Старые страхи, новые сомнения. Глава 41
8 апреля 2019 г., 13:30
2460 г.Т.Э.
В воздухе плыли паутинки. Тонкие, вспыхивающие на солнце, цепляющиеся за ветки. Крохотные паучки в своих коконах спешили укрыться до приближающихся холодов. А пока солнце светило ярко, а небо стало глубокого синего цвета, и на его фоне отчётливо выделялись острые кленовые листья. Даэрона, Трандуила и Айвендила от Дол Гулдура отделяла золотая долина, постепенно темнеющая к границам Тьмы. Крепость стояла мрачной чёрной громадой, давно растерявшей привычный величественный вид. Островерхие крыши башен обвалились внутрь, по стенам расползлась тёмная гниль плесени и чёрного плюща, а озеро, что с каждым годом становилось всё меньше и уже, казалось затхлым болотом. Наконец Даэрон вздохнул и повернул коня обратно:
— Защита не ослабела, Трандуил. И ты это видишь, и я, и Айвендил. Более того, она стала сильнее после того, как мы обновили её пять зим назад.
— Тогда почему я снова начинаю чувствовать эту тяжесть? — прошептал Трандуил.
— Ты знаешь, с чем это может быть связано, — тихо ответил Айвендил, кладя узловатую сухую ладонь на его плечо. — Мы все это чувствуем так или иначе. В крепости что-то происходит. Что-то, скрытое от наших глаз — и от глаз наших союзников — птиц.
— Они готовятся, — коротко ответил Трандуил, пуская коня лёгкой рысью. Оставаться здесь долее не имело смысла, а от близости крепости он начинал испытывать почти физическую боль, словно сотни червей разом начинали ползать под кожей, пытаясь прогрызть путь наружу.
— К чему? — Даэрон нагнал его и теперь ехал рядом.
— Ты знаешь, — вздохнул Трандуил, оборачиваясь. Айвендил неспешно трусил далеко позади, удобно устроившись в седле и пытаясь набить трубку. — Саурон. Он скоро вернётся.
Даэрон нахмурился, прикусил губу и глубоко задумался, так и не проронив ни слова по пути в лагерь.
— Сворачиваемся! — крикнул Трандуил, едва воины заметили их. — Не хочу оставаться здесь дольше, чем необходимо, — пояснил он подъехавшему Айвендилу. Тот философски пожал плечами:
— Я увидел всё, что хотел. Радоваться там нечему, конечно, но и новых бед пока не видно. Подождём.
Всю дорогу Трандуил пытался подавить злость. И растерянность, и жгучую обиду, которая разъедала душу. Что он опять сделал не так? Почему все его просьбы, все мольбы к Валар ничего не изменили? Почему он не мог обещать простой мир своим подданным? Почему не мог защитить их от всех бед внешнего мира? Почему должен был снова и снова выдавливать из себя силы до последней капли, только бы не дать проникнуть в Эрин Гален Злу, что куда хуже орков, пауков и мелкой нечисти. Совсем недавно Трандуил мечтал о том, чтобы жизнь изменилась, хотел встряхнуться от скуки. Что ж, мечтать он, видимо, так и не научился — отчего-то сбывалось всегда только плохое. Только то, что он даже вслух произносить боялся.
Даже сейчас, когда он ехал по дороге, на которой плясали яркие солнечные лучи, когда свет казался прозрачно-жёлтым, звенящим, — глаза словно застилала мутная пелена, которую не получалось убрать, просто несколько раз моргнув. Это «что-то» шло изнутри, и так хотелось скрыться, спрятаться от этих чувств. Забиться в угол, переложить всё на чужие плечи… Трандуил вздохнул глубоко, обернулся на звук голоса — оказывается, его уже несколько раз пытались окликнуть: они почти достигли дворца.
Мысли, что терзали Трандуила, были слишком приземлёнными, низкими, недостойными. Они не принадлежали ему, пугали своей простотой и тем, что цеплялись за душу, оставляя царапины. И в этом он тоже видел поступь Врага — чужие желания переплетались с его собственными, нашёптывали: если всё бросить — станет легче. Гораздо легче жить. Не надо будет ни с кем сражаться. Можно будет просто отпустить всё, плыть по течению. Жить так, как хочется — свободным.
Он пытался не слушать этот голос. Пытался не поддаваться, потому что знал: стоит лишь раз согласиться, и губы сами сложатся во фразы, снимающие защиту. И тогда вернуть утраченное станет почти невозможно. Поэтому сегодня Трандуил сидел в своей спальне, смотрел в огонь и пил. Много пил, не обращая внимания на слуг, что тихо сновали за спиной, принося новые бутылки. Ему хотелось, чтобы шум в голове заглушил ненавистный голос. Чтобы шепот сошёл на нет, и снова стало тихо. Но назло ему или по той же чужой прихоти сознание оставалось чистым, ясным. Только желчь всё сильнее разливалась в груди, полыхала пожаром. Трандуил неосознанно прижал руку к сердцу, потёр, словно простым движением можно было прогнать эту едкую горечь. Рванул завязки рубашки, коснулся ледяной ладонью пылающей кожи, сжал, выдохнул зло, коротко. И резким движением швырнул в стену бокал, который держал.
Он сорвался с места, обвёл спальню диким взглядом, схватил меч, и как был — в распахнутой на груди рубашке, в одних штанах и сапогах — помчался вниз мимо оружейных, к тренировочному залу. Стража проводила испуганными взглядами: многие из них впервые видели Владыку в таком виде. Но спрашивать или уже тем более останавливать никто не решился. Только один спросил другого:
— Может, сообщить принцу?
На что второй резонно заметил: — Если бы случилось что-то серьёзное, принц уже был бы здесь. И Синголло, и много кто ещё.
Тренировочный зал был привычно пуст и тих. Трандуил разочарованно вздохнул — желание скрестить с кем-то клинки бурлило в крови, ударяло в виски долгожданным хмелем. Но только лунный свет отражался в стали, развешанной и расставленной вдоль стен. Раздражённо отбросив в сторону ножны, Трандуил вскинул клинок, рассёк воздух с пронзительным свистом, сделал выпад в пустоту. Развернулся резко, поднимая руки с мечом высоко над головой и опуская вниз стремительно, неизбежно. Чтобы встретиться с чужой сталью. От неожиданности Трандуил отступил на шаг, склонил голову набок, вглядываясь в темноту.
— Ну, что застыл? — ощерилась Нарэлен. — Давай, бей!
И он ударил. Со всей силы, с замахом, высекая искры из её меча. Нарэлен навалилась на клинок, отбросила его, и тут же пошла в атаку. Не было здесь ни красоты, ни яркости, ни тактики, ни стратегии. Только град ударов, непрекращающийся, непрерывный. Только короткие выдохи и звон стали, — мечи гудели, пели песню, снова и снова скользя друг по другу. Никакой пощады, и если уколы — то болезненные, заставлявшие выступать тонкими каплями кровь на ткани. Трандуил и Нарэлен танцевали по залу, кружились, то отступая, то сплетаясь в один клубок, пока в один миг не скрестили мечи — каждый — своим клинком у чужого горла. Оба молчали, тяжело дыша, не сводя друг с друга горящих одинаковым безумием глаз.
Раздался оглушительный звон — мечи выпали из рук, задрожали на полу. Они потянулись друг к другу одновременно, яростно, без капли нежности. Пальцы больно вцепились в плечи, и Трандуил толкнул Нарэлен вперёд, ступая следом, не отрываясь ни на миг, пока её спина не упёрлась в стену. Её руки потянули его рубашку, стремительно освобождая из плена штанов, стаскивая через голову. Его пальцы запутались в шнуровке нагрудника из тонкой кожи, стянули с плеч, следом упала рубашка, и горячие губы приникли к шее в глубоком поцелуе, оставившем красное пятно на коже. Никто так и не произнёс ни слова, когда последние одежды коснулись пола, когда Трандуил запустил руки в густые волосы, наматывая на кулак, резко разворачивая Нарэлен спиной к себе. Она сама подалась вперёд, царапнула по его ягодицам, прикусив пальцы другой руки, заглушив стон. Быстро, стремительно, как в сражении несколько минут назад, они двигались навстречу друг другу, дыша сдавленно, коротко. Нарэлен прижалась к его груди, задрожала всем телом, откинула голову ему на плечо, и он в несколько резких движений присоединился к ней, прижимая к стене, придавливая своим весом, почти выбивая воздух из лёгких.
Дыхание возвращалось нехотя вместе с разумом, собирая по кусочкам яркие картины произошедшего только что. Они отстранились друг от друга одновременно, не глядя в глаза; принялись собирать одежду, облачаясь так же стремительно, как до этого пытались раздеть друг друга. Кажется, только сейчас пришло в голову, что в тренировочный зал могли войти в любой момент и слуги, и кто-то из родных или друзей… Трандуил завязал рубашку под горлом, огляделся в поисках меча, отошёл в темноту, поднимая ножны. Когда он обернулся, Нарэлен как раз открыла дверь. Он не стал её окликать. Самому бы разобраться, что сию минуту произошло. Подумать, осознать. Принять. И решить, что делать дальше…
Но, как оказалось, времени на размышления не было — едва Трандуил дошёл до покоев, как острая боль пронзила всё тело, заставила упасть на колени. Он выдохнул хрипло, сипло, попытался подняться, но снова упал, стискивая виски. Внутри, в голове — вспыхнуло, полыхнуло, обожгло глаза алым пламенем. Лёгкие словно заполнились дымом, и песок заскрипел на зубах вместе с пеплом. Трандуил с трудом разлепил слезящиеся веки, жадно глотнул воздуха, но тот показался сухим и горячим, как из печи. И только одна мысль пробивалась сквозь воспалённый агонизирующий разум — Саурон вернулся в Дол Гулдур.
И если первая попытка была болезненной, жуткой, то эта ломала волю, кружила в бурном потоке, словно сломанную ветку. И ни одного кольца, ни одного амулета или талисмана — ничего, что могло бы защитить, не дать рухнуть в полыхающую пропасть, на дне которой слепило багровое око. Зайди сейчас хоть кто-то в покои Владыки — увидел бы его лежащим на полу между креслом и кроватью, но глубоко внутри себя Трандуил висел над пропастью, цеплялся за край отчаянно, пока кожа со щеки слезала ошмётками, а от дыма и гари слезились глаза. Он слепо повёл по ковру рукой, в последней попытке ухватиться за ускользающий мир — и вдруг пальцы сомкнулись на рукояти меча. Вспыхнули белым, ослепительным охранные руны, полыхнула кувшинка, окутывая сиянием… И всё закончилось. Резко, словно кто-то выдернул за шиворот, поднял и бросил на пол, заставляя обливаться ледяным потом. Трандуил открыл глаза, тяжело перевалился на спину, продолжая сжимать меч в руке. Сердце выравнивало свой бег, дрожь постепенно отступала.
Трандуил поднялся, пошатнувшись, опёрся о кресло и сделал несколько слабых шагов, распахивая балкон и наконец вдыхая полной грудью прохладный воздух. Здесь было тихо, пахло прелыми листьями, и где-то пел сверчок, не успевший заснуть. Как отличалась погода сейчас и тогда! Трандуил облокотился на перила, опустил голову, горько усмехнулся — тогда он был там, в старом дворце, а сейчас… Лиги от Дол Гулдура, а он все так же беспомощен перед атакой на свой разум. Потому что не ждал. А ведь чувствовал! Знал, что произойдёт что-то! Но отвлёкся, позволил себе… В спине расползлось холодное, скользкое, угнездилось в животе. Что это было, в тренировочном зале? Что привело его туда, что привело туда Нарэлен? Что толкнуло в объятия друг друга? Злая воля или их собственное желание? И как теперь во всём этом разобраться, как проверить?
Он снова глубоко вздохнул, опустил глаза, с удивлением глядя на меч, что всё ещё держал в руке. И вдруг почувствовал, что стало легче. Немного, но всё же. Нет. Меч помог, помогла вязь, что его покрывала, что выводилась когда-то с любовью. Какие бы мысли ни были у Врага, какие бы способы достать его ни рождались в его сознании, действовать через Нарэлен он не мог. Попросту не сумел бы.
Трандуил вернулся в покои, прикрывая за собой дверь. Опустился в кресло, поставил меч рядом, и, чувствуя, что до утра уже точно не сомкнёт глаз, налил вина. Бросил быстрый взгляд на пол у камина — осколки уже успели убрать. И даже потёков не осталось. Ничто не напоминало о вспышке гнева. Только усталость разлилась по телу, и в висках тонко пульсировала боль.
Синголло, Леголас и Даэрон со Сварном явились на совет, когда солнце уже встало над верхушками деревьев. Все они с тревогой смотрели на Трандуила, который застыл изваянием над картой, сложив руки за спиной. Идеально гладкое зеркало волос лежало на ровной спине, пальцы, унизанные перстнями, отстукивали нервную дробь. Дождавшись, когда войдёт последний эльф, Трандуил развернулся, оглядел их хмурым взглядом, качнул подбородком вопросительно. Понял ли кто-то из них, почувствовал ли?
— Я тоже сегодня не спал, — первым ответил Даэрон. — Злая воля нашего старого знакомого тревожила, словно кто-то в окно заглянуть пытался.
— Я снова чувствую тяжесть, — вздохнул Синголло. — Как и не уходило никогда.
Леголас и Сварн лишь кивнули. Все понимали, что это означает. Недаром ведь Владыка совсем недавно ездил проверять крепость защитной сети.
— Саурон вернулся в Дол Гулдур, — ответил за всех Трандуил. — Вчера я почувствовал это с особой, — он криво усмехнулся, — ясностью. Наших сил хватает, чтобы противостоять его воле. Но помощь не помешала бы. Поэтому сегодня же я отправлю птиц к Келеборну и Элронду, Айвендила уже оповестил — он свяжется с Митрандиром. Это не только наша ноша, и просто сидеть и молча наблюдать я не хочу. И не буду.
— Что ты предлагаешь? — вскинул голову Леголас. Его глаза вспыхнули, загорелись азартом. — Войну?
— Там пока не с кем воевать, — поморщился Трандуил. — Лишь те силы, которые нам неподвластны. Войско или скрыто от глаз, или же его вовсе там пока нет. Но назгулы и майа — не наши соперники. Пусть собираются те, кто владеет древними знаниями, те, кого прислали сюда Валар к нам на помощь. Айвендил, Митрандир, Курунир, — слышал, он главный в их ордене.
— С такой помощью мы точно смогли бы его изгнать! — воодушевился Сварн.
— Его не изгонять надо, а уничтожить, — устало вздохнул Даэрон. — Пока существует Кольцо, Саурона нам не победить окончательно.
— И ладно! — воскликнул Синголло. — Не победить, так опять загнать в глубокую щель, чтобы ещё тысячу лет там сидел! Эх! — Он хлопнул ладонью по колену. — Поднять бы сейчас из могилы Исильдура! Вот я бы с ним поговорил! От души так!..
— Что толку вспоминать? — Трандуил отвернулся к карте, делая вид, что смотрит на лес. Зажмурился — боль в висках усилилась, стала острее, пронзительнее. Он еле слышно вздохнул, открыл глаза, медленно заговорил: — Подождём ответов, а после будем решать, что делать дальше. Леголас, как у нас с войском?
— Постоянная армия готова, как и всегда. Можем выступить хоть через два дня. Если тебе нужен подробный доклад, завтра же мы с Валинлоссэ тебе его предоставим.
— Хорошо, — Трандуил по-прежнему не поворачивался, чувствуя, как малейшее движение отдаётся болью в голове. Свет из окна лился слишком яркий, пронзая измученный разум слепящими стрелами. — Сварн, к зиме готовы все поселения?
— Вроде бы жалоб не поступало, — задумчиво протянул Сварн. — Надо поднять бумаги. Насколько я помню, всё самое важное и требующее немедленного решения мы с Кутэгилом уже просмотрели.
— Хорошо, — снова повторил Трандуил. Взмахнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Синголло и Даэрон не двинулись с места, только дождались, когда за ушедшими закроется дверь.
— Может, расскажешь теперь, что ещё тебя беспокоит? — спросил Синголло, закидывая ногу на ногу. Даэрон молчал, сложив пальцы домиком и легонько постукивая его верхушкой по губам.
— А ты думаешь, этого мало? — устало ответил Трандуил, медленно поворачиваясь и прикрывая глаза. Добавил тихо: — Очень сильно болит голова.
В следующую секунду Даэрон и Синголло уже стояли рядом, осторожно поддерживая под локти, проводили в спальню, усадили в кресло. Даэрон задёрнул тяжёлые плотные шторы, и Трандуил почти сразу вздохнул с облегчением, открывая глаза. Синголло же скрылся в гардеробной, возвращаясь оттуда с небольшим сундучком. Смахнув с крышки пыль, он укоризненно посмотрел на друга:
— Ты, конечно же, забыл, что здесь есть снадобья Тинвен?
Трандуил неопределённо пожал плечами и поморщился: что толку отпираться? Естественно, мысли о лекарственных настоях не посещали его, ведь ничто не беспокоило, а случись тяжелое ранение, всегда есть Целители. Но Тинвен когда-то давно, ещё во Вторую Эпоху, лично каждому собирала снадобья, пела над ними, заговаривая на долгое хранение. Те самые первые сборы они истратили почти сразу. Потом был Последний Союз, и тогда целебные травы тоже пригодились. А те сборы, что хранились сейчас в сундучке, Тинвен приготовила уже в новом дворце. Когда заметила, что ларчик давно пуст, а просить его пополнить Трандуил не собирается.
Внутри нашлись бутылочки, поставленные в ряд и разделённые перегородками, сплетёнными из ивовых ветвей. Мешочки, несколько баночек с мазями — всё подписано изящным летящим почерком. Даэрон уважительно качнул головой, осторожно взял в руки одну из бутылочек, встряхнул, глядя на прозрачную тёмно-зелёную жидкость. Синголло меж тем уже достал искомое, нашёл бокал, наполнил вином наполовину, с трудом поддел крышечку флакончика, накапал несколько капель и осторожно перемешал.
— Пей, — протянул он бокал, следя, чтобы Трандуил осушил всё до капли. — Когда уже сам начнёшь о себе заботиться и перестанешь строить из себя витязя из древних легенд, несокрушимого и непобедимого? — беззлобно проворчал он, поднимаясь с колен и наливая себе и Даэрону.
— Там ещё Кутэгил должен прийти, — начал было Трандуил, но Синголло перебил:
— На сегодня ты уже поработал, хватит!
Даэрон фыркнул: — Вы похожи на престарелых супругов! Знаете, я видел таких немало, когда жил с эдайн.
Синголло и Трандуил одновременно уставились на него, возмущённо сверкнув глазами, но Даэрон расхохотался ещё громче, и ещё долго продолжал фыркать, пока Трандуил ворочался в кресле, устраиваясь поудобнее, а Синголло то и дело бросал на друга встревоженные взгляды.
— Ладно, — успокоившись, заговорил Даэрон. — Вы действительно прекрасные друзья. Верные. Каких мало. И я рад, что снова обрёл вас.
— Мы тоже, — хмыкнул Трандуил. Боль отступала, а вместе с ней возвращалось и хорошее настроение. — Разве мог я мечтать когда-то, что в моём дворце будет жить и играть сам Даэрон?
— Знаешь, я ведь действительно чувствую себя дома, — признался тот. — Здесь всё по-другому, но тебе во многом удалось сохранить, создать заново, передать ту атмосферу изящества и защиты, объединенных в одном месте. И пусть здесь нет площадей и фонтанов, зато есть водопады и подземные реки, а уж тёплые источники в корнях горы и вовсе выше всяких похвал!
— Да, я почти создал свой Менегрот, — задумчиво проговорил Трандуил. — Но знаешь, я ведь не пытался его повторить. Просто хотел вернуться домой…
— Не стоит пытаться повторить прошлое, — отозвался Даэрон. — Надо жить настоящим. — Его взгляд упал на меч, что всё ещё стоял у кресла. Он отставил бокал в сторону и потянулся за ним. Осторожно извлёк из ножен, — в полумраке меч казался матовым, шелковистым на ощупь.
— Всегда восхищался этой работой, — тихо сказал он. — По вечерам ты расхаживаешь с мечом по покоям?
— А мне тоже интересно! — развеселился Синголло. — Откуда он здесь? Любуешься перед сном?
— Вчера он помог мне, — вздохнул Трандуил. Под заинтересованные взгляды друзей пришлось рассказать, как именно помог ему меч. Когда он замолчал, Даэрон вздохнул, а Синголло запустил руку в волосы, ероша их на затылке.
— Меч хранил тебя всё это время, это и так известно. — Он внимательно посмотрел на Трандуила: — Но как он оказался у тебя в руке в нужный момент?
— Я ходил в тренировочный зал, — небрежно ответил Трандуил, и тут же поднялся с кресла, принимаясь разливать вино по бокалам друзей.
— И что ты там делал? — допытывался Синголло. — Один. Ты ведь всегда меня зовёшь! — возмутился вдруг он.
— Ну точно — престарелые супруги! — снова фыркнул Даэрон, салютуя полным бокалом.
— Я был не один, — нехотя признался Трандуил, понимая, что рассказать придётся всё равно. Этим двоим — уж точно.
Расспросов не последовало, но молчание говорило красноречивее любых слов, а любопытные взгляды Трандуил буквально чувствовал спиной.
— Там была Нарэлен, — нарочито небрежно сказал он, возвращаясь в своё кресло и радуясь, что в комнате достаточно темно, чтобы скрыть ярко вспыхнувшие кончики ушей. А ведь он почти забыл об этой… об этом… О том, что произошло. Нет, конечно же, память с удовольствием подкинула бы потом особенно пикантные моменты, но сейчас он действительно не помнил. До последней минуты.
— Что ж, я рад, что вам удалось поговорить, — неожиданно легко пожал плечами Синголло. — Или хотя бы просто сразиться, что тоже неплохо. Выпускать пар полезно. А уж вам — и подавно.
— Нет-нет, — хмыкнул Даэрон, внимательно следивший за Трандуилом. — Там было что-то ещё. Я ведь прав?
Трандуил молчал, боясь, что если заговорит, то голос его подведёт. Поэтому просто молча кивнул и тут же отпил вина, осушив сразу половину бокала. Синголло издал какой-то странный нечленораздельный звук, потом хмыкнул, а потом осторожно произнёс:
— И что теперь?
— Теперь? — Трандуил неопределённо пожал плечами. — Теперь ничего.
