Последняя свадьба Эпохи. Глава 19
20 сентября 2018 г., 17:07
108 г.Т.Э.
Шершавая кора нагревалась от тепла руки медленно и неохотно. Леголас тяжело вздохнул и напрягся, закрывая глаза, пытаясь почувствовать ток прозрачного сока под пальцами. Перед внутренним взором вставало переплетение прозрачных нитей, пульсирующее, ветвистое — сердце сильного молодого бука. Коснуться их. Наполнить яростной, неукротимой силой. Заставить сок бурлить, устремляясь от корней вверх, к самой вершине… Ладонь становилась розовой, начиная светиться изнутри, и от неё по коре неохотно поползла ярко-зелёная паутинка, неспешно окутывая ствол.
Щёлкнула белка, — словно прямо над ухом. Леголас вздрогнул и открыл глаза, разочарованно глядя, как стремительно бледнеет свет и гаснет сияние. Тяжело вздохнув, он скользнул рукой по стволу и повернулся к нему спиной. Голова слегка кружилась, а в теле чувствовалась лёгкость — словно выпил хмельного вина лучших сортов Синголло.
Удобно устроившись под буком, Леголас прислонился спиной к стволу, вытянув ноги, и поднял голову, заглядывая в сплетение ветвей. Вечерело, но до заката ещё оставалось немного времени. Белка, снова щёлкнув, легко соскочила на соседнюю берёзу; склонив голову, посмотрела на принца и, махнув куцым линялым хвостом, скрылась в чаще. Помчалась докладывать родителям. Леголас раздражённо выдохнул, поднял колчан и лук, лежавшие рядом, и достал стрелу. Вот он, привычный инструмент. А не сила, о которой постоянно твердит отец.
Леголас видел, с какой лёгкостью тот управляется с лесом. И как лес отвечает ему взаимностью, с радостью откликаясь на любую просьбу. Трандуил был здесь всем — законом и судьёй, защитником и создателем. Ещё недавно Леголас заслушивался историями об онодрим и том, как отец учился у них. Мама всегда смеялась, заговорщически подмигивая и рассказывая, как был недоволен Трандуил тем, что проиграл младшему брату. Что именно проиграл — ни один из родителей не говорил, но это было неважно. Важно было другое — что отец вообще мог кому-то когда-то в чём-то проиграть!
Впрочем, Леголас достаточно наслушался историй от Синголло и мамы о Древних Днях. И всякий раз, когда получалось собрать друзей вместе, он забивался в кресло в самом дальнем углу и слушал тихо, как мышка, не дыша, боясь, что заметят и отправят спать. Потому что их прежняя жизнь, казалось, состояла из сплошных приключений, весёлых затей, изредка перемежающихся героическими сражениями и блистательными победами. Как же Леголас жалел, что война закончилась! Как он мечтал хотя бы раз сразиться с орком! Или убегать от гигантских пауков, как отец и Синголло в затопленном Менегроте! Или защищать друзей от пламени дракона, прячась от огненного дыхания за высокой скалой…
Юный эльф готов был смириться с тем, что придётся провести всю жизнь в Эрин Гален. Да и не слишком-то это его удручало — огромный древний лес пока что вовсе не был изучен, и чтобы узнать все его секреты, понадобится не одно столетие. Но с тем, что в его жизни не будет подвигов, Леголас мириться не хотел. Третий год он уговаривал Тинвен отпустить его путешествовать: молил отправить хотя бы в Имладрис, если не готова отпустить в Харлиндон к Келеборну. А ведь тот приглашал в прошлый раз, когда приезжал к ним три турнира назад. Но Тинвен оставалась непреклонной — рано.
Трандуил, правда, поначалу обнадёжил, сказав, что отпустит Леголаса, как только удостоверится, что тот крепко держит меч, знает географию Рованиона и Эриадора и вестрон назубок. Принц приуныл — если с языками и оружием он был на короткой ноге, то география давалась с трудом и казалась скучной и совершенно невнятной. Зато с какой лёгкостью он изучал историю Древних Дней! Мог с закрытыми глазами пересказать ход битвы Нирнаэт Арноэдиад — до мельчайших деталей: дислокация каждой армии, время выступления, с кем именно сражались воины, и как они погибали. Мог восстановить по часам Вторую Резню в Гаванях и рассказать, как спасались выжившие и куда именно они уплыли из объятого огнём города. Разве могли эти интереснейшие события сравниться с изучением течения Бруинена и самых высоких пиков Хитаэглира с последующей зубрёжкой расположения горных перевалов?
Услышав шорох над головой, Леголас мгновенно вложил стрелу и натянул лук, прицеливаясь. Но в просвете листвы показалась давешняя белка, укоризненно глядя на принца.
— Иду я, иду! — недовольно крикнул Леголас, поднимаясь.
***
— До сих пор не верится, что Элронд всё-таки женится! Тинвен медленно скользила гребнем по волосам, задумчиво глядя в зеркало перед собой. Бледно-жёлтая шёлковая ткань ночного платья спускалась широкими складками, ложась на пол и окружая её, словно лепестки — сердцевину цветка. — Галадриэли придётся смириться, — хмыкнул Трандуил. — Она столько лет уговаривала Келебриан не торопиться! — Ты так любишь сплетни, — Тинвен насмешливо посмотрела на отражение мужа. — У Галадриэли были причины препятствовать этому браку. И если она не поделилась ими с тобой, это не значит, что они были неважны. — Что-то серьёзное? — Трандуил внимательно посмотрел на жену. — Она заглянула в своё Зеркало сразу же, стоило Элронду в первый раз заговорить о своих намерениях. Ты же помнишь, сколько усилий пришлось приложить, чтобы вода начала показывать будущее, — Тинвен вздохнула и отложила гребень. — Она увидела смерть своей дочери. — Келеборн не раз говорил, что вода часто ошибается, — недоверчиво пробормотал Трандуил. — Она может показывать сразу несколько исходов, всё зависит от вопроса, от времени, когда он задан, от положения звёзд и луны… — Галадриэль смотрела много раз. И уж поверь, ничего не упустила. — Исход один и тот же? — тихо спросил Трандуил. Тинвен печально кивнула: — Они будут счастливы. Но жизнь Келебриан так или иначе оборвётся. И никто не сможет этому помешать. — А они знают? — Нет, — качнув головой Тинвен обернулась. — Не надо им об этом знать. Точной даты никто не знает. Когда это будет? Через десять лет? Сто? Тысячу? К чему жить в постоянном страхе? — Когда ты успела всё это узнать? — Галадриэль давно рассказала мне. В первый турнир после Войны Последнего Союза, ещё до нашей свадьбы. И потом всякий раз при встрече рассказывала, как надеется, что сможет изменить предначертанное. Если узнает больше подробностей. — Не представляю каково это — знать и нести это знание в себе, — задумчиво проговорил Трандуил. Подойдя к Тинвен, он склонился к ней, зарываясь носом в пушистые волосы и ловя её взгляд в зеркале. — Значит, Галадриэль научилась видеть будущее… — Меня пугает это, — призналась Тинвен, не сводя глаз с отражения. — Я не хочу знать, что ждёт нас, не хочу даже слышать об этом. — И я, — тихо ответил Трандуил. — Особенно если всё равно нельзя ничего изменить. В комнате стало тихо. Только еле слышно шелестели занавеси по полу, колышущиеся от лёгкого ночного ветерка. Наконец Трандуил вздохнул, выпрямился и, склонив голову набок, посмотрел на Тинвен. — Сама скажешь Леголасу, что мы едем в Имладрис? — Ты что-то задумал? — полуутвердительно спросила Тинвен. Трандуил равнодушно пожал плечами, но в глазах вспыхнули хитрые искорки. — Ты не будешь заставлять его вызубрить название каждого холма в Рованионе! — Надо знать свой дом. — Но Трандуил! Почему нельзя просто обрадовать сына? — Он обрадуется, — Трандуил сделал вид, что задумался, — надеюсь, года ему хватит. — На что? — воскликнула предостерегающе Тинвен. — Трандуил! Но тот, посмеиваясь, уже вышел в коридор, собираясь обрадовать Леголаса. Или огорчить — смотря с какой стороны посмотреть. У дверей в покои сына он остановился, стирая с лица улыбку и принимая невозмутимый вид, и постучал. Дождавшись тихого «Войдите», толкнул дверь и прошёл внутрь. Леголас перебрался в эту башню всего пять лет назад, и до сих пор пребывал в восторге: оттого что покои — единственные на этаже; оттого что родители на три этажа ниже, и оттого что здесь жил отец, которым Леголас всегда восхищался и на кого стремился хоть немного походить. — Папа? — Леголас застыл на пороге спальни, явно не ожидая увидеть у себя отца его в такое время. В запятнанной травяным соком рубахе навыпуск, босиком, с гребнем в руках — сын, в отличие от матери, ко сну пока даже не начинал готовиться. — Давно пришёл? — деловито поинтересовался Трандуил, пройдясь по кабинету и выглянув в окно. — Я знаю, вы ждали к ужину, но я… — начал было оправдываться Леголас, но Трандуил поднял руку, останавливая его. — Ты достаточно взрослый, чтобы самостоятельно распоряжаться свободным временем. Настолько взрослый, что можешь поехать в Имладрис. Через год. — Правда? — Леголас недоверчиво приподнял бровь, ожидая подвоха. Который не замедлил последовать. — Через неделю отправляйся с разведкой к границе. К началу листопада вернётесь, и если выдержишь испытание, которое назначит Синголло, после Имладриса отправишься на службу. — Думаешь, для меня это наказание? — не скрывая восторга спросил Леголас. — Нет, — довольно ответил Трандуил. — А ты ждал, что тебя за что-то накажут? Пора набираться опыта. Сначала на границе, потом пойдёшь под начало Валинлоссэ. Но это гораздо позже. — А ты? — вырвалось у Леголаса. — Когда ты начнёшь учить меня обращаться с мечом? — Простыми навыками ты уже владеешь, — улыбнулся Трандуил. — А для настоящего умения надо немного подрасти. — Как всегда, — проворчал принц. Подойдя к отцу, он выглянул в окно, глядя на темное озеро внизу. По нему скользили лодки, рассекая лунную дорожку. — Значит, я действительно поеду в Имладрис к Элронду? — вернулся он к насущному вопросу. Трандуил молча кивнул. — Один? И мама меня отпустит? — Отпустит, — снова кивнул Трандуил. — Обязательно отпустит. Он ушёл, оставляя сына донельзя довольным, и только наутро Леголас буквально ворвался в покои родителей, когда те собирались завтракать, и возмущённо воскликнул: — У Элронда свадьба! Вы едете вместе со мной! Целый отряд поедет в Имладрис! — И что? — прохладно поинтересовался Трандуил, занося руку с вилкой над блюдом с пышными кружевными блинчиками. — Ты ведь едешь в Имладрис, разве не так? — Но я думал, что поеду один! — И что же заставило тебя так думать? Разве я сказал, что это так? Открыв было рот, чтобы возмутиться, Леголас захлопнул его, в очередной раз признавая правоту отца. Его было невозможно переспорить, а уж поймать на слове и подавно! Порой Леголасу казалось, что отец продумывает каждое слово в каждом разговоре, чтобы потом отвечать быстро и с выгодой для себя на самые каверзные вопросы. — Садись есть, — кивнула на стул Тинвен. — Я и забыла уже, каково это — завтракать с сыном. Светло улыбнувшись маме, Леголас послушно сел за стол, чувствуя, как медленно стихает возмущение. В самом деле, не всё ли равно, с кем ехать, если его главная мечта — покинуть Эрин Гален, — сбывается?!***
Солнце искрилось и преломлялось в снежных вершинах гор, заставляя щуриться и опускать глаза. Лошади медленно двигались по узкому ущелью, стиснутому между отвесных скал — и только впереди сверкал Карадрас. Немного ближе и левее высился Келебдил, а вершина Фануидола пряталась в лёгкой дымке за могучим Карадрасом. Всадники ступили на перевал на рассвете, и сейчас внизу уже вовсю сияло солнце. Здесь же царил полумрак и прохлада, которую, невзирая на разгар лета, тёплым лучам разогнать не удавалось. Леголас без устали крутил головой — всё здесь было для него в новинку. Горы до этого он видел лишь издали, но вблизи они оказались гораздо выше и неприступнее. Боясь показаться неопытным и слишком наивным, он сдерживался, не задавая вопросов, но горящие глаза выдавали юного принца с головой. Впрочем, кроме Леголаса в отряде ехали еще несколько молодых эльфов, которые также впервые покидали Эрин Гален. Вечерами они собирались вместе, делясь впечатлениями, пока остальные, разбив лагерь, отдыхали и считали дни до прибытия в Имладрис. В первую ночь в горах, когда звёзды заглядывали в ущелье и сверкали нестерпимо ярко, Леголас лежал на тонком одеяле, подложив под голову плащ, и смотрел на родителей, сидевших неподалёку. Как и сын, Трандуил и Тинвен не захотели разбивать шатёр, предпочитая ему звёздный полог над головами. Вытянув ноги и прислонившись к большому камню, они о чём-то болтали с Синголло и Истимаэлью, которая вскоре, попрощавшись, ушла к палаткам. Глядя на них сейчас, Леголас испытывал странное, смутное чувство, которое сам себе не мог объяснить. За их плечами столько лет… Сколько сокрыто в их памяти того, о чем он никогда не узнает? Сколько тяжких воспоминаний прячется за безмятежностью и звонким смехом? Сумеет ли он хоть немного понять их? Сможет ли найти друзей, с которыми будет так же близок, как близки его родителям Синголло, Амрот и Келеборн? Сегодня, в призрачном голубом свете, среди резких, ломаных теней он чувствовал себя одиноким. Тем особенным, необъяснимым одиночеством среди других. Не страшным и безвозвратным, а пустотой, которая вот-вот наполнится чем-то, обретёт смысл и засияет яркими красками. Он видел этот свет в отце и маме, видел в Синголло и Истимаэли, в Валинлоссэ — во всех тех, кто нашёл свой путь и место в этой жизни. Леголас не спал всю ночь, думая, думая, думая обо всём на свете и ни о чём. И к рассвету ему показалось, что он стал совсем другим. Новым. Лёгкость разливалась по телу: казалось, он может подпрыгнуть и взлететь над скалами. В голове будто гулял ветер, шумя в ушах. — Леголас? Тинвен нахмурилась, глядя на безмятежно улыбающегося сына. — Надышался горным воздухом, — констатировал Трандуил, осмотрев счастливого Леголаса. — Следите за ним, — обратился он к эльфам, — чтобы не полез куда-нибудь и не захотел перепрыгивать через ущелья. Как спустимся, полегчает, — заверил он Тинвен. Та укоризненно посмотрела на мужа. — А что ты предлагаешь сделать? Не помнишь, скольких валила с ног горная болезнь, когда мы впервые переходили эти горы? — Я помню только каменных великанов, — проворчала Тинвен, с беспокойством глядя на Леголаса, который взбирался на невысокую насыпь. — Хорошо, что теперь мы знаем, где и как их обойти, — поёжился Трандуил. Вторая ночь вновь собрала у костра друзей, только теперь к ним присоединились и Амрот с Нимродэлью. Своевольная нандиэ с трудом позволила себя уговорить покинуть Лоринанд, но в горах, кажется, не чувствовала неловкости или страха. Сидя напротив костра и обнимая колени, она словно была не здесь, а парила где-то в лабиринтах своей фэа. — Что ж, — тихо произнёс Синголло, — следующая свадьба — твоя. Амрот печально вздохнул, с любовью глядя на Нимродэль. Потом опустил голову, разглядывая сплетённые на колене руки. — Она не хочет. Я предлагаю, прошу, уговариваю… Не хочет. Но и не уходит. Просто медленно сводит меня с ума. — Помнишь Эола и Арэдель? Их историю рассказывала Идриль. Лес, тайный домик, заточение, вспыхнувшие чувства… — Синголло хитро покосился на Амрота. Тот кисло усмехнулся. — Силой её не сломить. Да и не могу я так. Знаю только, что если будет хоть малейший шанс на то, что она ответит мне взаимностью — я готов ждать. Столько, сколько потребуется. — Тинвен говорит, Галадриэль научилась видеть будущее, — к друзьям подвинулся Трандуил. — Зеркало из воды показывает картины того, что может случиться. Думаю, она позволит тебе заглянуть в него. Это ведь не праздное любопытство… — Думаешь? — с надеждой спросил Амрот. — Если что, уговорим все вместе, — заверил Трандуил, хлопнув его по плечу. — А то и впрямь ты у нас последний холостой остался. Даже Элронд женится, а он младше тебя на полтысячелетия. — Да что там Элронд, Валинлоссэ, и тот женат, — добавил Синголло, повышая голос и бросая выразительный взгляд в сторону Нимродэли. Но та продолжала сидеть, не двигаясь, и только блики костра плясали в прядях ее волос, путаясь с лунным светом.
