. Тяжёлый золотой обруч — витые листья плюща с россыпью горного хрусталя и малахита — с виду изящная и невесомая, корона заставляла держать голову высоко поднятой.
Трандуил посмотрел на вторую шкатулку, в которой лежала корона для Тинвен, которую он наденет на её голову через несколько часов. Светлое, почти белое золото, редкое в их краях — подарок от Валандиля, короля Арнора. Кузнецы Эрин Гален создали изящную корону, сплетение тонких полос с каплями крупного серого жемчуга из Линдона. Прекрасное в своей простоте — именно такой видел Трандуил Тинвен, и именно такую приказал создать корону.
Тронный зал был забит до отказа. Эльфы стояли в коридоре, у широко распахнутых дверей, теснились у стен. Проходя к трону, Трандуил удручённо отметил, что, позволь им погода, увидеть свадьбу смогли бы все желающие. Впрочем, это была единственная печальная мысль, и та растворилась, стоило ему подойти к трону.
Тинвен уже стояла здесь и не сводила с него сияющих глаз. На голове — венок из цветов эланора. Совсем как тогда, в тот вечер на холме в Лоринанде, когда он понял, что любит её. Недоумённо оглянувшись, Трандуил встретился взглядом с Амротом, довольно кивнувшим. Пусть он не имел той же власти над лесом, что и Трандуил, но довезти цветы из Лоринанда свежими мог.
Трандуил подошёл, встал напротив, и остальные лица тут же смешались в разноцветное пятно — только её лицо, только счастливые глаза, только губы, подрагивающие в улыбке. Он протянул руку, беря прохладную ладонь, произнося слова клятвы, которая лилась прямо из сердца. И Тинвен вторила ему, неосознанно сжимая пальцы крепче на каждом признании в вечной любви. Золотые ободки колец заняли свои места на пальцах, и воздух окрасился белым и золотым — цветки эланора и нифредиля взлетели в воздух, подброшенные всеми, кто стоял рядом.
Кивнув Сварну, который держал в руках шкатулку, Трандуил достал корону и торжественно надел её на голову Тинвен.
— Да здравствует королева! — дрогнул зал, повторяя за своим королём.
Пир захватил каждый зал дворца, каждую комнатку, каждый коридор. Столы, столики, лавки, стулья, кресла — всё было занято, и всё равно было мало. Эльфы всё прибывали и прибывали, выходили в сад и внутренний двор, где, несмотря на мелкую морось, вовсю играли музыканты и лилось рекой вино. Давно зажглись факелы и тысячи свечей в высоких люстрах и кованых шандалах. Запахи жаркого смешались с ароматом цветов, а распахнутые окна не справлялись с духотой.
Тинвен устало вздохнула и незаметно потёрла висок. Заметив этот жест, Трандуил протянул руку под столом, ловя её лежащую на коленях ладонь. Тинвен вздрогнула, подняв испуганный взгляд, и он кивнул, поднимаясь. Король и королева вышли из зала, не обратив на себя особого внимания. Миновав заполненные эльфами коридоры, они ступили на широкую лестницу, которую наверху охраняли от особо ретивых гостей молчаливые стражники. Всё так же не разжимая рук, Трандуил и Тинвен ступили в коридор, ведущий в королевские покои. Звуки веселья стихли, или это стук сердца заглушил их?
Трандуил молча распахнул двери, пропуская Тинвен, и она остановилась на пороге, оглядываясь, словно видела эти комнаты впервые. Сколько раз она бывала здесь и днём, и ночью? Почему именно сейчас мягко потрескивающие свечи вызывали смущение и неловкость от того, что обстановка слишком интимная, совсем не напоказ? Просто горящие свечи, а на душе взметнулся ураган.
— Боишься? — мягко спросил Трандуил, стоя за её спиной. Тинвен кивнула. Тёплые ладони легли на плечи, и Трандуил осторожно подтолкнул ее вперёд, одновременно делая шаг. — Я тоже.
Тинвен нервно улыбнулась и осторожно высвободилась из его объятий. Прошла к спальне, решительно открыла дверь и взглянула на кровать, расстеленную и приготовленную ко сну. И снова эти свечи, приглушённый треск, тёплый мягкий свет.
— Купель там, — показал Трандуил на дверь слева, ругая себя за некстати охватившую робость. Тинвен кивнула, скрываясь за дверью, а он остался стоять, глядя прямо перед собой, пытаясь унять волнение, что пробирало до кончиков пальцев. Потом резко развернулся на каблуках и вышел, посмеиваясь про себя — в соседних покоях, приготовленных для королевы, тоже была купель. И он совершенно забыл, что должен был сначала привести Тинвен туда. Пройдя в её спальню, Трандуил совсем развеселился, заметив разложенную на кровати сорочку из молочно-белого шёлка. Потом вспомнил, что в спальне его ждёт халат, и если Тинвен идти до кровати несколько шагов, то он не хотел шокировать жену, вбегая в комнату обнажённым. Подхватив сорочку, Трандуил вернулся в свои покои, положил её на кровать и, забрав халат, поспешил уйти.
Он не спешил, оттягивая мгновение, когда сможет наконец по-настоящему коснуться её. Целовать столько, сколько она захочет, любить до изнеможения, до приятной усталости. Запахнув халат, Трандуил расхаживал по спальне Тинвен, прислушиваясь, будто можно было что-то услышать сквозь стену. Решив, что выждал достаточно, он вышел в гостиную и медленно вошёл в спальню. Первое, что бросилось в глаза — сорочка, сползшая с кровати и лежащая на полу. Трандуил поднял глаза и увидел её — в ворохе белоснежных простыней и подушек, с волосами, разметавшимися по обнажённым плечам.
— Ты долго, — в её голосе слышался мягкий укор.
Подойдя к кровати, Трандуил улыбнулся:
— Не хотел тебя торопить.
— А я хочу, чтобы ты поторопился, — тихо проговорила Тинвен, отводя одеяло в сторону, словно освобождая место рядом с собой. Халат зашелестел, опускаясь к ногам, и Тинвен жадно впилась глазами в его тело, отмечая сетку бледных шрамов на груди, спускаясь ниже, к ране на боку, и ещё ниже, к застарелой паутине на ноге. Ей хотелось коснуться каждого из них, залечить поцелуями, и при мысли о том, что теперь она может это сделать, имеет на это право, вся стеснительность и страх испарились, уступая место всепоглощающей любви.
Трандуил осторожно опустился рядом, отбрасывая одеяло в сторону, любуясь миниатюрной фигуркой, хрупкой, казавшейся рядом с ним почти кукольной. Осторожно коснулся ключиц, обводя их контур, поднимая ладонь выше, накрывая шею, притягивая к себе. Тинвен подалась вперёд, целуя его; нежно, сладко порхая по губам короткими поцелуями. И вздрогнула, впервые кожей почувствовав его кожу, когда он прижал её к себе крепче. Опираясь на локоть, Трандуил неспешно целовал её, скользя по гладкой коже, пока вторая рука спускалась ниже, выводя на животе неровные круги. Тинвен прерывисто выдохнула, когда его губы накрыли её грудь, и тихо застонала, чувствуя руку, коснувшуюся внутренней стороны бедра.
Он погружался в неё плавно, медленно, ловя своё отражение в потемневших глазах. Тинвен отвечала, двигаясь навстречу, широко разведя ноги, будто просила, чтобы он растворился в ней весь, без остатка. В одном ритме, ловя чужое дыхание, путаясь в чужих волосах, слушая стук родного сердца.
Свечи продолжали тихо потрескивать, но в комнате больше не царили неловкость или тишина. Здесь поселилось счастье.
