Начни сначала. Владыка

                    2210 г.Т.Э.       Совет, собравшийся в небольшом зале, обсуждал вести, полученные утром: почти все наугрим покидали Эребор и уходили в Эред Митрин. Поначалу эльфы не обращали особого внимания на суету вокруг Одинокой горы, но вскоре у заставы на берегу Долгого озера появились посланники от короля Торина I и передали письмо для Владыки Трандуила.       — И что заставило наших длиннобородых друзей сняться с насиженного места? — спросил Синголло. — Кажется, они никогда не были склонны кочевать.       — Может, не нашли золота? — задумчиво проговорил Сварн. — Или нашли меньше, чем рассчитывали?       — А может, им просто не по душе соседство эльфов? — хмыкнул Леголас.       — Ну мы же как-то их терпим, — резонно заметил Трандуил. — Не думал, что скажу когда-нибудь подобное, но мне не нравится, что они уходят.       — А что мы можем сделать? Снизить пошлины за пользование нашей дорогой? — предложил Синголло.       — Нет, — Трандуил вздохнул. — Их явно не наши пошлины гонят из недавно построенного дома. Но вот что?       — Орки, — коротко сказал Маглор. Его допускать на Совет стали недавно, и то изредка. Обычно он молчал, в дела Лихолесья не вмешивался, но в этот раз новости были извне, а он, в отличие от собравшихся, по ту сторону Долгого озера бывал не в пример чаще. — Они давно заняли Гундабад, и велик шанс, что наугрим решили собраться и отбить его.       — Отбить Гундабад?! — воскликнул Синголло. — Но зачем? Он так провонял орками, что птицы валятся на землю, подлетая ближе, чем на лигу.       — Гундабад — важная крепость, — протянул Трандуил задумчиво. — Не исключено, что он и есть их цель, но к войне нужно долго готовиться. А в Эреборе оружия в количестве, достаточном для того, чтобы снарядить армию, не ковали.       — Тогда золото, — пожал плечами Сварн. — Что ещё может привлечь наугрим, кроме жажды мести?       — Если они действительно стекаются в Эред Митрин за золотом, надеюсь, у них хватит ума держать это в тайне, — проворчал Трандуил. — Не все драконы Моргота были уничтожены в Войну Гнева.       — Ни одной из этих тварей не было видно в Средиземье ни разу после затопления Белерианда, — возразил Сварн взволнованно.       — Но они живы, — снова подал голос Маглор. — И не только живы: процветают и активно размножаются. Нам приходилось видеть этих тварей в Ангмарских землях.       — Не буду даже интересоваться, что и как занесло вас туда, — Трандуил фыркнул. — Короля-Чародея разгромили давно, но ни после этого, ни до — во время его царствования — слухов о драконах до нас не доходило.       — Они неглупы, — Маглор пожал плечами. — И не лезут на рожон. Пока им хорошо в горах, к чему им мы?       — Будем надеяться, что так оно и будет оставаться, — недовольно проговорил Синголло. — Не знаю, как вам, а мне эти твари немало хлопот доставили.       Трандуил бросил на него тяжёлый взгляд, но промолчал. Только щека непроизвольно дёрнулась. Думать о том, что драконы могут когда-то появиться в небе Лихолесья совершенно не хотелось. Но представлялось отчего-то очень ярко. Даже жаром пахнуло, густым, терпким.       — Что ж, — он с трудом заставил себя вынырнуть из прошлого. — Раз с уходом наугрим мы разобрались, может, обсудим дороги? Сварн, ты говорил, что принесёшь карту. Надо решить, где их прокладывать в первую очередь.       — Камни теперь кто нам поставлять будет? — вздохнул Синголло. — С Гондором дел мы больше не ведём, теперь вот и Одинокая гора пустеет…       — Тебя послушать, так ты жалеешь, что гномы уходят! — фыркнул Трандуил. — Не все же гору покидают; с теми, кто останется, и будем торговлю вести.       — Нам бы ещё два моста построить, — заметил Сварн, когда в кабинете снова стало тихо. Он развернул карту, над которой все склонились, обсуждая переправы.       Когда совет завершился, Трандуил решил выйти в сад. Весна в этом году задержалась, но сейчас деревья уже начали зацветать, осыпая белоснежными лепестками дорожки. Он задумчиво бродил по ним, сцепив руки за спиной, и думал. О том, что Айвендил не заглядывал с прошлой осени, и стоит его проведать. О том, что Митрандир обещал заехать, рассказать, что творится в Большом мире. О том, что надо написать Келеборну, а письмо Элронда лежит без ответа уже второй день. Он так задумался, что не сразу заметил мелькнувшую за высокими кустами рыжую макушку.       Нарэлен вылетела прямо на него, ничего вокруг не замечая, то и дело оглядываясь. И только почти столкнувшись, замерла, как вкопанная, тяжело дыша. Волосы ее разметались по плечам рыжими змеями, грудь вздымалась высоко и часто, а в глазах горел азарт.       — Куда-то спешишь? — иронично спросил Трандуил, приподнимая бровь. После турнира минуло сто лет, и он даже привык, что Нарэлен рядом. Где-то здесь, неподалёку. Попыток приблизиться или поговорить она больше не делала, ограничиваясь сухими ответами, когда он к ней обращался. Поначалу это полностью устраивало Трандуила, но в последнее время начало раздражать. Она легко и просто сошлась со всеми, принялась учить опытных воинов хитрым приёмам, веселилась на праздниках, сделала Леголасу меч в пару, как и обещала… Но с королем общалась подчёркнуто равнодушно, словно и не было тех жарких речей с мольбами о прощении.       Нарэлен стоило немалых усилий поддерживать эту видимость холодности. И взгляд её то и дело находил Трандуила, будь то праздник, тренировка, на которые он изредка заглядывал, или же просто коридор дворца. Но больше приближаться к нему она не хотела. Дала себе зарок, что не станет просить, молить, унижаться. Если она ему не нужна… что ж, нолдиэ это поняла и приняла. Жила же она как-то без него несколько тысяч лет, так почему же теперь сердце должно биться, как заполошное, стоит лишь поймать его взгляд? И Нарэлен научилась делать вид, что ей всё равно. И иногда даже сама себе верила. Тогда становилось легче. Но сейчас, впервые за столько времени оказавшись так близко, Нарэлен почувствовала, как ее ледяной панцирь даёт трещину, стремительно осыпаясь к ногам.       — Обещала принести рукопись Маглора в казарму, — выпалила она на одном дыхании, делая шаг назад. Только бы не стоять так близко, не дышать им. — Об оружии и доспехах.       — Понятно, — зачем-то ответил он, продолжая её разглядывать. Отчего-то ему стало завидно. Он позавидовал её свободе и тому, что она запросто может бежать по дорожке, рассыпав волосы по спине, в то время как он может лишь неспешно брести, размышляя о делах королевства. А так хотелось хоть на короткий срок стать по-настоящему свободным!       — Меня ждут, — напомнила о себе Нарэлен, с сожалением отмечая, как взгляд Трандуила изменился — он словно стал смотреть сквозь неё, погрузившись в свои мысли.       — Я тебя не задерживаю, — прохладно ответил он, посторонившись. И даже не обернулся, но звук её шагов слышал ещё долго после того, как она скрылась.       Трандуилу было скучно. Откровенно скучно, словно его жизнь теперь навсегда обречена была двигаться по одному и тому же расписанию, без радостей, но и без печалей. Иногда ему начинало казаться, что жизнь везде и у всех — только не у него. И то простое, что всегда радовало, теперь удовольствия не приносило. Возможно, он слишком привык к напряжению, в котором жил почти всю жизнь. Может, даже скучал по ощущению скорой беды, по извечной тревоге. Где-то впереди маячила угроза — неотвратимая, но отчего-то желанная. Ему нужно было встряхнуться. Снова знать, что он должен защищать. Что нужен, действительно нужен своему народу. Трандуил знал, что мысли эти — глупые, неправильные. Синголло расхохотался бы, узнав о них. Сказал бы, что каждый эльф с радостью умрёт за него, за своего любимого Владыку. И сам Трандуил это знал, но от ощущения полного одиночества это не спасало. Леголас постоянно пропадал или в лесу, или на границе, или в казарме. Синголло, конечно, всегда был рядом, но делиться с ним откровенной глупостью, которую представляли сейчас его мысли, Трандуил не хотел. Он, пожалуй, и сам не мог сказать с точностью, чего хотел. Но смятение и пустота в душе только росли и ширились с каждым новым днём, и даже вино его не спасало.       Ноги сами свернули к фонтану, а после — к статуе, привычно взиравшей на него с мягкой улыбкой. Мрамор всё ещё хранил свою гладкость, покрывшись сетью мелких, едва заметных взгляду жёлтых трещинок. Трандуил вздохнул, глядя на склонённую голову. Ему не хватало Тинвен. И нет, уже не как жены даже — как друга. Не хватало той, что всегда была рядом, готовая выслушать и поддержать. Той, что могла просто сидеть молча и заниматься своим делом, одним своим присутствием вселяя уверенность в сердце. Трандуил тяжело вздохнул, качнулся с пятки на носок, хмыкнул горько. Годы шли, а круг друзей редел. Неужели придёт миг, и он останется совсем один? Может, именно этот страх отравляет жизнь, пробравшись в душу чёрной тонкой змеёй?                     На охоту дворец собирался вторую неделю. Гудел, обсуждая, предвкушая, споря, кто станет лучшим. Подобные развлечения любили в Лихолесье все, но не каждый мог попасть именно на королевскую охоту, просто потому, что от желающих не было бы отбоя. Поэтому списки составлял Сварн, а Трандуил лишь кивал — его совершенно не волновало, кто именно там будет: главное, чтобы Синголло поехал. И в этот раз он так же небрежно пожал плечами, не глядя даже на череду имен — рассматривая новый охотничий костюм из тонкой светло-коричневой замши. Рядом стояли высокие сапоги из мягкой кожи, с тиснением в виде листьев папоротника. Трандуил подошёл к окну, поворачивая куртку в руках, наблюдая, как причудливо играет свет на солнце — светло-коричневый переливался, словно тень от дерева плясала на ткани. Новое изобретение портных радовало глаз.       — Надо пошить новую форму, — задумчиво проговорил Трандуил, поворачиваясь к Кутэгилу. Тот кивнул, сделал пометку. — Цвет отличный.       — Только что вернулись загонщики, — сказал Сварн. — Олени и кабаны ждут встречи.       — Отлично, — Трандуил кивнул. — Завтра же выезжаем.       Охотники собрались на другом берегу реки, что отделяла дворец от леса. Шумная разноцветная толпа весело гомонила, лошади нетерпеливо перебирали ногами, мечтая скорее пуститься вскачь. Все ждали лишь Владыку, который вскоре появился на белоснежном жеребце. Вскоре вся охота уже мчалась по лесу, сначала по дороге, потом — рассыпались, и только звук рожков, тонкий, задорный, раздавался то там, то здесь. Трандуил, Синголло и Леголас оторвались ото всех, выезжая на небольшую полянку. И замерли, вскидывая луки — прямо перед ними на тропу выскочил олень, качнул ветвистой головой, и застыл, глядя на эльфов. Раздался свист — три стрелы вонзились в зверя, прямо в шею. Всадники подъехали, разглядывая дрожавшие наконечники.       — И что, на кого запишем эту добычу? — шутливо спросил Леголас. — Чей удар стал смертельным?       — А это так уж важно? — азартно улыбнулся Трандуил. — Главное, что себе мы ужин обеспечили!       — А то, не будь этого оленя, ты бы остался голодным! — рассмеялся Синголло, спешиваясь и вырывая стрелы по очереди. Вскоре на поляне показались другие эльфы, оленя подобрали, привязав к шесту за ноги, и понесли в лагерь.       Здесь уже пестрели шатры, реяли флаги и в воздухе плыл запах жареного мяса. Накрывались столы, подкатывались бочки. У шатра Владыки был поднят полог, и Трандуил, вытянув ноги, сидел в походном кресле, весело обсуждая охоту. Вскоре показался Маглор, который только закончил приводить себя в порядок — умылся, причесал растрёпанные волосы. В глазах его тлел яркий огонь, постепенно остывая. Он подошёл к столу, налил себе вина и кивнул за спину:       — Меня уже три раза спрашивали, буду ли я петь. Может, пора тебе сделать меня придворным менестрелем?       — А придворный картограф тебе не подходит? — хмыкнул Трандуил.       — Может, менестрелю покои положены получше?       — Только не говори, что тебе тесно! — в притворном ужасе воскликнул Владыка. — Или балкон нужен больше?       — Не знаю, — Маглор пожал плечами. — Но попробовать всё же стоило.       — Мне без разницы, — Трандуил сделал глоток и покачал кубок в руках, — хочешь — попроси Кутэгила, он отведёт тебе другие покои — на твой вкус.       — Так просто? — Маглор улыбнулся. — Это не интересно. Тогда я останусь в прежней должности.       — На вас, нолдор, не угодишь! — воскликнул весело Трандуил. Настроение у него сегодня было отличное, и все тени, терзавшие душу, временно отступили под натиском яркого солнца, быстрой езды и азарта. Сейчас ему как никогда хотелось жить настоящей, полноценной жизнью. Снова наслаждаться каждым днём. Вечером, когда отгремели все здравицы, и кубков, поднятых за Владыку было уже не счесть, он улыбался, глядя на веселье, охватившее лагерь. Маглор принёс лютню, пообещав не останавливаться до рассвета, — и вокруг шатра Владыки уже начали собираться желающие насладиться чарующим голосом Златокователя. Первые же аккорды привычно унесли в волшебный мир, полный красоты, такой пронзительной, что слёзы вскипали на глазах. Всё вокруг затихло, и только песня плыла в воздухе, и ей вторили соловьи.       Но вслед за их трелями послышался голос. Другой, чистый, бархатный. Трандуил нахмурился, выпрямляясь в кресле. Переглянулся с Синголло — и вдруг резко встал, чувствуя, как бешено колотится сердце. Этот голос он никогда не спутал бы ни с одним другим. И слышать его здесь было слишком невероятно, чтобы это оказалось правдой. Трандуил поймал растерянный взгляд Нарэлен, сидевшей неподалёку. Сделал несколько шагов к лесу, и замер, вслушиваясь в незнакомые слова. А вскоре показался и сам певец — вышел из чащи, словно сотканный из звёздного света, что отражался в его глазах. И Трандуил выдохнул враз онемевшими губами:       — Даэрон?..       Эльф кивнул и вдруг звонко и легко рассмеялся. Сбросил на землю мешок, что нёс за спиной, и шагнул навстречу, распахивая объятия. И Трандуил бросился к нему, счастливо смеясь, крепко стискивая Даэрона в объятиях, словно боялся, что тот вдруг пропадёт, растворится в звёздном свете. Но менестрель был рядом: настоящий, живой осколок прошлого, припорошенного счастьем.       — А ты ничуть не изменился! — со смехом заметил Даэрон, отстранившись и разглядывая Трандуила. — Всё тот же порывистый мальчишка, с которым я пил вино в ветвях буков Нэлдорета.       — Где ты?.. Как ты?.. Откуда?.. — вопросы сыпались, как горох, пока Трандуил разглядывал родное лицо, отмечая и свет, сияющий в глазах, и мягкую щетину, укрывшую подбородок и скулы.       — Я шёл к тебе, — просто ответил Даэрон. — Отчего-то показалось, что я тебе нужен.       — А почему не приходил раньше? — спросил Трандуил.       — А раньше в этом не было такой острой нужды, — мягко улыбнулся Даэрон.       Эльфы толпились вокруг, но приближаться не спешили. Только Синголло стоял в двух шагах и широко улыбался, и Нарэлен замерла в стороне, глядя сияющими от счастья глазами.       — Позвольте представить вам придворного менестреля короля Тингола, — громко сказал Трандуил, отступая. — Даэрон — золотой голос Дориата!       — Так уж и золотой! — фыркнул Маглор.       — Проверим? — усмехнулся Даэрон.       — Потом, — отмахнулся Трандуил. — Потом, всё потом. Пока просто дай на тебя посмотреть, я же всё ещё не верю, что это действительно ты!       — Да я это, я! — со смехом сказал Даэрон. — Как же приятно вас видеть, вы даже не представляете! — Он обернулся к Синголло, протягивая руки, крепко обнимая. — Словно и не было всех этих лет.       — Так где же ты был? — спросил Трандуил.       — Всё расскажу, — кивнул Даэрон. — Но если можно, потом. А пока — надеюсь, вино у вас делать научились?       — Обижаешь! — воскликнул Синголло.