Начни сначала. Владыка

                    Но в тот день поговорить с отцом Леголасу не удалось. Не вышло это и назавтра, и спустя пару дней… И если поначалу казалось, что Трандуил избегает сына, то, застав пару раз у дверей королевских покоев Нарэлен, Леголас начал понимать причину его затворничества. И это было так не похоже на отца — прятаться от неприятного разговора, вместо того, чтобы самому его начать…       — Твой отец всегда так занят? — поинтересовалась на третий день Нарэлен, бросив долгий взгляд на закрывшуюся за Кутэгилом дверь.       — Он король, — пожал плечами Леголас. — Бывало и хуже.       — Тяжело ему сейчас приходится, — Нарэлен медленно двинулась к лестницам, и Леголас невольно последовал за ней. Скорее всего, Кутэгил и его бы отправил восвояси, так стоило ли пытаться?       — На самом деле сейчас легче. Когда Тень лежала на Дол Гулдуре, всё было гораздо серьёзнее…       — Ты ведь понимаешь, что эта передышка ненадолго? — спросила Нарэлен, останавливаясь у окна и выглядывая в сад.       — Отец тоже так говорит, — вздохнул Леголас, проследив за её взглядом. Густые кроны скрывали сад почти полностью, лишь изредка в просветах можно было разглядеть дорожки, присыпанные белоснежным гравием.       — Я чувствую здесь что-то странное, — Нарэлен пошевелила пальцами, пытаясь подобрать слово, — в воздухе. Знаешь, будто аромат, едва заметный… как у молодой зелени… От него словно щекочет в носу, а тело наполняется небывалой лёгкостью. Это какая-то особая благодать? Или одно из Колец?       — У отца нет Кольца, хотя колец предостаточно, — улыбнулся Леголас и с гордостью добавил: — Это его магия. Здесь повсюду раскинулась защитная сеть, что не позволяет Злу перейти наши границы. А вот ближе к Дол Гулдуру ещё и Айвендил постарался. Если бы не он, сейчас, может, от Лихолесья остался бы только этот дворец, да земли к северу до Долгого Озера.       Нарэлен слушала внимательно, открывая для себя новую грань того, кого знала когда-то лучше всех. Она помнила, как Трандуил уводил её в лес и показывал, как может слышать дерево или камень под ногами, как может заставить быстрее расти древа или погрузить их в сон. Но чтобы создать подобие Пояса Мелиан!..       — Я слышал, вы собираетесь с отрядом к границам? — Леголас дождался кивка и продолжил: — Я пойду с вами.       — Оттачиваешь мастерство на пауках? — понятливо кивнула Нарэлен, но принц вдруг смущённо улыбнулся и проговорил:       — Если честно, мне очень хотелось бы увидеть вас в настоящем бою. Пусть даже противником будут восьмилапые твари, а не орки.       — Хочешь, я покажу тебе пару приёмов? — загорелась вдруг Нарэлен. — Не слишком сложных, но достаточно коварных.       — Ты всерьёз считаешь, что о таком спрашивают? — воскликнул Леголас. — Когда приступим?                     Отряд покинул дворец на рассвете, и только тогда Трандуил смог спокойно выйти в сад, не опасаясь быть подкарауленным сыном или бывшей женой. Разве мог он подумать, что будет когда-нибудь избегать разговора с каждым их них? Трандуил фыркнул, неспешно бредя к знакомому фонтану. Леголасу он всё расскажет, как только незваные гости уберутся из его леса. Надо было рассказать раньше, гораздо раньше, но он попросту забыл. Забыл обо всём, что было до Тинвен, когда понял, что любит её. И прошлое разом померкло, стало неважным, особенно после рождения Леголаса. Что же касается Нарэлен, то Трандуил просто боялся сорваться и выставить её раньше срока, а карта Маглора была важнее личной неприязни.       Нежный запах лилий он почувствовал задолго до того, как увидел. Белоснежные цветки матово сияли под солнцем, неспешно склоняясь от лёгкого дуновения ветра. Трандуил остановился перед статуей, вглядываясь в родные черты.       — Почему тебя нет рядом? — прошелестел он печально, заглядывая в мраморные глаза. — Ты нашла бы верные слова для сына. И для неё, уверен, тоже.       Но Тинвен безучастно смотрела перед собой, ласково улыбаясь, и Трандуил тихонько вздохнул. Иногда казалось, что без неё он стал беззащитным, словно лишился доспехов накануне решающей битвы. Её поддержка, незримая, но ощутимая, была с ним всегда, всю его жизнь. Но он как-то научился жить без неё, хотя сейчас особенно остро ощущал невосполнимую потерю.       — Она вернулась, — тихо сказал он, лаская взглядом сплетённые в замок мраморные пальцы. — А я всё равно выбираю только тебя. Ты зря боялась, любимая.       Лилии качнулись навстречу — и тут же распрямились, обдав сладким ароматом. Трандуил глубоко вдохнул его, прикрыл глаза — и почти почувствовал ласковое прикосновение к обожжённой когда-то щеке. И сразу стало спокойнее.       Утром следующего дня Трандуил решил вновь взглянуть на карту, которая успела раскинуть свои крылья в обе стороны от Мордора. Море Рун больше не казалось белым пятном, здесь появились города и селения, а Кханд и Харад ощетинились стенами крупных городов. Маглор обещал приложить к карте и примерную численность войск, и рисунки зверей, которых использовали в битвах друг с другом южане и жители Востока. Да, несмотря ни на что, нолдор не зря объявились в Эрин Гален. Трандуил посмотрел в окно: солнце заливало карту ярким светом, поднимаясь всё выше над дворцом. Отряд должен был вернуться к обеду, самое большее — к вечеру, и тогда останется пять дней. Пять дней — и в его жизнь вновь вернётся привычный покой.       — Ваше величество! — в покои влетел запыхавшийся Кутэгил, и тревога тут же прошила позвоночник, ударила в сердце.       — Вести из отряда, — выговорил секретарь, выравнивая дыхание. — Есть раненые.       — Леголас?.. — коротко выдохнул Трандуил, моментально забыв обо всех заботах.       — Не знаю, — сокрушённо качнул головой Кутэгил. — Птицы принесли весть, через два часа отряд будет у ворот.       Хотелось бросить всё и мчаться навстречу, и только неимоверным усилием воли Трандуил заставил себя оставаться на месте и дожидаться во дворце. Только тревога росла и ширилась с каждым шагом, что он делал, мечась по кабинету. Если с Леголасом что-то случится, он лично убьёт Маглора. И Нарэлен. Бессильно сжав кулаки, Трандуил уставился на рабочий стол, ничего не видя перед собой, кроме лица сына.       — Отряд увидели со стен! — доложил Кутэгил, заглядывая в двери. И Трандуил сорвался с места, не обращая внимания на то, что почти бежит по бесконечно долгим коридорам, а мантия вьется за спиной серебряными крыльями. Он вылетел во внутренний двор, лихорадочно оглядывая показавшихся на мосту всадников. И только когда увидел Леголаса, выдохнул, чувствуя противную дрожь в ногах.       — Отец? — Леголас спешился и поспешил к Трандуилу, гадая — с чего ему понадобилось лично встречать отряд? Или что-то случилось?       — Ты в порядке? — быстро спросил Трандуил, внимательно осматривая сына с головы до ног, замечая несколько глубоких царапин на лице и шее.       — Я — да, но вот Макалаурэ ранен.       Только теперь Трандуил увидел Нарэлен. Рукава её рубашки и легкие кожаные доспехи на груди побурели от крови, на бледном лице горели безумным светом огромные глаза. Да, сейчас он понимал её, как никогда — после пережитого страха чужая боль казалась ближе.       — Что с ним? — Трандуил подошёл к носилкам, на которые осторожно укладывали Маглора.       — Всё произошло так быстро… — голос Нарэлен сорвался, и она прикусила губу. Но быстро взяла себя в руки, продолжив уверенно: — Я не знаю, насколько это привычно для твоих воинов, но тварей было много. Очень много. Не только пауки: чёрные белки — крупные, злобные — а ещё летучие мыши, не страшащиеся света. Они набросились со всех сторон…       — Отец, ты бы видел, как они сражались! — Леголас подошёл и с восхищением посмотрел на Нарэлен. — Такая скорость, а техника…       — Которая всё равно не спасла, — сухо оборвал Трандуил. Нарэлен же и вовсе не слушала, провожая глазами носилки. — С ним всё будет хорошо, — сказал он ей. — Уж что-что, а паучьи укусы у нас лечить умеют.       — Спасибо, — Нарэлен подняла на него глаза, в которых блестели слёзы. Трандуил качнул головой, будто не хотел принимать благодарность, и неуловимо поморщился.       — Это не первая его рана, На… Айлинон. А я прекрасно понимаю, что значит переживать за единственного близкого эльфа в Арде.       Она вздрогнула и опустила голову. Посмотрела на свои руки, покрытые коркой спёкшейся крови.       — Тебе тоже нужно к целителям, — обеспокоенно сказал Леголас. — Отец, если бы не Айлинон и Макалаурэ, мы бы могли не вернуться домой.       — Если бы не желание Макалаурэ размяться, вы бы туда и не сунулись, — проворчал Трандуил, невольно чувствуя благодарность к нолдор. С новой напастью пришлось бы столкнуться так или иначе, и хорошо, что они были рядом. Но говорить вслух этого не стал.       К вечеру Кутэгил принёс вести из палат исцеления: Макалаурэ ранен серьёзно, но не смертельно. Полное восстановление займёт луну или немногим больше.       — Рваные раны на спине и животе, — перечислял Кутэгил, глядя на Владыку, стоявшего над незавершённой картой. — Порваны сухожилия на левой руке, но Айвэ говорит, что всё срастётся — правда, на это потребуется больше времени.       — Иными словами, нолдор задерживаются, — заключил Трандуил устало. Кутэгил пожал плечами, понимая, что ответа от него не ждут.       — Что ж, распорядись, чтобы гостям предоставили покои во дворце.        Поначалу Маглор и Нарэлен остановились в казармах, настаивая, что им и здесь будет удобно, а злоупотреблять гостеприимством и терпением короля не хочется. Но теперь Нарэлен и так будет проводить всё время у целителей, а Маглор, после того, как ему позволят вставать с кровати, всё же нуждался в хорошем уходе.       Кутэгил давно ушёл, а Трандуил продолжал расхаживать вокруг карты, не обращая внимания на сгущающиеся сумерки. Значит, тварей стало больше. Надо заново обучать воинов, подстраиваясь под новые реалии. Больше времени уделить подготовке лучников, а ещё подумать о том, как улучшить доспехи — и, может, вновь вернуться к разговору о шлемах? Синголло должен был вернуться завтра — ему пришлось срочно уехать с посольством к гномам, которые, кажется, собирались покинуть Одинокую Гору, оставив небольшое поселение, и просили оставить прежние договоры в силе, несмотря на то, что король перебирался в Синие горы. Обсудить переподготовку воинов, их вооружение и узнать, о чем именно просят гномы — да, завтра их ждал насыщенный день. Зато потом можно будет отдохнуть. Может, уехать вместе с Синголло в его дом? Пить вино до утра, слушать, как поёт Истимаэль и обсудить, наконец, внезапное возвращение древнего прошлого в его жизнь…       — Я могу с тобой поговорить?       Прошлое стояло на пороге, не спеша проходить внутрь. И Трандуилу ничего не оставалось, кроме как кивнуть и наблюдать, как Нарэлен медленно приближается, обходя карту по кругу. Платье тихо скользило по полу, таинственно мерцая в полумраке. Почувствовав его удивлённый взгляд, Нарэлен неловко повела плечами, словно извиняясь за свой наряд:       — В казармах в этом нет смысла. А здесь… Ходить в штанах и сапогах надоедает, знаешь ли.       — Не знаю, — без тени улыбки ответил Трандуил. — Как вас устроили?       — Спасибо, покои прекрасные, — поспешно ответила Нарэлен. — Я ведь затем и зашла — чтобы поблагодарить. За Маглора, за помощь, за…       — Ты уже поблагодарила. — Трандуил сделал шаг назад — показалось, что она подошла слишком близко. — Это всё?       — Нет, — тихо ответила Нарэлен. — Я не сказала главного. Того, с чего следовало начать нашу встречу. — Она сделала паузу: — Прости меня.       — За что?       — За то, что ушла, ничего не объяснив. За то, что не вернулась потом. За то, что ты заслуживал этого — знать правду, а я так и не нашла в себе силы открыться. За…       — Хватит! — оборвал Трандуил. — Хватит, — тише добавил он. — Что ты хочешь услышать в ответ? Что поможет твоей фэа обрести покой?       — Твоё прощение, — прошептала Нарэлен.       — Тогда я тебя прощаю, — легко ответил Трандуил.       — Если бы это было правдой! — Нарэлен лихорадочным взглядом скользила по его лицу. — Я столько боли причинила тебе, я…       — Ты живёшь прошлым, — снова перебил Трандуил. — Таким древним, что даже упоминание о нём стёрлось у большинства народов Средиземья. Пора отпустить, Нарэлен. Как это сделал я. Перешагнуть и жить дальше.       — Ты говоришь это так, словно всё просто.       — Нет. Мне просто не было. И тебе, думаю, тоже. Но я не хочу вспоминать, что чувствовал тогда. В любом случае, это прошло. Неужели за эти годы ты не приняла последствия своей Клятвы? Не смирилась с ними, не научилась жить дальше?       — Приняла, — глухо ответила Нарэлен. — И единственное, что лежало тяжким грузом — вина перед тобой.       — Лишь передо мной? Не перед синдар, которых ты убивала? — не удержался Трандуил. Но тут же качнул головой, досадуя на себя за эти слова. — Время обвинений давно прошло, — устало проговорил он. — И если ты хочешь вспоминать о Первой Эпохе снова и снова, то лучше тебе уехать прямо сейчас. О Маглоре есть кому позаботиться.       — Но я помню не только плохое, — еле слышно сказала она. — Между нами было много хорошего, и память о счастье помогала мне в трудные минуты.       — Помогала? — взвился Трандуил, впиваясь яростным взглядом в бледное лицо. — Что ж, я рад, что тебе это помогало, потому что я год за годом пытался забыть обо всём, что нас связывало! Пытался понять, почему та, что клялась в любви, развернулась и ушла, бросив меня полуживого! Ты знаешь, что мне тогда пришлось пережить?!       На глазах испуганной Нарэлен лицо Трандуила начало меняться, кожа на щеке запала, зазияв жутким провалом, а вместо глаза мрачно сверкнуло белесое бельмо. Она отшатнулась, прижав руки ко рту, а Трандуил мрачно усмехнулся, принимая привычный вид.       — Нравлюсь? Когда я бросился в пекло, то думал лишь об одном — как спасти тебя. А когда пришёл в себя, получил в подарок наши «кольца». Это была твоя благодарность, Нарэлен, и я годами сходил с ума, пытаясь понять, что сделал не так. Почему ты бросила меня, почему не удостоила даже объяснений! Поначалу думал, что виноват. Вот только в чём — не знал. И эти мысли медленно сводили с ума, заставляя снова и снова тлеть в драконьем пламени. Сначала было больно, так больно, что я не мог дышать! Учился говорить сначала, ходить сначала, жить сначала. Без тебя!       Он замолчал, тяжело дыша, глядя, как по лицу Нарэлен текут слёзы, сверкая в лунном свете. Но гнев прошёл быстро, словно погасла прогоревшая свеча. И когда Трандуил снова заговорил, голос его звучал спокойно и ровно:       — Я начал жить сначала. Впустил в свою жизнь новые чувства. И сейчас живу только памятью о них. И сыном. И я говорю тебе ещё раз, и этот раз — последний: я простил тебя. Полностью, безоговорочно. Я не держу на тебя зла; ни на тебя, ни на Маглора. И если ты найдёшь в себе силы это понять и принять, оставайся. Нет — уходи.       Повисла тишина. Слишком тяжёлая для воздуха, пропитанного дрожащим лунным светом. Наконец Нарэлен медленно кивнула и улыбнулась через силу.       — Спасибо.       Она медленно подняла руку, словно хотела коснуться его щеки, но замерла в нескольких дюймах. Отдёрнула ладонь и, отвернувшись, выбежала из комнаты, почти столкнувшись в дверях с Леголасом. Тот проводил Нарэлен долгим взглядом, а потом обернулся к отцу, стоявшему в темноте у окна.       — Может, пришла пора объяснить мне, что происходит? — требовательно спросил Леголас, заранее готовясь слушать возражения.       Но, к его удивлению, Трандуил покорно кивнул, только бросил: — Не здесь, — и прошёл мимо.       В королевских покоях было светло и тихо, горели свечи, и пламя плясало на стенках графина. Трандуил медленно снял камзол, ослабил шнуровку на рубашке и снял обруч, с наслаждением взъерошив волосы. Потом наполнил два бокала, взял один и опустился в кресло у камина, вытягивая ноги. Леголас вздохнул, поднял второй бокал и, нервно прокручивая его в руках, упал в кресло напротив.       — Ну?.. — казалось, Трандуил совершенно забыл о сыне, смакуя вино и глядя в незажжённый камин.       — Ты хотел поговорить, — напомнил он, удобнее устраиваясь в кресле. — О чём?       — Не делай вид, что не понимаешь! — копившееся все эти дни раздражение наконец нашло выход. Леголас зло выдохнул и залпом осушил бокал. — Кто она? Кем она тебе приходится?       — Мы были знакомы в Первую Эпоху, — начал Трандуил, но Леголас перебил:       — Я знаю! Как знаю и то, что это она сделала тебе твой меч! И что ты хранишь её портреты и кувшинку, не знаю уж, что она значит, но явно нечто крайне важное!       — Это кольцо, — тихо сказал Трандуил, на короткий миг отводя взгляд. Потом резко поднялся, поставил бокал на столик и скрылся в спальне, через минуту вернувшись со знакомым сундучком.       — Что? — не понял Леголас. — Какое кольцо? Я говорю про подвеску. Хрустальная кувшинка.       — Это кольцо, — громче повторил Трандуил, открывая крышку и сдвигая бумаги в сторону. Он медленно достал кувшинку, и та качнулась, брызнув разноцветными искрами в свете свечей. Следом показалась подвеска с бериллом, и Трандуил поднял глаза на сына. — Обручальное кольцо. Её и моё.       Леголас молчал. Просто смотрел на два украшения, лежавшие на ладони отца, не в силах произнести ни слова. Он думал о чём угодно, представлял, что когда-то они были вместе, как часто случается у молодых эльфов Лихолесья, а потом расстались, но чтобы отец был женат? На Айлинон? Это знание упорно не желало укладываться в голове.       — Мы познакомились в начале Первой Эпохи, — видя, что сын потрясённо молчит, Трандуил положил подвески обратно и поставил сундучок на пол, возвращаясь к столу, чтобы вновь наполнить бокалы. — Она спасла мне жизнь, а я… — он замолчал, глубоко вздохнул и продолжил: — Я влюбился в неё с первого взгляда. Просто раз — и всё, больше ничего нет, кроме неё. Отец был против, потому что к тому времени Тингол узнал…       Ночь давно перевалила за середину, а Трандуил всё говорил, говорил, говорил, перелистывая страницы давней истории. А Леголас слушал, не веря, что такое могло произойти с отцом. С рассудительным, уравновешенным Владыкой Эрин Гален. «С юным эльфом, младше меня!» — промелькнуло в голове.       — …и когда я пришёл в себя, она ушла. Оставив оба кольца на хранение Тинвен.       — И больше вы не виделись? — тихо спросил Леголас.       — Нет, — ответил Трандуил, — до того дня, как ты привёл их сюда.       — Так пусть уходят! — воскликнул Леголас. — Пусть уходят немедленно! Как у неё вообще хватило наглости заявиться на порог твоего дворца?!       Для Леголаса, узнавшего всё только что, всё было ясно и понятно. И свежо. Но Трандуил улыбнулся и мягко посмотрел на сына.       — Это случилось больше пяти тысяч лет назад, Леголас. И у меня после неё в жизни было настоящее счастье. Твоя мама. И ты.       — И ты простил её, — понял Леголас, пристально наблюдая за отцом. Тот пожал плечами, разливая вино по бокалам и отставляя очередную бутылку к пустым товаркам. — Папа?       Трандуил вздрогнул, глядя на сына. Давно тот не называл его так. Ласково.       — Скажи, а тот ожог… Это было очень больно?       Второй раз за день ему пришлось не только вспоминать, но и воссоздавать тот ужас и мрак, что пришлось пережить. Трандуил прикрыл глаза, чувствуя, как плавится плоть, обугливаются мышцы и в горле полыхает раскалённая лава. Леголас охнул, но Трандуил так и не посмотрел на него, пока вновь не стёр все следы драконьего пламени с лица.       — Почему ты раньше ничего мне не рассказывал? — надтреснутым голосом спросил Леголас. Трандуил улыбнулся:       — Может, потому, что всему своё время?       Они проговорили до утра, и всё равно у Леголаса осталось множество вопросов. На которые, теперь он знал точно, отец обязательно даст ответы, надо только попросить.