Начни сначала. Владыка

                    934 г. Т.Э.       За окнами было темно, и ветер завывал в трубах, шумел в лесу, гнул верхушки деревьев. Но здесь — в королевских покоях — было светло и уютно. Десятки свечей разогнали тьму по углам, не давая ей ни малейшего шанса. И всё равно склонившемуся над картой Трандуилу было мало их света. Он хмурился, шевеля губами; лоб прорезала глубокая резкая морщина. Рискуя заляпать воском пергамент, он подхватил свечу и поднёс ближе к письму: легкие размашистые строчки, выведенные родной рукой. Гонец от Леголаса прибыл в обед, и Владыка до сих пор изучал полученные вести, всё ещё надеясь, что они окажутся ошибкой.       Сын объезжал границы раз в двадцать лет — этого срока было достаточно, чтобы кое-кто успел забыть о бдительности и расслабиться. Леголас лично проверял готовность гарнизонов и никогда не предупреждал, к кому и когда заедет в первую очередь. Триста лет назад, когда проверки только начались, многие лишились своих постов и вернулись в селения или в столицу — проходить повторную подготовку. Сейчас дисциплина на границе царила железная, но отказываться от устоявшихся привычек ни отец, ни сын уже не пожелали.       Леголас бредил армией. Он готов был жить в казармах и зимой, и летом, снова и снова оттачивая умение воинов и тренируя своё. Втайне мечтал победить когда-нибудь отца или хотя бы иметь возможность нанести ему крохотный удар. Хоть куда. Просто укол. Пока эта мечта была тщетной — Трандуил по-прежнему с изяществом и даже будто со скучающим видом отбивал самые коварные атаки, хотя раз за разом после подобных спаррингов одобрения в глазах отца становилось больше. Впрочем, Синголло Леголас пока тоже не мог побить, зато легко справлялся со Снатом, когда тот выбирался из Летнего дворца, где шли непрестанные переделки.       А ещё Леголас мечтал о войне. Нет, не о той жестокой войне, уносящей тысячи жизней, а о чём-то вроде Дагор Аглареб, о которой сотни раз слышал от отца к вящему неудовольствию матери. Конечно, Тинвен была категорически против того, что сын слишком романтизирует битвы. Но тот ухитрялся избегать запретов и вытаскивал как тисками рассказы из Синголло, составляя из обрывков воспоминаний собственную яркую картину. Лёгкая битва, стремительная победа, враг повержен, дымят костры из чёрных тел. Орки. Хоть раз бы их увидеть. Иногда его охватывала тоска при мысли, что все знаменательные события, все битвы и всё Зло прошли мимо и никогда не вернутся. Он не был глупцом, мечтающим умереть от удара чужого меча. Но он был мечтателем, представляющим, как одна меткая стрела, пущенная его рукой, спасёт целое королевство! Иногда Леголас забирался на старую раскидистую липу, росшую у берега озера, и подолгу смотрел в небо, пытаясь среди звёзд разглядеть очертания корабля Эарендила. Его история тоже пленяла принца. История отважного мореплавателя, презревшего опасности и пустившегося в дальнее плавание к неведомым берегам в надежде привести армию и спасти Белерианд…       Когда мир вокруг него стал меняться? Леголас заметил это не сразу. Просто на дальних границах, у Бурых земель, где, по слухам, когда-то цвели буйные сады жён энтов, взгляд начал различать тёмное марево. А по ночам небо словно светилось зелёным у горизонта на юге. Это было необычно и настораживало. Леголас сообщил о своих наблюдениях Трандуилу, и тот не замедлил послать письмо королю Гондора. Но Эарниль был слишком занят захватом Умбара, чтобы обращать внимание на Клыки Мордора. Он лишь написал, что в башнях по-прежнему находятся гарнизоны гондорцев, и в бывшую Страну Мрака нет хода никому.       — Надо проверить лично, — взволнованно говорил Леголас, расхаживая по кабинету отца. — Проверить, посмотреть, быть может, эдайн упустили что-то важное? Что-то, что недоступно взгляду смертного?        Трандуил молча наблюдал за сыном, прекрасно понимая его тягу к подвигам. Понимая, но не разделяя. Отправлять Леголаса к Мордору он не хотел. Пусть это было малодушно, но никто не сможет заставить его рисковать единственным ребёнком! Хотя… какой тут может быть риск? Путешествие займёт от силы месяц по хорошей погоде да при сухой дороге. А возрождение Мордора они один раз уже пропустили. Скрепя сердце, выслушав немало упрёков от Тинвен, Трандуил отпустил сына, и вот сейчас перебегал глазами от строк в письме к карте и обратно, сверяя, делая пометки тонко заточенным карандашом и думая. Думая так крепко, что казалось, вот-вот разорвётся голова.       Что-то не сходилось. Они что-то упускали, но вот что?! Воины башенных гарнизонов впустили отряд из Эрин Гален. Неохотно, правда — люди уже начали забывать старые союзы и эльфов считали скорее существами из древних сказок. А тут — вот они: появились у ворот, вежливо прося о возможности прохода в Мордор. Леголас с отрядом изъездил Горгорот вдоль и поперёк. Посмотрел на руины, подивился чёрным зубцам Барад Дура.       «Его корни не разрушены. И, не знай я, что Саурон повержен, мог бы решить, что там, глубоко под землей, ещё теплится жизнь».       Да, это было ожидаемо. Они знали, что Зло не ушло навсегда, что корни его сохранились и когда-нибудь проявят себя. И теперь это свечение, пока незаметное смертному глазу, ледяное, мертвенно-зелёное… Трандуил видел его воочию, стоило закрыть глаза. Он помнил: так светился Барад Дур в ночи, когда Ородруин не извергал потоки лавы, а щели в почве, заполненные огненным сиянием, гасли. Поэтому ни на секунду не засомневался в словах сына.       И глухая тревога пробуждалась в нем; ворочалась хищной птицей, распуская крылья. Прошло так мало времени… Слишком мало, чтобы научиться чувствовать себя в безопасности.       — Ты собираешься спать? — Тинвен появилась на пороге, держа свечу в руке, и обеспокоенно смотрела на Трандуила поверх пляшущего на сквозняке огонька.       — Д-да, — рассеянно кивнул Трандуил, не отрываясь от карты.       — Что-то случилось?       — Письмо от Леголаса. С ним всё в порядке, — поспешил успокоить, вовремя подняв голову, чтобы заметить, как побледнела Тинвен.       — Что-то в Мордоре? — выдохнула она, приближаясь к столу и заглядывая через плечо Трандуила на стол.       — Пока только догадки, — Трандуил вздохнул и выпрямился. Повернулся к жене и слабо улыбнулся, проведя по её лбу кончиками пальцев, стирая мелкие морщинки беспокойства. — Ничего страшного. Пока.       — Главное — не пропустить в этот раз, — вздохнула Тинвен, прикрыв глаза и ловя губами его ладонь. — Мы ведь не позволим Мордору восстать, как в прошлый раз?       — Нет. — Глаза Трандуила вмиг заледенели, он посмотрел в окно, зловеще прищурившись. — Нет, тогда мы медлили, выжидали, слушали эдайн… — Он буквально выплюнул это слово, вспоминая советы в Ост-ин-Эдиле и позже, в Линдоне. — На этот раз, если я увижу, что Мордор снова поднимается из небытия, мы с Амротом разобьём его. Даже если никто больше не посмеет присоединиться!                     Потекли тревожные годы, в которых ожидание неминуемой угрозы сливалось с мирной жизнью, путая, лишая сна. Гарнизоны на восточных границах усилили, Амрот, Элронд и Трандуил непрерывно высылали отряды разведчиков, которые серыми тенями бродили вдоль границ Мордора. Эред Литуи и Эфель Дуат постоянно патрулировали, как и Кирит Унгол, но после того, как в переходах ущелья пропал целый эльфийский отряд, а чёрные восьмипалые тени начали рассыпаться по горам, Кирит Унгол оставили. Что-то надвигалось. Грозное и неотвратимое.       — Я не чувствую Саурона, — признал Трандуил летним тихим вечером. Белоснежные шапки гортензий тихо шелестели, осыпая лепестками белый пол, солнце уже скрылось за вершинами Хитаэглира. Амрот и Келеборн стояли, облокотившись на перила, и со стороны могло показаться, что они не слышат, но по нахмуренным лицам было понятно — разговор идёт давно, и каждое слово, сказанное здесь, тяжёлым камнем ложится на душу.       — Я тоже, — тихо сказал Элронд и опустил голову в ладони, усиленно массируя виски. Ему тяжело давалось осанвэ, а длительное прощупывание дальних земель вызывало пульсирующую головную боль.       — Его след есть, но настолько слабый, что он сливается с общим фоном Мордора, — согласился Келеборн, устало выпрямляясь. Амрот молчал. Там, внизу, лежал Лоринанд, и его дом на вершине холма наконец готовился принять свою королеву. Неужели теперь, когда он так близок к достижению заветной мечты, всё снова рушится?       Совет собирали не впервые за последние несколько лет, только в этот раз не смог присутствовать Кирдан — был занят, наблюдая за постройкой новых кораблей, первых за последние пятьсот лет. Эльфы снова начали покидать Средиземье.       — Как думаете, каких шагов нам следует ждать от Саурона? — нарушил затянувшееся молчание Элронд.       — В прошлый раз он отстраивал Мордор десятилетиями, — напомнил Трандуил. — И Совет не обращал на это внимания, надеясь на крепость его границ. В этот раз мы не позволим ни одному орку пройти через Мораннон. А через Кирит Унгол… Что ж, пусть пробуют.       — Вопрос не в том, что именно он будет делать, вопрос — когда, — Келеборн жестко посмотрел на собравшихся. — Есть ли у нас время собрать и подготовить армию? Ответят ли эдайн на призыв? Вспомнят ли о старых союзах?       — И что скажут гномы? — вставил Элронд. Синдар дружно поморщились — да, помощь наугрим в прошлой войне была неоценима, но тогда с ними говорил Элендил. Решится ли кто-то из эльфов просить их, если придёт нужда?       — Без Кольца Саурон не сможет вернуться, — задумчиво проговорил Амрот.       — Хотелось бы мне посмотреть сейчас в лицо Исильдуру, — процедил молчавший всё это время Синголло.       — Все мы знаем, где оно было утеряно, — мрачно сказал Трандуил, обводя всех тяжелым взглядом. — Ирисные низины совсем близко от моего дворца. От Амон Ланк. На его месте я бы, набрав силу, отправил войска обыскивать всё вокруг.       — Значит, нам надо быть готовыми первыми принять удар, — твёрдо заявил Амрот.       Трандуил кивнул, задумчиво отстукивая кончиками пальцев мотив по стенке бокала, что держал в руках. Он знал, что этот день настанет, и сейчас мог только радоваться тому, что Летний дворец почти готов. Конечно, ему не хотелось бы делать его постоянным местом жительства — слишком многое ещё требовало доработки, несмотря на то, что сами работы велись непрерывно. Но под придирчивым взглядом Владыки многие покои и залы перестраивались заново, стоило их только завершить. Однако теперь при первой же возможной угрозе всё население Амон Ланк переедет на север Пущи.       — Значит, остаётся продолжать следить за Мордором, — подытожил Амрот и на правах хозяина закрыл Совет. Впереди ждал ужин, разговоры о чём-то ином кроме нависшей угрозы и проснувшегося Зла. Со временем темы за столом свелись к обсуждению того, как быстро растут дети. Правда, в этот раз слушали в основном Элронда, который с гордостью рассказывал о сыновьях и дочери.       — А что, может, породнимся? — хлопнул Трандуила по плечу захмелевший Келеборн, когда со столов уже убрали всё кроме сыра и вина. — Женим Леголаса на Арвен, создадим свою династию королей, что будут править от Имладриса до Долгого озера?       — Не забывайте про Лоринанд, — вставил Амрот.       — Крохотная капля среди бескрайнего моря, — махнул рукой Келеборн. — Посадим детей на трон, — он снова воодушевленно повернулся к Трандуилу, — а вы с Элрондом переедете к нам, в Харлиндон. На берегу моря, в сосновом бору, я отведу вам по небольшому домику, где мы будем весны напролёт слагать Лэ, вспоминать о былом и распивать вино из солнечных виноградников Кирдана. А? Как тебе идея?       — Звучит неплохо, — кивнул Трандуил, смеющимся взглядом окидывая покрасневшую Арвен, которая всеми силами старалась не смотреть в сторону Леголаса. Тот, в свою очередь, и вовсе не обращал на неё внимания, что-то увлечённо рассказывая Элладану и Элрохиру, делая при этом большие глаза. Трандуил улыбнулся про себя: всё-таки ещё совсем мальчишка. Первая тысяча лет почти миновала, а он до сих пор не набрался ни серьёзности, ни хладнокровия. И позволь Оромэ, чтобы и дальше так продолжалось…       — Совсем смутили мне дочку, — с улыбкой пригрозила смеющимся синдар Келебриан. — Успеет ещё по сердцу мужа выбрать, куда спешить?       — А разве она не выбрала ещё? — натурально удивился Келеборн. — Я слышал, по прославленному воину Первой Эпохи вздыхает весь Имладрис.       — И половина Эрин Гален, — кивнул Трандуил.       — Вы о Глорфиндейле? — хмыкнул Элронд. — Боюсь, его настолько утомили томные вздохи дев, что он не возвращается из разведки уже третий месяц.       — Ты посылаешь военачальников в разведку? — удивился Трандуил.       — Ты же посылаешь, — вставил Синголло, красноречиво посмотрев на друга. Тот усмехнулся, но возражать не стал. Хотя мог бы, ведь Синголло всегда сам настаивал на том, чтобы лично возглавить тот или иной отряд, всякий раз говоря, что должен сам проверять готовность своих разведчиков. Даже если сам давно разведчиком не является. Правда, должность глашатая за ним так и осталась, но никаких обязанностей в мирное время она на синда не возлагала.                     — Думаешь, всё же пора переносить виноградники на север? — тихо спросил Синголло по пути в Эрин Гален спустя три дня. Вереница всадников растянулась по дороге. Элладан и Элрохир ехали с ними, уговорив Элронда позволить погостить у Леголаса до следующего лета. Тинвен обсуждала что-то с Истимаэль, и до ехавших впереди друзей долетали обрывки фраз, вроде «прочные цепи», «мятный отвар» и «надо прокалить, а то будет слишком хрупким». Что именно обсуждали главная целительница и один из лучших кузнецов Эрин Гален оставалось загадкой.       — Пора, — серьёзно кивнул Трандуил, в очередной раз прислушиваясь к разговору за спиной и недоумённо морщась. — Хочется верить, что время у нас ещё есть, но Саурон умен, не стоит об этом забывать. Он не будет повторять своих ошибок, но знает, что и мы не станем этого делать. Не думаю, что он будет наблюдать, как мы собираем войска. И сам открыто больше выступать не будет. По крайней мере, не сразу.       — Да уж, предупреждён — не всегда значит вооружён, — задумчиво протянул Синголло.                     И снова потянулось ожидание. Тоскливое и изматывающее. По приказу Трандуила строительство вокруг Летнего дворца ускорили, и в течение ближайших пяти лет холмы вокруг обросли домами, вокруг горных озёр у шумящих водопадов появились беседки, на террасах высаживали плодовые сады, а у выхода из королевских покоев разбивали парк. Тинвен месяцами пропадала там — руководила посадкой лекарственных трав, следила за постройкой палат целителей.       Тревога передалась каждому жителю Эрин Гален; запуталась, казалось, в ветвях; легла на землю среди густой листвы, опадавшей под ноги. В Мордоре по-прежнему было тихо. И очень хотелось верить, что тревога ложная, что мир продлится долго, ещё очень долго. Но Трандуил не позволял себе думать так, потому что был уверен — скоро. Совсем скоро Кольцо, что так малодушно позволили оставить Исильдуру; Кольцо, которое король Гондора так легко утратил на границах Эрин Гален, снова даст о себе знать. И тогда под ударом окажется он. Не гавани Линдона. Не скрытый в горах Имладрис. И даже не Лоринанд, где сейчас жило множество нолдор из Ост-ин-Эдиля. Нет, первый удар примет Эрин Гален, и только от его Владыки зависит, выдержит ли лес.       Трандуил замкнулся. Уходил в лес и бродил там в одиночестве, вполголоса напевая, вплетая защиту в звон ручьев и зелень ясных полян; в дубовые рощи и буковые пролески; в еловую чащу и кедровый бурелом. Он спал на земле, ел то, что брал в ближайших поселениях, пил ключевую воду. И пел, пел, пел. Иногда казалось, что ноги не слушаются, что сделать новый шаг нет ни сил, ни желания. Но Трандуил вставал и упрямо шёл дальше — с упорством, которого не мог объяснить даже самому себе. Какая сила вела его тогда? Что заставляло ткать кокон, который был так же непрочен, как паутинка по сравнению с корабельным такелажем? Ведь мысли о том, чтобы создать нечто, похожее на Завесу Мелиан, не было. Было только желание защитить свой дом. Свою семью. Свой народ.       На исходе года, когда последние сухие листья дрожали на ветру, цепляясь за ветки, Трандуил вернулся во дворец. Уставший, осунувшийся — и не слишком довольный собой. Защита отнимала слишком много сил, а помощи от неё будет немного, случись реальное нападение. Но это всё равно было лучше, чем ничего.       Во внутреннем дворе его встретила Тинвен. Взмахом руки отослав бросившихся было навстречу слуг, сама обняла и проводила до покоев. Помогла раздеться, уложила в купель и бережно смывала грязь и пот, не торопя с расспросами. Трандуил тоже не спешил говорить, отдаваясь на волю умелых рук, что мягко массировали уставшие плечи. Сейчас он был дома — и это было главное. И сделал всё, от него зависящее, чтобы этот дом устоял. Хотя бы ненадолго. Хотя бы еще несколько лет.