Жизнь продолжается. Глава 30
23 января 2019 г., 15:48
2002 г.Т.Э.
— Эти наугрим совсем обнаглели! — раздражённо заявил Трандуил, сделав очередной круг по кабинету. — Подумать только — мало того, что они решили поселиться у нас под боком, так ещё и снуют по лесу, как у себя дома!
— Ты сам позволил им, — напомнил Синголло, покачивая ногой, лежавшей на подлокотнике кресла.
— Позволил, и теперь жалею! — рыкнул Трандуил, и так резко развернулся, что полы серебристо-зелёного кафтана взметнулись в воздух, задев тяжелую портьеру.
— Хорошо, что в Одинокую гору пришли наугрим, а не орки, — мудро заметил Сварн, разглядывая большую карту, висевшую на стене. — А ещё было бы неплохо наладить с ними добрые отношения.
— Пусть даже не надеются! — фыркнул Трандуил, останавливаясь у стола. Несколько мгновений он молчал, прикрыв глаза и тяжело дыша, а когда заговорил, голос звучал гораздо спокойнее: — Ты, конечно, прав, Сварн, и о своей неприязни к наугрим нам придётся забыть.
— Они неплохо показали себя в последней войне, — заметил Синголло, скидывая ногу на пол и выпрямляясь. — Стоит признать, что наугрим Средиземья можно доверять.
Трандуил лишь неопределённо фыркнул, в глубине души признавая правоту друга. Да и былая ненависть к гномам, питаемая страшными воспоминаниями, давно утихла; осталось лишь глухое привычное раздражение — скорее, в силу характера и долгой памяти самого Трандуила. А то, что северные границы теперь под присмотром, и вовсе было отлично. Слишком многое происходило в последнее время в мире, чтобы можно было позволить себе поддаться давней неприязни и вражде.
— Назгулы вышли из Мордора и осадили Минас-Итиль, — снова заговорил Трандуил, давая понять, что вопрос с наугрим исчерпан. — Гондор выстоит?
— Разведчики докладывают, что крепость придётся оставить, но на то, чтобы не пустить войско к Осгилиату, сил у них хватит.
— Они не просят помощи, — пожал плечами Сварн. — Не вижу смысла вмешиваться, пока эдайн уверены, что справятся самостоятельно.
— И мысли не было о том, чтобы выслать к ним подмогу, — надменно проговорил Трандуил. — Старые союзы отжили своё, а об эльфах нынешний король Гондора и не вспоминает. Ни одного послания от него я не получал, думаю, Элронд и Келеборн тоже.
— Кстати, о Келеборне. Не хочешь навестить новых соседей? — невинно поинтересовался Синголло. — Говорят, Лоринанд под защитой Кольца Галадриэль процветает как никогда.
— Он и при Амроте не бедствовал, — сухо ответил Трандуил. Впрочем, увидеть друга он хотел, ведь последняя встреча была омрачена разлукой с Амротом.
— Когда планируешь отъезд? — поинтересовался Сварн.
— К следующей луне, — медленно проговорил Трандуил, вспоминая, какие именно важные дела надо решить в ближайшее время. — Леголас останется. Пусть попробует посидеть на троне, — он усмехнулся. — А то всё по лесам со своей рыжей белкой скачет. Совсем забыл о своих обязанностях.
— Ты сам на него возложил новые, — улыбнулся Синголло. — Вот он и воспитывает эту белку, как умеет.
— Мы его этому не учили, — чопорно поджал губы Трандуил. — Ей бы за книгами просиживать, а она с луком по ветвям прыгает.
— Так сам бы и учил, — резонно заметил Синголло. Сварн тактично промолчал, пряча улыбку. Трандуил грозно сверкнул глазами, но не ответил.
— Кутэгил! — секретарь, всё это время неслышно стоявший у окна, поспешно подошёл, держа в руках неизменный свёрток пергамента для записей. — Распорядись, чтобы собрали отряд к поездке в Лоринанд, подобрали воинов.
Кутэгил кивнул, делая пометки.
— И найди Леголаса, пусть зайдёт. Совсем забыл, что на Совете неплохо бы и присутствовать хоть иногда, — вполголоса добавил Трандуил.
Мягкой летней ночью, когда в воздухе разливался густой запах цветущих лип, Трандуил спустился в сад, задумчиво блуждая по дорожкам, любуясь рассыпавшимися в траве и цветах сверкающими точками светлячков. Тьма всё сильнее давила на сердце, стискивая железными обручами грудь. Он уже забыл, когда мог просто глубоко вдохнуть, наполнить лёгкие воздухом — камень, что лежал на душе, с каждым годом становился только больше и тяжелее. Иногда — как, например, этой ночью — становилось немного легче. Быть может, это медовый аромат лип прогонял печаль и тоску, на время даруя избавление от тревог. Порою Трандуил слышал в нём дыхание матери, и тогда уже ничто не могло удержать в покоях: он стремительно выходил в сад, безмолвной тенью скользя меж стволов.
Опустившись на скамейку, Трандуил откинулся на каменную спинку. Лунный свет преломлялся в струях фонтана, наполняя чашу серебристым сиянием. Всё это: золотые огоньки светлячков, нежный аромат, лунные блики на глади воды, — дышало таким покоем и негой, что сердце снова оживало, тянулось к чему-то светлому, желая поделиться с кем-то другим. Хотелось разделить с кем-то эту ночь, полную невыразимого волшебства; положить голову на чьи-то колени, чувствуя, как чужие пальцы перебирают его волосы, как голос шепчет что-то успокаивающее, нежное.
В такие моменты Трандуила охватывало томление — забытое, но такое неизбежное. Стремление быть кому-то нужным. Ни тоски по ушедшему, ни боли от потерянного навсегда — только желание больше не быть одному. Наутро он обычно и сам не мог понять, откуда взялись эти желания, так ему несвойственные. Ведь он привык жить один, и годы, прошедшие со смерти Тинвен, не изменили его чувств к ней. Поэтому ночи, подобные сегодняшней, пугали, лишая на время выдержки, делая его слишком мягким и уязвимым: таким, каким он был когда-то под сенью совсем иных лип — в совсем другой жизни.
Прикрыв глаза, Трандуил рассеянно провёл по холодному мрамору скамьи, прислушиваясь к шороху листвы над головой. Привычно потянулся к ручейкам силы, окутывающим его и струящимся по стволам деревьев. Открылся, пропуская через себя свет, давно ставший его частью, привычной и почти незаметной. Почувствовал себя частью огромного, живого существа — леса, который дышал, жил, рос и умирал вокруг. Он был не один — его королевство нуждалось в нём, в его силе, в его поддержке, но точно так же и сам Трандуил нуждался в лесе. Они были одним целым, существовали вместе, просто не могли больше быть друг без друга.
Глубоко вздохнув, Трандуил благодарно улыбнулся, — ему стало легко; казалось, пожелай он — и сможет оттолкнуться от земли и взлететь, кружась листом среди своих зеленых собратьев. Звёзды гасли над головой, растворяясь в сером предрассветном сумраке. Чувствуя себя отдохнувшим и полным сил, Трандуил вернулся в покои, готовясь к новому дню. Сегодня он собирался навестить Айвендила, который как раз вернулся из путешествия по южным границам.
— Слышал тебя вчера, — Айвендил сидел на поваленном бревне, набивая свою неизменную трубку ароматными травами. — Лес охотно говорит с тобой.
— Онодрим хорошо учили, — улыбнулся воспоминаниям Трандуил, опускаясь рядом. — Что там на юге?
— Жизни там больше нет, — ответил майа, глубоко затягиваясь и выпуская сизый дым, который скрыл его с глаз на время. Трандуил демонстративно помахал рукой перед лицом, но пересаживаться не спешил. — Деревья больные, искривлённые. Словно мечтают врыться в землю не только корнями, но и кронами. И родня Унголианты плодится, заплетая все вокруг. А по земле стелется ядовитый туман, сбивая с пути, путая мысли и уводя в губительную чащу. Только дорога остаётся нетронутой — благодать эльфов хранит её от злых чар.
— Почему же эта благодать не отпугнула Зло от Амон Ланка?.. — горько спросил Трандуил, зная, что этот вопрос останется без ответа. Обоим было известно — силе, которая пришла на эльфийские земли, плевать на свет, который несут в себе дети Эру.
— Минас Итиль захвачен, — через некоторое время вновь заговорил Айвендил. — Ты об этом ещё не слышал? — спросил он, заметив, как вздрогнул Трандуил. Тот отрицательно покачал головой. — Один из Палантиров Феанора теперь у Короля-Чародея. А Минас Итиль получил название Минас Моргул.
— Зло собирает силы, а мы ничего не можем с этим сделать, — прошептал Трандуил, поднимая глаза к сплетению ветвей над головой. Там, в просветах изумрудной зелени, виднелось ярко-голубое небо, и думать о том, что где-то растёт сила, способная погубить этот мир, было сложно.
— Для начала не стоит пускать его ростки в своё сердце, — заметил Айвендил, успевший докурить трубку и теперь просто перекатывающий её из стороны в сторону во рту. — И попытаться наладить отношения с соседями.
— Я собираюсь к Келеборну в ближайшее время.
— Ты знаешь, о ком я говорю, — в молодых глазах мелькнули искры смеха, разбежались весёлые морщинки.
— К наугрим будет отправлено посольство, — чопорно ответил Трандуил. — Но для начала мы подождём: может, сами гномы вспомнят о своих соседях.
— Иногда Старшему народу надо проявлять больше мудрости, — усмехнулся Айвендил.
— А Младшему — больше уважения!
Айвендил лишь покачал головой, понимая, что спорить с Трандуилом сейчас бесполезно. Упрямству лесного Владыки могли позавидовать Подгорные короли.
— А поеду-ка я с тобой к Келеборну, — заявил вдруг майа, сладко потянувшись и чуть не свалившись при этом в густые заросли папоротника.
— Отличная идея! — воодушевился Трандуил, радуясь, что разговор о наугрим завершился. — Посидим вчетвером, вспомним Войну Гнева…
— Было бы что вспоминать, — фыркнул Айвендил.
— Например, тех двух аданет, что заставили двух почтенных майар свернуть с пути праведного. — Трандуил с удовольствием смотрел, как заливается краской сморщенное лицо мага.
— Не помню, чтобы я о таком рассказывал, — пробормотал майа, пряча глаза.
— И ты, и Олорин, во всех подробностях и красках! Да так занятно, что даже я смутился! — Трандуил окончательно развеселился, мелочно отыгрываясь на маге за наставления по поводу наугрим.
— Ты хочешь, чтобы я остался? — строго спросил Айвендил.
— Ну что ты! — поднял руки ладонями вверх Трандуил. — Не обижайся. Я не буду об этом вспоминать у Келеборна.
— То-то же! — проворчал маг и добавил еле слышно: — А аданет были прекрасны.
Андуин неизменно нёс коричневые воды к морю, а на другом берегу над макушками сосен и елей вставало далёкое золотое марево. Переглянувшись, синдар удивлённо разглядывали золотую дымку, гадая, как изменился лес со сменой Владык.
— Кажется, Галадриэль развернулась вовсю, — прошептал Синголло, когда они ступили под своды леса, чувствуя, как сразу же стало легче дышать, и все печали остались далеко позади, растворившись в золотой дымке.
Чем ближе они подъезжали к городу, тем заметнее становились перемены. То и дело начали попадаться деревья с гладкими серебристо-серыми стволами, пока молодые, но обещавшие стать могучими, выше всех деревьев вокруг. Листва удивительных деревьев была зелёной сверху, а внутри — нежного серебряного цвета.
— Меллирн, — выдохнул Айвендил, поднимая голову. — Как в садах Ирмо в Лориэне.
— Кажется, скоро Лоринанд станет зваться иначе, — заметил Синголло.
— Эти перемены к лучшему; не то, что с нашим лесом, — вздохнул Трандуил, разглядывая деревья.
Вскоре показался город, а у ступеней, ведущих в замок Амрота, уже ждали Галадриэль и Келеборн.
— Ну, наконец-то! — воскликнул Келеборн, подходя к друзьям. — Я уж думал, вы никогда не доберётесь! Стоило поселиться ближе, и видеться сразу стали реже!
— Реже, чем раз в несколько сотен лет? — улыбнулся Трандуил, кивая Галадриэль. — Твои деревья поразительны и прекрасны, — обратился он к ней. Она кивнула, склоняя золотоволосую голову, и мягко улыбнулась:
— Через несколько лет, когда деревья наберут силу, мы переселимся на них.
— Жить на деревьях? — фыркнул Синголло. — Я думал, это только Амрота коснулось, с его любовью к Нимродэль и её странностям.
Все посмотрели на холм, где высилось одинокое дерево с опустевшим домом. Когда-то Амрот наблюдал оттуда за Дол Гулдуром, а после переселился окончательно, оставаясь в замке лишь когда гости из Эрин Гален приезжали навестить. Эльфы грустно замолчали, вспоминая последнего короля Лоринанда.
— Ладно, мы приехали отдохнуть, — опомнился первым Трандуил. — А поговорить о заботах успеем позже.
И действительно, только к вечеру следующего дня они собрались на просторной веранде, выходящей на холм, покрытый белыми звёздочками эланора, чтобы обсудить происходящее в Средиземье.
— Мы долго изучали Дол Гулдур, — начала Галадриэль, тяжело вздыхая. — И я склонна согласиться с Трандуилом — сила, засевшая там, очень похожа на Саурона.
— Но доказать этого пока никто не может? — спросил Трандуил.
Галадриэль печально покачала головой.
— Моих сил и сил моего Кольца не хватит, чтобы изгнать его, — печально сказала она. — А между тем мощь назгулов растёт, и закрывать глаза на то, что их ведёт Саурон, мы не можем.
— Предлагаешь выступить? — спросил Синголло.
— Нет, — Галадриэль покачала головой. — Ни вы, ни мы не сможем сейчас собрать армию, способную дать бой Девятерым. Да это и бесполезно — пока цело Единое, они вернутся.
— Гондор обескровлен войной, — задумчиво проговорил Трандуил, постукивая кончиками пальцев по подбородку. — Его король горд и помощи просить не станет.
— А мы не будем губить эльфов ради эдайн, — заметил Келеборн.
— И всё, что нам остаётся, как всегда — ждать, — Галадриэль прикусила губу, поднимая глаза к розовеющему небу. После непродолжительного молчания она снова заговорила: — Я закрою наши границы, на это силы Кольца хватит. Мы живём слишком близко к Дол Гулдуру.
— Наши границы давно закрыты, — вздохнул Трандуил. — Моих сил и сил Айвендила хватает, чтобы сохранить мир в Лихолесье.
Он скривился, произнося это название.
***
2060 г.Т.Э. Последний король Гондора канул в Минас Моргуле, и чёрное с серебром знамя сменилось на снежно-белый стяг. А в Лихолесье готовились к очередному турниру, и разноцветные флажки трепыхались на ветру, приковывая взгляд. Тауриэль в очередной раз проверила, как натянута тетива и, вскинув лук, прицелилась в дальнюю мишень, представляя, как посылает туда стрелы, одну за одной. — Уже мечтаешь, что победишь? — раздался над ухом голос Леголаса, и Тауриэль самодовольно улыбнулась. — В прошлый раз я почти обошла тебя. Боишься? — Тебя? Нет, — Леголас рассмеялся, с удовольствием разглядывая свою воспитанницу. Теперь назвать её так язык не поворачивался — из маленькой девочки, а после нескладного подростка она превратилась в яркую, привлекательную эльфийку, острую на язык и скорую на расправу. А ещё — с достаточно тяжёлой рукой, в чём Леголас уже не раз убедился, когда в шуточных перепалках пропускал подзатыльник или тычок под рёбра. — Как думаешь, Владыка будет сегодня сражаться? — небрежно поинтересовалась Тауриэль. Последние пять турниров король пропустил, но она до сих пор помнила тот восторг, который охватил ее, когда Трандуил вышел на поле и сражался с воинами. — Не знаю, — пожал плечами Леголас. — Вроде бы собирался. Тауриэль вспыхнула, опуская глаза, делая вид, что увлечённо разглядывает свой лук. В последнее время она видела короля совсем редко. Перейдя на новую ступень обучения, Тауриэль последние несколько лет жила в казармах, почти не покидая их, разве что во время учений, когда новички уходили в лес или к северным границам. И она ждала этот турнир, зная, что Трандуил не сможет на нем не появиться. Увидеть его с мечом было ее тайной мечтой… и похоже, сегодня она осуществится. Состязания лучников всегда проходили первыми. И если бы сердце не билось так неровно и с перебоями при виде короля, сидевшего в тени высокого вяза, Тауриэль непременно заняла бы первое место! А так ей пришлось довольствоваться вторым, пропустив мимо ушей беззлобные насмешки Леголаса. Смешавшись с толпой, она разглядывала короля, весело что-то говорившего Синголло. В белых с серебром одеждах — сегодня он казался особенно близким, не отстранённо-холодным, коим привыкла его видеть Тауриэль. И когда объявили о состязании на мечах, она, забыв обо всём, следила за воинами, зная, что с победителем сразится сам король. — Ты болеешь за кого-то? — спросил Леголас, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. — Нет, — нахмурилась Тауриэль, злясь на себя, что не смогла скрыть свой интерес к состязанию. — Просто хотелось посмотреть, что могут наши лучшие воины. — Наши лучшие воины не сражаются, — улыбнулся Леголас, протягивая кубок с вином. — Отец, Синголло, Сварн — вот это была бы битва! — Разве король не выйдет на поле? — не сдержав разочарования, протянула Тауриэль. — Не ты одна расстроилась, — рассмеялся принц. — Нет, он передумал. Сказал, может, в следующий раз. Тауриэль кивнула и отвернулась от ристалища, тут же растеряв к нему весь интерес. За пределами поляны уже ставили столы и подкатывали бочки, готовясь к праздничному застолью. К вечеру весь лес вокруг дворца гудел: песни, смех, музыка заставили всех зверей в округе скрыться, оставив эльфов весело пировать у костров. Тауриэль медленно шла между друзей и знакомых, мягко отвечая отказом на приглашение потанцевать. Она надеялась найти Леголаса, а потом под каким-нибудь предлогом подойти к королю, но друг, как назло, запропастился куда-то, а подойти сама она робела. Рядом хлопнула дно, вылетая из бочки, и виночерпий звонким голосом подзывал всех желающих освежиться. Тауриэль, подобрав полы тёмно-синего платья, расшитого серебряной нитью, тряхнула головой, решительно подходя ближе. Густое рубиново-красное вино приятно прокатилось по нёбу, оставив сладкий, слегка терпковатый аромат винограда. С каждым новым глотком в сердце крепла уверенность в своих силах. И спустя час Тауриэль принялась разыскивать Владыку с намерением пригласить его на танец. Ведь танцевал же он иногда, — так почему же не с ней? Трандуил неспешно обходил веселящихся, собираясь наконец сбежать с праздника. Синголло давно ушёл, шепнув, что несколько бочонков превосходного белого вина уже ждут своего часа в укромном месте. За ним следом туда же ускользнули и Леголас с Валинлоссэ, а Айвендил маячил у костров, ожидая момента, чтобы забрать окорок оленя, медленно крутящегося на вертеле. Настроение, царившее сегодня, можно было назвать одним словом: ярко. В носу щекотало от ощущения почти полной свободы, и позабывшие о Тьме эльфы охотно предавались веселью, радуясь прошедшему турниру и возможности собраться с друзьями и родными, приехавшими на праздник из дальних селений. Решив, что долг перед подданными выполнен сполна, Трандуил с лёгким сердцем покидал поляну, предвкушая прекрасную ночь в окружении друзей и близких. Он успел отойти уже достаточно далеко, чтобы шум от веселья звучал приглушённо, когда услышал шаги за спиной. — Тауриэль? — Трандуил нахмурился, глядя на приближавшуюся к нему фигурку. Поняв, что её заметили, эльфийка сбилась с шага и остановилась было, но потом будто взяла себя в руки, расправляя плечи и подходя ближе. — Я искала вас, — сказала она, чувствуя небывалую решимость рассказать сегодня королю о своих чувствах. — Я слушаю, — склонил голову набок Трандуил, надеясь, что не задержится надолго и явится раньше Айвендила с окороком. — Вы ушли с праздника, — начала Тауриэль. — А я так хотела пригласить вас на танец… — В следующий раз я обязательно с тобой станцую, — пообещал Трандуил, собираясь уходить. — Постойте! — рука эльфийки поймала его запястье. — Вы обещаете, что мы будем с вами танцевать? — Я ведь сказал, — прохладно ответил Трандуил. — Ты хочешь поговорить о чём-то ещё? — Я вас люблю! — выпалила Тауриэль, впиваясь в его лицо лихорадочно горящим взглядом. Трандуил мягко освободил свою руку из её захвата и улыбнулся. — Надеюсь, мы говорим о той любви, что питают ко мне все подданные, — тихо ответил он. — Я люблю вас, — повторила Тауриэль. — Не так, как любят подданные своего короля. Как жена может любить мужа, как… — Остановись! — повелительно отрезал Трандуил, кладя руки ей на плечи и слабо сжимая. — В тебе говорит вино. И молодость. Я сделаю вид, что этого разговора никогда не было. — Но я не хочу, чтобы вы забывали! — упрямо воскликнула Тауриэль. — Я хочу быть рядом с вами! Я знаю, так можно! Просто быть рядом, и больше мне ничего не надо. Трандуил грустно улыбнулся, — он уже слышал эти слова. И даже если бы захотел, не стал бы входить в одну и ту же реку дважды. Но он не хотел. — Ты не знаешь, о чём просишь, — наконец ответил он, тщательно подбирая слова. — Ты любишь не меня, а то, что я представляю собой. Воин, король, наделённый силой и властью. Твои чувства — юношеское восхищение солдата прославленным полководцем, не более. И они пройдут, поверь мне. — Не пройдут! — Тауриэль отказывалась понимать его слова. Не так она представляла этот разговор, и уж точно не желала слушать нотаций. — Никогда не пройдут, слышите! — Тауриэль, пойми, я точно знаю, что это не любовь, — неумолимо продолжал Трандуил, понимая, что лучше сказать всё и сразу, лишив надежды на призрачное будущее, чем оставить что-то в её душе — что-то, что действительно могло бы со временем перерасти в настоящее чувство. — Да что вы знаете о любви! — воскликнула Тауриэль, сбрасывая его руки с плеч и отступая на шаг. — Вы ничего не знаете о любви! Для вас она — пустой звук! Она развернулась и бросилась в лес, и до его слуха донеслись приглушённые рыдания. Грустно улыбнувшись, Трандуил покачал головой, проводив её взглядом, и отправился к друзьям, по пути раздумывая о том, насколько переменчивы, хвала Валар, симпатии юных эльфиек.
