Начни сначала. Владыка

                    Имладрис встречал путников яркими красками: бархатной зеленью, спускавшейся по склонам; голубым небом, отражавшимся в многочисленных водопадах; белым камнем построек, выстроившихся по берегам Брендидуина. За годы, что прошли со времени последнего посещения Имладриса Трандуилом, здесь многое изменилось. Исчезли бревенчатые дома, на смену им пришли белокаменные, по очертаниям схожие с теми, что строили в Гаванях Сириона гондолиндрим. Солнечный свет дробился в воде и рассыпался разноцветными искрами по белым стенам, искрясь и играя.       Молодые эльфы восхищенно ахали, вполголоса обсуждая увиденное; прочие — высматривали друзей и знакомых среди жителей. После первой войны с Сауроном в Имладрис перебралось множество нолдор, — тех, кто остался в Средиземье после затопления Белерианда. И сейчас здесь звучало многоголосье полузабытого текучего квенья и струящегося синдарина — в Имладрисе говорили на двух языках.       Леголас уехал далеко вперёд, и Трандуил с Тинвен не спешили его догонять, неспешно спускаясь в долину по мощёной плоским гранитом дороге. Они будто заново переживали всё это: чувство, когда ты открываешь для себя какое-то место впервые.       — Ты тоже подумала о Гаванях Сириона? — не поворачивая голову, спросил Трандуил. Тинвен задумчиво кивнула.       — Знаешь, иногда мне кажется, что тогда все было ярче. И небо, и зелень, и вода… Странно, конечно, но я думаю, Анор начинает уставать и светить слабее. Хотя Итиль осталась прежней, яркой и загадочной.       — Может быть, — легко пожал плечами Трандуил. Он не хотел думать о плохом. О тёмном или туманном. Он просто хотел наслаждаться каждым днём, каждым моментом, радуясь даже рутине: казалось бы — разве он мог раньше даже мечтать об этом?! Посмотрев на Тинвен, Трандуил улыбнулся: его королева. Тинвен держалась в седле прямо, хотя он знал — верховая езда не самое любимое ее времяпрепровождение. Она бы лучше ехала в телеге или повозке, или шла бы пешком, но королеве положено въезжать в чужие владения верхом.       Они достигли долины в сумерках, когда светлячки в один момент запалили свои огоньки, и Трандуил подумал, что это произошло не без желания Элронда, — наверняка решившего впечатлить гостей. Впрочем, все эти мысли быстро рассеялись, стоило лишь пересечь невысокий мост в два пролёта, раскинутый над рекой. Полуэльф уже ждал их — в тёмно-синих струящихся одеждах, с легким обручем на лбу.       — Посмотри, как возмужал, — вполголоса заметила Тинвен, и Трандуил кивнул. Владыка Имладриса и впрямь теперь полностью оправдывал своё звание. Исчезло не только любое упоминание о том, что Владыка когда-то был человеком. Никакого подчинения, желания угождать, сосредоточенного ожидания — Элронд больше не был глашатаем Гил-Гэлада. Не был и наместником при короле. Он стал полноценным Владыкой скрытого королевства, пусть даже королевством Имладрис назвать было нельзя. Между тем, Элронд имел все шансы стать королём, но отчего-то не хотел. Точнее, он и не скрывал, отчего: слишком велики была любовь и уважение к последнему Верховному Владыке Нолдор, которому он служил. Потомок Лютиэн и Тургона не хотел возлагать на себя слишком много полномочий, и Трандуил понимал его, — и даже иногда втайне завидовал.       — Трандуил, — склонил голову в лёгком поклоне Элронд. И Трандуил снова про себя усмехнулся: слишком уж отличался этот образ сдержанного Владыки от привычного лёгкого и порывистого эльфа, коим привык считать его Трандуил. Или же это брак с дочерью Галадриэль возлагал на него особую ответственность? Хотелось верить, что нет. Потому что прежний Элронд нравился Трандуилу в разы больше. Впрочем, его опасения быстро развеялись, стоило друзьям оказаться наедине в уютной беседке, в окружении виноградных лоз и пузатых бутылей, увитых теми же лозами.       — Так значит, ты с самого начала был не против? — насмешливо протянул Трандуил, раскачивая бокал с вином на колене. Келеборн не смутился, просто пожал плечами, наблюдая, как Синголло наполняет его кубок.       — Нет. Но и спорить с Галадриэль… — его передёрнуло, — ты же знаешь, что это бесполезно!       — Ты ей не веришь? — тихо спросил Трандуил, убедившись, что Элронд слишком занят разговором с Синголло.       — Нет, — Келеборн поджал губы и опустил глаза. Но Трандуил понял — друг обманывает. Ночь уже собиралась на отдых, уступая утру, когда Трандуил и Келеборн остались одни. Они зашли достаточно далеко от домов, углубившись в предгорья, и остановились у небольшого водопада. Неумолчный шум заглушал любые звуки, и только здесь Келеборн, вздохнув, вымолвил:       — Мы её потеряем.       Трандуил молчал. А что он мог сказать? Любые слова утешения были бы лишними, он понимал это сейчас особенно чётко. При мысли о том, что Леголаса может в один момент не стать, дыхание перехватывало. Поэтому он просто положил руку на плечо другу и замер, вдыхая невесомую водяную пыль. Келеборн накрыл его ладонь своей и благодарно сжал. Ему необходимо было поделиться с другом. Просто сказать — и сразу стало легче. И за его молчание — выразительное, громче любых слов утешения — он был благодарен.       — Знаешь, я ведь счастлив за неё, — вздохнул Келеборн спустя несколько минут. — И за Элронда. Если бы мне сказали, что я умру, если соединюсь с Галадриэль, меня бы это не остановило.       — Думаешь, надо сказать Элронду?       — Да, — Келеборн повернулся и посмотрел прямо в глаза Трандуилу. Коротко, решительно, твёрдо. — Он должен знать.       — А Келебриан?       — Нет. Ей мы ничего не скажем.       — А на Элронда ты готов повесить такой груз, — невесело усмехнулся Трандуил.       — Он — не мой ребёнок, — отрезал Келеборн.                     Тяжёлый разговор состоялся в то же утро. Когда солнце ещё пряталось за горным хребтом, и в Имладрисе лежали рассветные сумерки. Элронд встретился с Келеборном и Галадриэлью, недоумевая, что заставило их назначить встречу в ранний час да ещё и втайне от дочери. Они долго бродили по парковым дорожкам, а когда первые розовые лучи коснулись шпилей замка, Келеборн и Галадриэль ушли, оставив жениха в одиночестве. А тот ещё долго сидел на лавке под краснолистым клёном, уставившись в одну точку, — и если кто-то увидел его в эту минуту, — с удивлением заметил бы, что Владыка Имладриса безмолвно плачет.                     Церемония состоялась на следующий день — в тенистом парке, где каждое дерево было увито лентами голубого, серебряного и белого цветов. В воздухе парили лепестки, порхали тысячи крохотных бабочек, и разливался аромат гиацинтов, расставленных в небольших вазах и корзинах. Келебриан красотой своей сегодня затмила всех эльфиек, а её улыбка, искренняя и счастливая, озаряла всё вокруг. Шлейф нежно-голубого платья струился за ней, скользя по лепесткам под ногами, в золотых волосах матово переливались крупные жемчужины. Элронд стоял у арки, увитой цветами, и не сводил глаз с невесты, и в глазах его светилась такая любовь, что присутствующим начинало казаться, что они подглядывают в замочную скважину за влюблёнными.       Трандуил невольно нашёл руку Тинвен и переплёл их пальцы. Это чувство света, пронзающее насквозь, от макушки до пят, щекотало в груди, наполняя беспричинной радостью. Даже Галадриэль и Келеборн, отбросив терзавшие их сомнения, поздравляли новоиспечённую пару, искренне желая новобрачным счастья. Вскоре праздник воцарился в обширном парке, уставленном столами, ломящимися от разнообразных блюд. Зазвучали здравицы, — и вино полилось рекой, забивая хмельным ароматом запах цветов.       — Ты уверен, что Леголас где-то здесь? — обеспокоенно оглянулась Тинвен, пытаясь разглядеть в толпе танцующих сына. Трандуил, откинувшись на высокую спинку стула, небрежно пожал плечами.       — Вино здесь отменное. Не думаю, что он ушёл дальше, чем стоит самая крайняя бочка.       Тинвен укоризненно посмотрела на мужа, но не смогла сдержать улыбку, глядя на его невинное выражение лица.       — Ты правильно подумала, — довольно ответил он. — Не вижу причин одёргивать сына. Я в его возрасте уже вернулся с первой войны.       — Великим героем, — насмешливо протянула Тинвен. Трандуил нахмурился было, но тут же улыбнулся, вспоминая тот восторг, который испытывал, когда впервые покидал Дориат. И как же хорошо, что Леголас впервые покинул родной дом не для битвы, а для праздника!       — Пусть развлекается, — наконец ответил он. — Дома его ждёт северная граница под присмотром Сната. Лет на десять.       Тинвен ничего не сказала, спрятав улыбку в бокале с вином. Хотелось пуститься в пляс, присоединиться к веселящимся эльфам, но приходилось сидеть за столом и вести чинные беседы. Иногда титул давил слишком сильно. Переглянувшись с Истимаэль, Тинвен незаметно кивнула в сторону танцующих.       — Мы же их распугаем, — тихо прошептала та.       — Я распугаю, ты хочешь сказать, — вздохнула Тинвен. — Почему-то тебя, — поворот к Трандуилу, — постоянно приглашали на танцы!       — Так он же был одинок! — фыркнула Истимаэль.       — Ты хочешь танцевать? — наконец догадался Трандуил. Тинвен возвела глаза к небу.       — Я тоже хочу! — капризно протянула Истимаэль, разыскивая глазами Синголло.       — Уйти незаметно с пира пока не получится, — с сожалением проговорил Трандуил, которому уже порядком надоело сидеть во главе одного из столов, делая вид, что окружающее веселье его почти не волнует. Когда он сам успел загнать себя в такие рамки, что радоваться празднику может только в крайне скудном кругу друзей?       — Подумываете, как бы сбежать отсюда? — Синголло возник словно из ниоткуда, хитро улыбаясь.       Три пары глаз выжидающе уставились на него. Трандуил поймал отчаянный взгляд Келеборна, который понял, что они собираются уйти, — но знает, что должен сидеть на месте.       — А где Амрот? — спросила Тинвен.       — Показывает Нимродель водопады, — отмахнулся Синголло. — Если ты предлагаешь позвать их с собой, то я против. Выслушивать её недовольство по поводу обилия нолдор, неблагозвучности квенья и скорого конца всего живого сегодня совершенно не хочется.       Уйти сразу не получилось. Пришлось выдержать паузу и уходить по очереди: сначала Истимаэль и Синголло, выйдя танцевать, скрылись в толпе и вскоре оказались на противоположном конце парка. Трандуил и Тинвен ещё сидели, и только спустя полчаса поднялись, с тоской заметив, как следом подскочили несколько эльфов.       — Ваше величество, — к ним подошёл один из слуг Элронда, — вас проводить до покоев? Я возьму факел и…       — Не стоит, — величественно взмахнул рукой Трандуил. — Мы прогуляемся перед сном. Если встретишь Леголаса, передай… А впрочем, ничего не надо, пусть отдыхает.       Он развернулся, подавая руку Тинвен, и неспешно повёл её по дорожке в сторону замка.       — Ты сейчас невероятно похож на короля, — прошептала Тинвен. Трандуил чуть заметно кивнул, сдерживая рвущийся наружу смех. Хотелось безумств. Веселья, безудержного и хмельного. И танцев под звёздами до рассвета. Окунуться в прозрачное лесное озеро, чувствуя, как ласкает вода обнажённую кожу. И целовать Тинвен до головокружения, вжимая в мягкую траву. Но приходилось чинно вышагивать, держа голову высоко, а спину ровно, чтобы никто не заподозрил Владыку в неподобающих мыслях. Когда успело вырасти целое поколение эльфов, не знавших Трандуила другим? И как же мало осталось тех, с кем всё ещё можно быть самим собой…       Впрочем, грустные мысли быстро развеялись, стоило дойти до неприметной дорожки, петлявшей между зарослями мирта. Здесь их поджидал Синголло, от нетерпения привставая на носки и высматривая среди гуляющих эльфов высокую фигуру в короне.       — Ну наконец-то! — Он оглянулся и, убедившись, что никто не видит, снял с друга корону — золотой обруч с высокими, поднимавшимися от висков золотыми крыльями побегами плюща. Капли малахита в темноте казались чёрными ягодами на плоских резных листьях.       Трандуил встряхнулся и с наслаждением запустил руку в волосы, взъерошив их. Синголло уже скрылся в кустах, и Тинвен, подобрав юбки и пригнувшись под низкими ветками, шагнула за ним. Трандуил не стал медлить, подавив желание забросить корону как можно глубже в темноту парка.       Сколько их было уже, этих встреч? Веселых посиделок с друзьями под светом звёзд или у костра? И каждый раз они были другими, незаметно менялись эльфы, чуть заметнее — обстоятельства и окружающий мир. От встреч под сенью Дориата, через походные костры близ Ангбанда, под шум моря на берегу Балара к уютным встречам у камина в Эрин Гален. Теперь они собрались в Имладрисе, и снова всё было так же — и по-другому одновременно.       Трандуил вытянул ноги, облокотившись о ствол ели, и в его объятиях уютно устроилась Тинвен, свернувшись калачиком под его рукой. Синголло сидел рядом, а Истимаэль задумчиво шевелила прутиком угли. И разговоры сегодня были о свадьбе. О детях. О том, что ждёт их дальше. И, конечно же, об ужасной судьбе Келебриан.       — Не думаю, что всё настолько предопределено, — упрямо повторила Тинвен в десятый, наверное, раз.       — Наши судьбы ткут на гобеленах в покоях Мандоса, — задумчиво проговорил Трандуил. — Но я всегда считал, что они попадают туда после того, как что-то произошло.       — Значит, Галадриэль научилась заговаривать воду так, чтобы можно было видеть будущее.       — Почему она не сделала этого раньше? — скривился Синголло. — Насколько проще стало бы, знай мы о вероломстве гномов. Сидели бы себе до сих пор в Дориате и не знали бы печали.       — Тогда ты не встретил бы меня, — укоризненно посмотрела на него Истимаэль.       Синголло вздохнул и улыбнулся: — Ты — самое лучшее, что случилось со мной за три Эпохи.       — И Валинлоссэ, — довольно пробормотала Истимаэль, целуя Синголло в нос.       — Я предпочитаю не знать, что ждёт нас впереди, — упрямо повторил Трандуил. — И ни за что не подойду к этой воде. Даже близко.       — Будто тебя кто-то приглашает это сделать! — насмешливо склонил голову набок Синголло.       — Спасибо Оромэ за это! — шутливо вскинул руки Трандуил. — И за то, что Галадриэль и её волшебство живут за Хитаэглиром!       — Нам и Нимродэли под боком хватает, — рассмеялся Синголло.       — Это точно! — подхватила Истимаэль. Тинвен только укоризненно покачала головой. Ей не хватало Амрота и его прекрасных песен, но сидеть рядом с мрачной нандиэ не хотелось. Только не в эту ночь.       А ночь действительно была прекрасна. Непроницаемый мрак ветвей над головой мерно шелестел под слабым ветерком. Пахло тонким ароматом горных цветов и хвоей, а где-то в глубине парка, внизу, пели соловьи. И впереди было ещё немало подобных ночей, которые они проведут здесь, в потаенной горной долине.       — Пора возвращаться в замок, — с сожалением прошептал Трандуил, когда до рассвета остался час. Синголло тихо напевал что-то из Даэрона.       — Думаешь, нас там кто-то хватится? — прервавшись, спросил Синголло.       — Тебя-то точно никто! — Тинвен потянулась, села и тут же обхватила плечи руками — после тёплого кольца рук Трандуила предутренний воздух казался холодным.       Трандуил встал, протянул руку Тинвен, помогая подняться, и быстро наклонился, поднимая с земли корону.       — Идите, — проворчал Синголло в ответ на вопросительный взгляд. — Нам и здесь неплохо.       Роса оседала на носках сапог, путалась в подоле платья, пока они шли к замку, минуя дорожки, прямо по мягко пружинившей под ногами траве. С гор спустился туман, и в его серой дымке Имладрис казался таинственным и заброшенным. Поэтому когда мимо крадучись проскользнула тень, Тинвен вздрогнула от неожиданности, но Трандуил вдруг резко окликнул:       — А ну-ка, стой!       Тень замерла, медленно обернулась и неверяще уставилась на эльфов.       — Леголас! — ахнула Тинвен, и тут же улыбнулась: родители тайком пробираются в замок и встречают сына, который занят тем же!       — Не думал увидеть вас так рано, — пробормотал Леголас, смотря куда-то поверх головы матери.       — Откуда идёшь? — обманчиво мягко поинтересовался Трандуил.       — Гулял, — неопределённо махнул рукой сын, и с тоской посмотрел на носки своих сапог.       — Надеюсь, завтра не помчишься ковать кольца?       — Нет! — Леголас так поспешно поднял глаза на родителей, заливаясь краской, что те с трудом сдержали улыбки.       — Иди спать, — отпустила его Тинвен, с нежностью наблюдая за поспешно исчезающим в тумане сыном.       Трандуил ничего не сказал. Сплёл их пальцы, согревая, и, дождавшись, пока фигура Леголаса исчезнет из виду, громко фыркнул и покачал головой.