Лики прошлого. Глава 31
28 января 2019 г., 10:58
2063 г.Т.Э.
Свеча затрещала, начиная чадить, и Леголас поднял глаза от фолианта, с удивлением замечая, что она вот-вот прогорит. Сколько он просидел здесь, вчитываясь в летописи? В сухом подземелье, в котором хранили особенно ценные рукописи, окон не было, но по ощущениям ночь вошла в самую глухую пору. Откинувшись на спинку стула, он потянулся, поднимая руки вверх, и широко зевнул. Если бы восемьдесят лет назад кто-то сказал Леголасу, что тот будет пропадать здесь каждую свободную минуту, он бы рассмеялся. Не то чтобы принц не любил историю, но она никогда не значила для него столько, чтобы тратить свой отдых на копание в ветхих записях.
И всё-таки старания принесли свои плоды. В рукописях Эрин Гален, начинавшихся с прихода к власти Орофера, упоминалась некая Аэрин, дослужившаяся до командира личной охраны отца. С жадным любопытством Леголас вытягивал ниточку её жизни из огромного клубка событий, но она вдруг оборвалась, оставив недоумённо смотреть на кончик: Аэрин ушла из Эрин Гален после Второй войны с Сауроном, и больше о ней не говорилось ни слова. Может, влюбилась; может, просто решила уйти за море? Неизвестно. Но то, что она спасла отцу жизнь, Леголас запомнил. Он видел след от раны на груди, и помнил, что мама всегда говорила, как после ранения одного упрямого принца она настояла, чтобы у каждого воина был с собой набор трав для приготовления отвара, останавливающего яд на время, нужное, чтобы добраться до целителя. И при этом так красноречиво смотрела на отца, что тот всегда весело фыркал, качая головой.
Сухие строчки говорили о том, что эльфийка Аэрин привезла Трандуила в лагерь, когда отец уже оплакивал его, и рассказала, как нашла принца в лесу, отогрела и помогла в меру своих сил, привезя в охотничий домик.
Это было несущественно, — но отчего-то вызывало странный холодок в груди. У отца была своя жизнь. И каждый раз, когда крошечный кусочек его прошлого вставал на место, Леголас испытывал волнение и восторг. Сколько бы историй ни рассказывали ему в детстве и позже, вот такие заметки, сделанные беспристрастным летописцем, наполняли прошлое красками, цветами, запахами…
Но сегодня Леголас нашёл что-то, поглотившее всё его внимание на несколько часов. Это была большая книга, внутри оказавшаяся полой. Вместо множества страниц она была заполнена заметками, настолько дряхлыми, что их было страшно касаться. Зато дата сверху первого же взятого наугад листа заставила сердце забиться в волнении: 589 г. Первой Эпохи. Леголас прикрыл глаза, чувствуя, как покалывает кончики пальцев — корешок ненастоящего фолианта буквально пропитывала магия. Она же помогала сохранить заметки. Значит ли это, что их куда-то переписывали! Или нет? Бережно подняв лист, Леголас положил его на ладонь и, задержав дыхание, принялся читать.
И снова ничего особенного. Просто пересказ событий последних дней, перечисление военачальников, совещавшихся вчера… Но при мысли о том, что он держит в руках такую древность, по спине Леголаса бежали мурашки. Вдруг взгляд зацепился за знакомое имя, и сердце пропустило удар, прежде чем забиться с удвоенной силой.
»… остаются лишь двое. Сын Орофера, Трандуил, и эльфийка из фалатрим, Аэрин. Драконий огонь ещё не до конца изучен, чтобы надеяться на полное исцеление от ран, нанесённых…»
Открытие ошеломило, оглушило, заставляя снова и снова вчитываться в строки. И только через несколько минут Леголас наконец отложил в сторону листок и прикрыл глаза. Почему отец никогда не говорил, что был обожжён пламенем дракона? Почему сам Леголас никогда не видел никаких ожогов на его теле? В голову приходили воспоминания о том, сколько раз он просил рассказать о тех последних битвах в Войне Гнева, и как отец увиливал, предлагая зайти к Синголло, а тот в свою очередь, улыбаясь, рассказывал, как они шли победным маршем к Ангбанду, круша последние исчадья Тьмы. Конечно, там были драконы, и балроги, и много чего ещё, и маленький Леголас даже представить себе не мог, каковы были последствия сражений с ящерами Моргота. А повзрослев, он уже об этом не задумывался: хватало других проблем. И теперь — отец…
Леголас сложил бумаги на место, прикрывая обложку, собрал и расставил по местам свитки и поднялся, придерживая пламя свечи. Снова подумалось о том, как мало он, в сущности, знает о прошлом отца. И теперь, вместо того, чтобы каждую свободную минуту проводить рядом, он ищет след неизвестной эльфийки, связь кувшинки с мастером, создавшим меч… Зачем? Ради чего? Твёрдо решив, что поиски на этом можно считать законченными, Леголас возвратился в свои покои.
Едва проснувшись, Леголас отправился на поиски отца, но в его кабинете нашёл лишь Кутэгила, перебиравшего бумаги.
— Владыка собирался в оранжерею, — сообщил тот, наводя порядок на столе короля.
Оранжерея опоясывала южный склон горы, и попасть в неё можно было как из спальни Трандуила, так и из небольшой комнаты этажом выше. Сквозь стеклянные стены проникал яркий солнечный свет, а несколько фонтанов сливались в одну большую чашу, из которой вода текла по всей длине оранжереи прозрачным неглубоким ручьём, через который были перекинуты изящные мостики. Здесь было влажно и всегда, даже в лютый мороз, тепло, и Трандуил мог часами просиживать над небольшой книжицей, делая записи или зарисовывая очередной выведенный цветок. Всё помещение было буквально заставлено горшками, а вдоль стены располагались древесные стволы, с которых свисали разноцветные гирлянды причудливых расцветок. Это была одна из немногих страстей Владыки, — разведение орхидей. Когда-то Тинвен пыталась разделить её, но так и не смогла проникнуться любовью к этим ярким привередливым цветам.
Ей были ближе лекарственные растения и полевое разнотравье, но Трандуил отчего-то проникся нежной любовью к диковинным красавицам, которых привезла когда-то из Харлиндона в подарок королеве Галадриэль. Несколько горшков разрослись в целую коллекцию, и теперь Трандуил мог похвастаться немалым количеством выведенных им самим сортов. Вот только хвастаться было некому: он почти никого не допускал в это своё тайное место, где мог побыть действительно один и отвлечься ото всех забот и мыслей.
Сейчас он, вооружившись причудливой формы ножничками, аккуратно срезал высохшие соцветия, складывая их в глубокую миску. Рядом стояли разнообразные баночки с углём, опилками, хвоей и мхом, а так же сосуд с водой, рассыпающейся мелкими брызгами.
Показавшись на пороге, Леголас привычно замер, вдыхая ароматный, густой и тяжёлый воздух. Он редко бывал здесь, не разделяя увлечения отца, но сейчас отчего-то сердце защемило — это ведь была ещё одна грань, ещё одна деталь, делавшая отца таким, какой он есть. Макушка Трандуила виднелась среди алых крупных цветков, пестревших в вытянутых листьях тёмно-зелёного цвета.
— Отец! — позвал Леголас, осторожно огибая большой горшок и приподнимая гирлянду мелких восковых цветочков. Трандуил поднял голову и обеспокоенно воскликнул:
— Что-то случилось?
— Нет, просто решил заглянуть. — Леголас светло улыбнулся: в длинном золотистом халате, домашних туфлях, с небрежно заплетёнными в косу волосами и с ножницами в руках отец выглядел уютным и очень домашним.
— Заинтересовался орхидеями? — улыбнулся в ответ Трандуил, возвращаясь к прерванному занятию и осторожно срезая последний высохший цветок.
— Скорее, решил узнать, почему ими интересуешься ты, — просто ответил Леголас, подходя ближе и разглядывая высокий тонкий ствол, с которого гроздьями свисали цветоносы.
— Отвлекает, — Трандуил выпрямился и придирчиво осмотрел растение. — Советую найти себе увлечение, которое заинтересует и вдохновит. Иногда голове надо давать отдых и просто думать о том, что вот эта орхидея, — он осторожно коснулся бледно-голубых бутонов, — вот-вот зацветёт, а эта, — взмах руки на кустик зелёных листьев, — требует пересадки. И никаких тревог, связанных с внешним миром.
Трандуил продолжал говорить, но Леголас почти не вслушивался, просто наблюдал за тем, как преобразилось лицо отца, как вспыхивают мягким светом глаза, когда он смотрит на тот или иной цветок. Что же творится в его душе, если он приходит отдыхать сюда, к безмолвным цветам?
— Я давно хотел спросить тебя, — начал было Леголас, решив позвать Трандуила на охоту и там попытаться осторожно расспросить о драконах, но его перебил Кутэгил. Остановившись за дверью, он позвал:
— Ваше величество, пришёл Айвендил, и с ним ещё один старец. Я проводил их в кабинет.
Трандуил недоуменно нахмурился, а в следующую секунду уже отложил ножницы и отряхнул приставшие к одежде частицы мха и сухие былинки.
— Пойди пока к ним, Леголас. Мне надо привести себя в порядок.
Золотистый шлейф печально зашуршал по плитам, мелькнул хвостом на мостике и скрылся за дверью. Леголас вздохнул, досадливо подумав, что разговор, скорее всего, откладывается на неопределённый срок, и отправился в кабинет. Стоило ему появиться в дверях, как Айвендил тут же вскочил с кресла с прытью, несвойственной его немощному телу. Но заметив, что это Леголас, он улыбнулся и раскинул руки.
— Мальчик мой! Не ждал тебя увидеть! А где Трандуил?
— Он скоро подойдёт, — Леголас прошёл к креслам, с интересом рассматривая незнакомца, безмятежно пыхтевшего трубкой. Неуловимо похожий на Айвендила, тот всё-таки был другим. Такой же бородатый и седовласый, но старше, гораздо старше. На голове — остроконечная серая шляпа, а из-под тёмно-серой хламиды выглядывают видавшие виды сапоги.
— Олорин, ну что же ты! — упрекнул Айвендил, и незнакомец поднял ярко-синие глаза, в уголках которых собрались добродушные морщинки.
— Митрандир, — улыбнулся тот, не сводя глаз с Леголаса. — Эльфы зовут меня Митрандир.
— Что не помогает скрыть свою личину перед теми, кто ещё тебя помнит, — раздался голос Трандуила. Он успел переодеться в тёмно-зелёный камзол, сменить домашние тапочки на сапоги и надеть обруч, распустив волосы. — Олорин! А я всё ждал — когда ты появишься?
— Хотел бы сказать, что ты ничуть не изменился, — улыбнулся Олорин. — Но это не так. Я покидал в конце Первой Эпохи юношу, а встретил Владыку.
— Годы, друг мой, не стоят на месте. Тебя, как я погляжу, они тоже не украсили! — Трандуил пристально рассматривал старика, а тот беззвучно смеялся, поднявшись с кресла и с готовностью поворачиваясь.
— Красота эльфов не меркнет со временем, — проворчал наконец майа. — Да и в нашу последнюю встречу ты выглядел несколько иначе. Чуть более подпаленным, я бы сказал.
Леголас навострил уши, но тут же разочарованно сник — разговор перешёл к другим темам.
— Айвендил давно живёт тут у тебя под боком, и, как погляжу, неплохо пристроился. А я вот уж тысячу лет как брожу по Средиземью, собирая слухи и домыслы. Табачком, вот, разжился неплохим. Не слыхали про Шир? Там отличные садоводы живут.
— Вам что, трубки в Валиноре выдавали? Олорин, вот уже не думал, что и ты туда же, — недовольно проворчал Трандуил, демонстративно размахивая рукой перед глазами.
— Может да, а может и нет, — хитро ответил майа, переглядываясь с Айвендилом. — И всё же Митрандир мне звучит привычнее. Когда слышу «Олорин», пугаюсь отражения в зеркале.
— Значит, теперь ты решил заглянуть ко мне? — вдруг посерьёзнел Трандуил. — Или тебя заинтересовали наши соседи?
— Они давно меня интересуют, — вздохнул Митрандир, мигом смахнув с лица следы веселья. — Тень, повисшая над Эрин Гален, Король-Чародей из Ангмара, столько лет разорявший Эрегион и Арнор, Великая Чума в Гондоре, ослабившая охрану Мордора, и, наконец, Минас Итиль, превратившийся в Минас Моргул — пришлось поломать голову, чтобы понять, откуда исходит злая воля.
Трандуил обвёл майар тяжёлым взглядом, сплетая руки в замок за спиной. Кольца тихонько звякнули друг о друга, и Леголас невольно посмотрел на них, отметив, что отец так крепко сжал пальцы, что они побелели. Он поднял глаза на короля, отмечая, что лицо того осталось бесстрастным — только взгляд горел мрачным огнём.
— Дол Гулдур, — прошелестел Трандуил, нарушая затянувшееся тяжёлое молчание. Митрандир кивнул.
— Саурон, — снова прошептал Трандуил, и плечи его дрогнули, опустившись. На миг такой короткий, что опять лишь Леголас успел заметить секундную слабость.
Но, к удивлению Трандуила, Митрандир покачал головой.
— Я не знаю, кто был там. Могу ответить с уверенностью только одно — сейчас Дол Гулдур пуст.
— Как?! — вырвалось одновременно у короля и Айвендила.
— Я чувствовал присутствие силы, но оно было слабым, остаточным, — медленно проговорил Митрандир. — Владыка Дол Гулдура действительно сильнейший маг и способен управлять душами мёртвых. Некромант — так можно назвать его. Но истинная его личность сейчас от нас скрыта. И подозреваю, что это до поры. Пока же можете вздохнуть спокойно — Тьма отступила.
Трандуил отошёл к окну и надолго замолчал. Воздух перед ним сгустился и задрожал мелким маревом, пока он, прикрыв глаза, обратился к лесу, скользя в корнях, устремляясь туда, где когда-то был их дом. Смрад, гниль, труха, мерзкие твари, ползающие по ветвям и земле — но в замке и вокруг — ничего. Стискивающее грудь стальными обручами Зло действительно отступило, и Трандуил, открыв глаза, осторожно вдохнул, набирая полные лёгкие, всё ещё не веря, прислушиваясь к себе. Как выздоровевший после долгой болезни боится пройти несколько шагов, чтобы не упасть, так и он не сразу поверил, поняв, что получил передышку. Возможность восстановить силы, а быть может, и часть леса, отнятого так стремительно и грубо.
— Нет, — прервал поток его мыслей Митрандир, без труда поняв, о чём он думает. — Не трать силы на то, чтобы залечить. Лучше укрепи то, что есть, пока есть время.
— Сколько? — не оборачиваясь, спросил Трандуил.
— Мы будем следить за Дол Гулдуром, — откликнулся Айвендил.
— Вы? Вдвоём?
— Нет, — в голосе майа послышалась улыбка, и Трандуил обернулся. — Нас прибыло пятеро, но кроме майар есть Галадриэль и Келеборн.
— Они помогают, — кивнул Трандуил. — Но вестей из Лотлориэна всё меньше. Кольцо скрывает от нас леса, ставшие Золотыми.
— Вскоре связь и вовсе будет потеряна, — кивнул Митрандир. — Врагу, кем бы он ни был, нельзя знать, где находится одно из Колец. Если он поймёт, то первый удар обрушит на Лотлориэн.
— Как хорошо, что у нас нет Колец, — не удержался от сарказма Трандуил. — Может, поэтому Враг отхватил только часть моих владений!
Митрандир промолчал, покачав головой. Горечь Трандуила была понятна, но рисковать безопасностью Колец даже ради целого Лихолесья никто из Мудрых не стал бы. И король прекрасно это понимал, не прося ничего сверх того, что предлагали. Помогут — хорошо. Не помогут — будет продолжать справляться сам. Ему не привыкать.
— Как долго ты здесь пробудешь? — спросил он наконец.
— А на сколько времени ты позволишь остаться? — усмехнулся в бороду майа.
***
Пять десятков раз сменились листья в королевском саду, а Бдительный мир продолжался, позволив эльфам Лихолесья расправить плечи, вспомнив благословенные времена, когда был побеждён Саурон, и целое тысячелетие покоя лежало впереди. Вновь чередой пошли свадьбы и стали рождаться дети, пусть не так часто, как в те годы. Росли и ширились дороги, укреплялись гарнизоны на границах, в сплетении ветвей появлялись новые сторожевые посты. — Ты уверен, что мы не можем зайти дальше? — в который раз уточнила Тауриэль, разглядывая темневший на той стороне дороги лес. Здесь он ещё не казался больным, но дальше, за густыми кронами и толстыми стволами — клубилась тьма. — Только до очерченных на карте границ, — ровным голосом ответил Леголас, полностью разделявший нетерпение воспитанницы, но не собиравшийся отклоняться от полученных отцом инструкций. Неделю назад он лично прочертил границы, за которые заходить категорически запрещалось. Тауриэль удручённо вздохнула. После того объяснения и постыдной вспышки она старалась не показываться на глаза Владыке. Что на неё тогда нашло? Как вообще она осмелилась кричать на своего короля? Тауриэль было стыдно. А ещё хуже было от того, что Трандуил, кажется, оказался прав. По крайней мере сейчас, стоило подумать о нём, и уши вспыхивали от чувства неловкости, а в голове звучали его слова, сказанные той ночью. Конечно же, он был прав — это не любовь. Просто восхищение. И ничего больше. Уверять себя в этом было несложно, особенно находясь в нескольких милях от дворца. Поэтому всё своё время, свободное от учёбы или тренировок, Тауриэль проводила в отрядах, зачищающих лес от тёмных тварей. Польза и для королевства, и для себя. Правда, сейчас Трандуил был неподалёку, в лагере, в полудне пути отсюда. И это странным образом нервировало. Но вот Леголас отдал сигнал, и с ветки на ветку бесшумно заскользили эльфы, внимательно глядя перед собой. Первого паука сбили сразу несколько стрел, и он повалился с глухим стуком, поджав лапы. Минута, другая, и бой закипел, более десятка мохнатых тварей обрушились на отряд со всех сторон. Эльфы не спешили вступать в ближний бой, осыпая пауков градом стрел, но вскоре пришлось вытаскивать мечи и кинжалы. Полчаса — и всё было кончено. Леголас удовлетворённо оглянулся: ни одного раненого, пятнадцать пауков лежат на земле. — Соберите их и сожгите, — приказал он, оглядываясь. — Их должно быть больше, это не всё гнездо. Что-то отвлекло остальных. Знать бы, что именно… — Напоролись на другой наш отряд, — беспечно пожал плечами один из эльфов, подтягивая за лапу тушу паука к общей куче. — Может быть, — протянул Леголас. — Стоит проверить. — Я с тобой! — подскочила Тауриэль, которая совершенно не хотела перетаскивать пауков и пытаться их поджечь, а затем стоять и дышать смрадом, следя, чтобы огонь не перекинулся на деревья. Леголас возражать не стал, перехватывая поудобнее лук и выдёргивая несколько своих стрел из ближайшей туши. Остальные соберут воины, а его сейчас вело вперёд какое-то странное, болезненное любопытство. Он словно почувствовал чей-то зов недавно, отчаянный, слабый, едва уловимый. Но кто это мог быть, если воины Лихолесья не пользовались осанвэ? Тауриэль шла рядом, тихо пересказывая яркие моменты недавней схватки и всё ещё горя от азарта. А Леголас продолжал напряжённо вслушиваться и вдруг замер, подняв руку. Где-то впереди и слева отчётливо слышались звуки схватки. Короткие крики, лязг металла, паучий писк… — Зови подмогу! — крикнул Леголас, обнажая меч и бросаясь на звук. Тауриэль хлопнула глазами и бросилась обратно к отряду нандор. Но когда принц выскочил на небольшую площадку в тени искорёженных чёрных вязов, бой был окончен. Несколько изрубленных орков, пять пауков и тролль, отлично чувствовавший себя во тьме больного леса, куда не проникали лучи солнца. Над тушей тролля склонился высокий черноволосый эльф, вытирая свой меч. А между тел сновал ещё один, подбирая стрелы. — Кто вы? — напряжённо спросил Леголас, раздумывая: натягивать тетиву или уже поздно. Если эти двое с лёгкостью управились со всеми этими тварями, то его стрелу точно отразят. — Мы идём из Руна в Эриадор, — ответил уклончиво первый эльф, по-прежнему не обращая внимания на принца. Отыскав глазами свой плащ, он накинул его на плечи, тускло блеснув серебряной пряжкой в виде многолучевой звезды. — Вы несколько отклонились от прямого пути, — сказал Леголас. Голос незнакомца странным образом внушал доверие. Да и с виду он был обычным эльфом. Только выглядел очень, очень уставшим. Черноволосый, с синими глазами, словно вобравшими в себя глубину ночного летнего неба. — Проводишь? — вторым воином оказалась эльфийка. Подняв на Леголаса глаза, она пристально на него посмотрела, улыбнувшись уголками губ. Яркая, с острыми скулами и тонкими бровями вразлёт. Её волосы даже в полумраке казались вспышкой пламени. Леголас нахмурился — он явно её где-то видел, вот только не мог вспомнить где. — Я провожу вас к отцу, — решил он. — У него и спросите дорогу. — Далеко идти? — деловито поинтересовался эльф, подбирая походную суму с земли. — Не очень, — уклончиво ответил Леголас. — Вы не представились, — напомнил он. — Макалаурэ, — откликнулся эльф. — Айлинон, — эльфийка выдернула последнюю стрелу из орка и подошла к принцу. — Леголас, — коротко представился тот. По дороге они встретили воинов, спешивших на помощь, а вскоре они дошли и до отряда, который легко можно было обнаружить по чёрному столбу дыма, поднимавшемуся в небо. Оставив двух воинов проследить, пока всё не сгорит, эльфы двинулись к лагерю. Леголас и двое пришельцев шли впереди, Тауриэль — в нескольких шагах позади: хоть её и сжигало любопытство, но она поймала предостерегающий взгляд Леголаса и не лезла в разговор. — Эриадор велик. Что за цель у вас там? — поинтересовался он. — Путешествуем, — коротко ответил Макалаурэ, явно не спешивший раскрывать свои тайны. Леголас нахмурился. Пришельцы вызывали подозрение, но Тьмы в них не чувствовалось. — А кто твой отец? — спросила Айлинон, всю дорогу не спускавшая внимательный взгляд с принца. — Он командует нашим отрядом, — Леголас решил не открывать путникам правды, раз те не спешили делиться своими планами. — Военачальник короля? — спросила эльфийка. — Вроде того, — кивнул Леголас. Впереди показался лагерь, расположившийся на берегу небольшой сонной речушки. Несколько палаток, одна больше остальных — Леголас впервые порадовался, что отец не берёт в такие вылазки королевский шатёр. — Подождите здесь, — бросил было он, но тут же заметил знакомую фигуру, стоявшую под сенью клёна над столом, заваленным картами. — Отец! — окликнул Леголас, и Трандуил обернулся, кивая сыну. Рядом сдавленно охнул Синголло. Король недоуменно повернулся к другу, но тот смотрел за спину принца, беззвучно шевеля губами. Трандуил проследил за его взглядом и замер. Словно чей-то гигантский кулак ударил под рёбра, вышибив из легких воздух. Сердце гулко ухнуло, забилось с перебоями. В нескольких шагах от него стояла Нарэлен, потрясённая, судя по виду, не меньше его самого.
