Властители чужих судеб. Глава 35
20 февраля 2019 г., 18:20
Небо набухло тяжёлыми тучами, и в коридорах, несмотря на полдень, горели факелы, бросая дрожащие пятна света на каменные плиты. Кутэгил зажигал свечи одну за одной, пока Трандуил, стоя у окна, читал привезённые Синголло послания, шелестя страницами. Траин налаживал связи, просил помочь с лесом, а взамен обещал платить золотом и каменьями, а также поставлять камень. И это уже было интересно, ведь с Гондором после прихода к власти Наместников все торговые связи были остановлены.
— И как думаешь, можно ли им верить? — поднимая глаза на Синголло, привычно развалившегося в кресле, спросил Трандуил. Тот пожал плечами, отдавая должное превосходному вину в высоком бокале. Король нахмурился, ожидая от друга большей серьёзности, и укоризненно посмотрел на него: — Если бы я хотел получить такую реакцию, послал бы кого-нибудь из солдат. Уверен, они смогли бы оценить обстановку не менее тщательно.
— Это наугрим, Трандуил, — ответил Синголло, отставляя стакан. — Ты знаешь, можно ли им абсолютно доверять? Я — нет. Сейчас они улыбаются тебе и готовы на всё ради твоей помощи. А через несколько лет с радостью всадят топор тебе в сердце. Или размозжат им голову… если дотянутся. Но сейчас мы нужны им. А они — нам, и знают это.
— Как будем поставлять им лес? — Трандуил уже принял решение, и теперь его беспокоила лишь практическая сторона вопроса.
— Как всегда — по реке, — в разговор вступил Сварн, до этого тихо стоявший у потухшего камина. — Река Быстрая впадает в Долгое Озеро. Поставим там заставу… небольшую, — добавил он, поймав напряжённый взгляд Владыки. — Десяток воинов, — не думаю, что там понадобится крупный гарнизон: скорее, для защиты тех, кто будет сплавлять лес к берегам и вести расчёты с наугрим.
— Нам не помешал бы там город, — задумчиво проговорил Трандуил. — Гномы, понятное дело, селиться на берегах не захотят, а вот эдайн… Да, это было бы нам на руку.
— Пришлось бы платить им за возможность переправить лес, — сказал Синголло. Трандуил поморщился, небрежно взмахнув рукой:
— Уверен, мы нашли бы, как договориться. Зато не пришлось бы оставлять эльфов без надзора.
— На северных границах тихо, — возразил Синголло. — Им ничто не будет угрожать.
— Сейчас — да, — кивнул Трандуил, но продолжать эту тему не стал. — Сварн, подашь Кутэгилу новый список посланников в Эребор, пусть везут гномам наши предложения и заключают договор. Строительство надо начать как можно скорее; думаю, к следующей весне мы сможем отправить первую партию леса по реке.
— Она не замерзает, — напомнил Синголло.
— Зато замерзает Долгое Озеро, — раздражённо ответил Трандуил, заставив друга прищуриться и взглянуть на него внимательнее. Сложив руки за спиной, король прошёлся по кабинету и остановился у карты. — Что там с новым вооружением? — вопрос предназначался Сварну, и тот протянул большую папку, в которой лежали эскизы. Синголло поднялся и подошёл, с интересом разглядывая рисунки.
— Шлемы? Думаешь, это настолько необходимо? — вырвалось у него. — Конечно, они нужны в битве, в поле, когда удар меча может прийтись в любое место с любой стороны. Но в лесу? К чему нагружать воина, когда здесь больше всего нужна точность и скорость?
— А это ты спросишь у Маглора, когда он сможет говорить, — мрачно сказал Трандуил.
— Чувствую, я много интересного с этими наугрим пропустил, — проворчал Синголло. — Ничего не хочешь рассказать? — спросил он спустя час, когда дверь за Сварном и Кутэгилом тихо закрылась.
Дождь до сих пор не начался, в кабинете стало темнее, и лес за окнами затих, словно боясь шелохнуться. Трандуил распахнул двери, выходя на балкон, и Синголло вышел следом и облокотился на перила, глядя на замершее зелёное море.
— Давай уедем, — тихо сказал Трандуил. — Ты давно звал к себе, и виноград скоро поспеет…
— Они всё ещё здесь, — вздохнул Синголло, тщетно пытаясь скрыть нотки обвинения в голосе.
— Маглор ранен, — ровно произнёс Трандуил. — А мне нужна карта.
— А ещё тебе нужен повод.
— Нет, — он покачал головой. — Кому как не тебе знать об этом?
— Тогда почему они всё ещё здесь? — повторил Синголло.
— Забудь на время о том, что было, и посмотри, в чём выгода, — устало проговорил Трандуил, тяжело опираясь на балюстраду. — Маглор нарисует нам карту с землями, о которых мы совершенно ничего не знаем. А его сведения о подготовке, что там ведётся, помогут нам хотя бы быть настороже, когда начнётся война.
— А она? — тихо спросил друг.
— Я не знаю, какое ей найти применение, — криво усмехнулся Трандуил. — Но придётся об этом подумать.
— Отправить к Элронду, пока перевалы не закрыты? Пусть идёт одна, не думаю, что это станет большой проблемой.
— Поверь, я бы так и сделал, — вздохнул Владыка. — Но что подумают обо мне подданные? Что король по неясной причине выгоняет сестру из леса, когда её брат лежит при смерти?
— Так уж и при смерти, — проворчал Синголло.
— Неважно, что на самом деле, важно — что видно со стороны, — скривился Трандуил. Помолчал, отстучав мелодичный перезвон кольцами по мрамору перил. — Может, отправлю её в казармы. Вроде бы Леголас восхищён воинскими умениями нолдор…
— Ещё бы, — не удержался от сарказма Синголло. — По мне, так пусть машет своим мечом как можно дальше от дворца.
Трандуил задумчиво пожевал губы и вдруг улыбнулся — светло, ясно. И в следующую секунду налетел первый порыв ветра, путая волосы, а на нос упала первая капля. Владыка глубоко вздохнул и вдруг раскинул руки, громко расхохотавшись. Синголло несколько мгновений смотрел на него, словно раздумывая, не сошёл ли друг с ума, и не пора ли уже отпаивать его вином с травами. Дождь хлынул резко и сразу — стеной, отсекая балкон от внешнего мира. От леса и от дворца. Тёплый, летний, мягкий. И Синголло задрал голову, открывая рот, ловя капли, чувствуя восторг: такой редкий, такой забытый и опьяняющий. Они стояли так ещё несколько минут, зажмурившись, под тугими струями дождя, а после, одновременно переглянувшись, забежали в кабинет, сгибаясь от смеха.
— И что это было? — Синголло, продолжая беззаботно улыбаться, скинул камзол и теперь развешивал его на спинке кресла.
— Свобода, — вздохнул Трандуил. Его лицо не покидала широкая мальчишеская улыбка, и сам он, казалось, светился. — То, чего у нас больше нет… но иногда так этого хочется! Поэтому мы завтра же поедем к тебе, будем пить до утра, засыпать среди винограда, купаться в озере и петь. Очень много петь.
— Ты умеешь уговаривать, — преувеличенно тяжело вздохнул Синголло. — А я ведь так хотел все эти дни посвятить новому обмундированию. И оружию…
— Слово Владыки — закон, — сурово сдвинул брови Трандуил, но не выдержал, фыркнул и взял бокал из рук друга.
Бежать из дворца как можно дальше и как можно быстрее — эта идея захватила Трандуила, и уже вечером того же дня Кутэгил записывал поручения, которые следовало передать советникам и проследить за их выполнением в отсутствие короля.
— Десяток солдат для сопровождения я уже выделил, — вставил Сварн, сверяясь со списком, выданным Кутэгилом.
— Какие солдаты? — возмутился Синголло. — До дома ехать день, не больше!
— Поэтому всего десяток, — сурово заметил советник. — В вашем мужестве никто не сомневается, но давайте не будем забывать, что королева тоже ехала всего лишь к реке набрать цветов.
— Десяти будет достаточно, — тихо сказал Трандуил, взглядом пресекая дальнейшие споры Синголло.
***
На рассвете кавалькада покинула дворец, звеня копытами по мосту. Нарэлен провожала их долгим взглядом, стоя на одном из многочисленных балконов. Сейчас, именно в эти минуты, она наконец поняла, что больше не значит для Трандуила ничего. Слова ничего не значили, сколько их было между ними раньше? Но этот отъезд, просто прогулка, развлечение, желание отдохнуть с другом — это кололо больно, острой тонкой иглой. Трандуил развернулся и уехал, потому что хотел уехать. Прерывисто вздохнув, Нарэлен прикрыла глаза, стискивая каменные перила. Сердце рвалось к нему и за ним — вцепиться в стремя, молить позволить ей остаться. Умолять не бросать. Сколько же она потеряла — и ради чего? Ради кровавой погони за проклятыми камнями… «Мне прекрасно живётся без тебя! Без тебя каждый день наполнен таким смыслом, что даже глаза открывать не хочется! Без тебя живётся так прекрасно, что каждый вздох с трудом даётся! Без тебя…» Он действительно говорил ей это?.. А она отбросила его чувства, ненужные тогда, казавшиеся помехой на пути к цели. «Останься. Тебе не надо туда идти. Ты сама сказала — можно всё изменить. Так почему бы не начать прямо сейчас? Останься. Я не готов тебя опять терять! Я не могу больше тебя терять!» Эти слова годами звучали в её голове, она вспоминала их последнюю встречу — и думала, думала: можно ли было что-то изменить? Что было бы, если бы она осталась? Не сожгла бы её клятва? Нет. Сейчас Нарэлен понимала — нет. Годы после затопления Белерианда прошли, а они с Маглором всё ждали кары, что вот-вот падет на них. Но её не было. Как не было и искупления. Только пустота, такая огромная, зияющая, что даже открывать глаза не хотелось. Так и прошли эти несколько столетий — в полубреду, в грезах, превращавшихся в кошмары. В чужих криках, звучавших в ушах, в отблесках пожаров. Ни Маглор, ни Нарэлен не смогли бы точно сказать, что произошло, но когда они вновь вышли на свет Анора, что-то изменилось. Дрогнуло внутри, словно крохотная трещинка пробежала по крепкой плотине. Мысль о том, что можно заслужить прощение, пусть не перед Валар, которым больше не было дела до них. Прощение для себя. Простить себя оказалось сложно. Понять, что виновник бед, всех вместе и каждой по отдельности — ты сам, а не Клятва. Не Феанор, что заставил её дать, не тэлери, что преградили путь к кораблям, не Второй и Третий Дома, что не сразу ввязались в битву и не поместились на оставшихся кораблях. Не Моргот, не синдар, не Валар… Принять это, смириться и простить самого себя, просто простить — это оказалось практически невозможно. Чувство ненависти к себе выжигало всё светлое, что ещё оставалось в душе, заставляя крошить в бессилии скалы, тупить мечи в бесконечных битвах, лететь в пропасть, постоянно лететь, не в силах достигнуть дна. И когда казалось, что разум вот-вот покинет измученное, изнемогшее тело, когда сил на то, чтобы просто сделать новый шаг к новому дню больше не осталось, вдруг стало легко. Нет, небеса не разверзлись над изгнанниками, и благодатный свет Варды не коснулся их. Они сидели на берегу Андуина, снежная каша плавилась под костром, а на другом берегу уходили последние войска — война с Сауроном закончилась. И Маглор вдруг вздохнул глубоко, полной грудью, и словно услышал, как со звоном сыплются на землю обломки обруча, сжимавшего сердце. Нарэлен некоторое время смотрела на него непонимающе — но и она вдруг ощутила это: лёгкость и свет — тот, что когда-то горел внутри — и желание просто улыбнуться. После этого начался их путь наверх. По бесчисленным дорогам, через города и государства, у подножий трона или в хижинах рыбаков: Маглор и Нарэлен открыли в себе тягу к жизни и спешили наверстать, узнать как можно больше об окружающем мире, что тысячелетиями был для них скрыт в дымке саморазрушения. А после пробудился Враг, тень легла на Эрин Гален, зашевелились назгулы, и Чёрные Врата вновь закрылись. Пришла пора изгнанникам выходить из тени, но для начала надо было собрать как можно больше информации, и на это снова ушли годы… Нарэлен горько вздохнула: годы, что прошли после затопления Белерианда, не были потрачены впустую. Она не могла вернуться к Трандуилу, не могла позволить ему погрузиться в ту тьму, что сжирала её час за часом. А после… После стало слишком поздно. Чья же насмешка судьбы снова свела их вместе? Нет, — поправила она себя, — не вместе. Она ведь действительно забыла, как может болеть в груди от невозможности коснуться. Оттого, что нельзя быть рядом, нельзя слушать, слышать, говорить… Даже тогда, в далёкую Первую Эпоху, в годы разлуки до свадьбы она не переживала так сильно. В груди горело другое пламя — Клятва — и этого огня хватало, чтобы чувствовать себя живой. И жар слов, что говорил тогда Трандуил, не мог заменить обжигающее пламя сказанных в свете факелов слов. Но тот жар давно погас. И сейчас в груди вспыхивало другое пламя, трепетное, хрупкое. Настоящее. Только больше это чувство никому не было нужно. И никакие заверения в искренности больше не были нужны. Его огонь погас так давно, что никаким ветром не разжечь угли. Разве что принести новые дрова, но как, если он даже не смотрит в её сторону, не говорит с ней, не видит ее? Новый вздох: всадники давно скрылись за деревьями, и ворота с грохотом закрылись, отсекая жителей дворца от внешнего мира. Следовало навестить Маглора, который всё ещё редко приходил в сознание. А сожаления об упущенных возможностях лучше оставить для ночи, когда никто не сможет стать свидетелем скорби.***
Трандуил блаженно вздохнул и вытянул ноги, пошевелив босыми ступнями в зарослях травы. Синголло рассеянно крутил во рту колосок, наблюдая за тем, как медленно и неспешно вращается колесо водяной мельницы. Большой дом с множеством открытых террас и веранд, с огромными окнами, заплетенными диким хмелем, с тёмно-зелёной черепичной крышей и резными фасадами давно стал его якорем. Тем местом, куда хочется возвращаться. Внизу горел свет — там хлопотали кухарки, готовя ужин. А с заднего двора долетал мерный стук молота — Истимаэль обещала присоединиться к друзьям в ближайшее время, но сначала собралась завершить работу на сегодня. — Скажи, а ты любишь возвращаться во дворец? — вдруг спросил Синголло. Трандуил покосился на него, открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл — и задумался. На самом деле — считает ли он дворец своим домом? Сколько в его жизни было этих домов? Безликих покоев, чужих дворцов — тех, что строил он сам или помогал строить… Но был ли у него дом? Вот такой простой, как у Синголло? Трандуил посмотрел внимательнее на высокие окна, вспоминая чертежи Аэрин, сделанные для Синголло. Да, сложись судьба иначе, не стань в своё время Орофер королём, и это мог бы быть его, Трандуила, дом. Его и Тинвен. Он возвращался бы сюда, а может, не покидал бы эти стены вовсе… — У меня нет другого места, куда можно было бы возвращаться, — наконец произнёс Трандуил, с удивлением понимая, что это действительно так. Мечтал ли он когда-то об уюте, или его просто никогда не спрашивали, толкая от одной битвы к другой через роскошь покоев и походные палатки? Теперь в его распоряжении был целый дворец, но разве это было важно? — Валинлоссэ будет к ужину? — рассуждать на тему дома больше не хотелось. Синголло кивнул. — Хотел поговорить с ним о лучниках и новой подготовке. Где взять движущиеся мишени, чтобы были похожи на белок и летучих мышей? — Хм, если продумать систему грузов, помнишь, как гондолиндрим в Гаванях с железными драконами… Друзья воодушевленно проговорили до вечера, когда Итиль осветила дом серебристым светом, зажигая в реке россыпи мелких искр. После обсуждение продолжилось за столом вместе с Валинлоссэ и Истимаэль. — А ведь наконечники стрел для убийства таких тварей лучше сделать другими, — задумчиво проговорила Истимаэль, когда они все вышли на веранду и расселись в креслах, любуясь поляной в огнях светлячков. — Уже, тоньше, но острее. Чтобы можно было разить с первого удара. — И отбирать лучников тоже стоит отдельно. Самых метких, чтобы шли с отрядом и прикрывали сверху. — Отряд против белок и мышей, — фыркнул Валинлоссэ, — чувствую, отбоя от желающих не будет. — Надо подумать над сплавом, — пробормотала Истимаэль, полностью погрузившись в размышления о будущих стрелах. — Такой, чтобы был лёгким, не слишком прочным, — доспехи пробивать не надо… Завтра же отправлюсь во дворец, надо срочно собрать всех кузнецов! — Всех-то зачем? — попытался утихомирить воодушевившуюся жену Синголло. — У них сейчас и так работы достаточно, они заняты новыми доспехами. — Что вам доспехи, если воины не смогут отразить нападение с неба? Как я поняла, когти у тварей мелкие, острые и ядовитые? Вы действительно думаете, что шлемы спасут? — возмутилась Истимаэль. — Ты, кажется, просто засиделась дома, — примиряюще заметил Валинлоссэ. — А идея со стрелами отличная. Может, тебе в ней поможет та нолдиэ, она вроде бы кузнец? — Какая нолдиэ? — подобралась Истимаэль. Её глаза азартно вспыхнули. — Та, чей брат ранен. Именно на них на первых и отряд напали юркие твари, — пояснил Синголло. — И как их зовут? — Нарэлен и Маглор, — тут же ответил Валинлоссэ. — Я слышала про Маглора, — медленно проговорила Истимаэль. — Один из сыновей Пламенного Феанаро. Не знала, что он жив. — Никто не знал, — тихо сказал Трандуил. — Они отличные воины, — добавил Валинлоссэ. — Нам бы они точно не помешали. — Что ты имеешь в виду? — Трандуил недоуменно покосился на него. — У Элронда есть Кольцо и Глорфиндэйл, у Галадриэли — Кольцо и Келеборн. У нас есть ты, Владыка, твоя сила. Есть мой отец. Но разве не было бы хорошо, если бы два прославленных меча влились в ряды нашей армии? — Слишком прославленных, и не самым лучшим образом, — проворчал Синголло. — Возможно, они не погибли так славно, как Глорфиндейл, и не были возвращены из Чертогов, — задумчиво проговорил Валинлоссэ, — но для большинства твоих подданных, Трандуил, это не имеет значения. Как, например, для меня. Да, я знаю историю, — быстро поднял он руку, останавливая возражения отца и короля, — знаю. И её уже не изменить. Но вы думаете и судите об этих нолдор со стороны — которая это пережила, которая всего лишилась. А я и, поверьте, все нандор и синдар, что родились уже в Белерианде, — видим лишь двух воинов, которые могут усилить наше войско своим опытом, умением. Что может быть важнее: память о прошлом или будущее? — Ты вверг меня в смятение, — нехотя проговорил Трандуил. Синголло хмыкнул, не находя слов. — И эта Нарэлен — кузнец? — подала наконец голос Истимаэль, поняв, что остальные слишком задумались, чтобы продолжать разговор. Трандуил кивнул. — Значит, завтра я уезжаю во дворец, а у вас — достаточно времени, чтобы принять решение о судьбе этих пришельцев.
