Начни сначала. Владыка

                    Нарэлен третий день ходила, словно во сне. Что-то делала, говорила, ела — и все это машинально, не задумываясь. Все мысли были там: ночь, чужое дыхание над ухом; привычная, такая родная тяжесть; руки, что прижимали к себе крепко, уверенно. А ещё ей было больно. Так больно, что каждый вздох давался с трудом, а сердце билось гулко, заполошно. Потому что Нарэлен отчётливо понимала: ничто не изменится в их отношениях; может, станет даже хуже. Что она может ему предложить? Всю себя. Только предлагать она ничего не будет. А он не станет просить. И сейчас это осознавалось особенно остро.       Хотелось поверить, что всё наладится. Пусть будет не как прежде, но будет. Что-то общее, что-то связывающее их… Не было никаких «их» и не будет. Нарэлен горько вздохнула, и бросила камушек, который держала в руках, в реку. Она сидела на берегу уже долго — солнце успело совершить полный круг по небу и теперь погружалось в кромку леса где-то за спиной. Дворец высился слева, и в окнах постепенно загорался мягкий свет, иногда ветер доносил чей-то смех. А Нарэлен малодушно пряталась, боясь новой встречи. Не зная, как себя вести, что говорить. Три дня всего прошло, но каждый тянулся мучительно долго. Если бы она могла — уехала бы, как Маглор, к Элронду. Может, надо было остаться там, с братом? Наверное, лучше всего так и поступить, уйти тихо, утром. Чтобы больше не видеть, не слышать, не чувствовать его присутствие кожей.       Нарэлен прикусила губу, новый камушек отправился в воду. Одиночество ещё никогда не ощущалось так сильно, не было таким болезненным. Она ощущала себя крохотной песчинкой, невидимой. Ненужной. Из крепко зажмуренных глаз покатились слёзы; обхватив руками колени, Нарэлен спрятала в них лицо, зашлась в долгожданных рыданиях. И вздрогнула всем телом, когда на плечо опустилась чужая рука. Подняла голову, встречаясь с взволнованным взглядом.       — Что-то случилось? — Леголас склонился над ней, обеспокоенно нахмурившись.       — «Всё в порядке» сейчас звучало бы немного странно, — улыбнулась сквозь слёзы Нарэлен. Вытерла щёки, вздохнула судорожно, прерывисто. — Просто грустно. Так бывает.       — Понимаю. — Принц опустился на землю рядом. — Значит, просто грусть, и никто в этом не виноват?       — Только я сама. — Нарэлен посмотрела на реку, что ни на миг не останавливалась, неся свои коричневые воды дальше, через лес. — Думаю, надо было уехать с Маглором.       — Почему? — воскликнул Леголас. — Тебе здесь плохо?       Нарэлен неопределённо пожала плечами, чувствуя, как слёзы снова клокочут в груди, рвутся наружу. Хотелось открыться. Хоть кому-то. Поделиться, найти утешение, поддержку. Только не было у неё здесь друзей, настолько близких. Да и вообще никогда не было. Только братья и муж. И ни тех, ни другого больше нет.       — Это всё из-за отца? — Леголас внимательно смотрел на неё, заметил, как блеснули глаза, прежде чем Нарэлен отвернулась. — Он что-то сделал, из-за чего ты хочешь уехать? Чем-то тебя обидел?       — Нет, — прошептала Нарэлен сдавленно. Хмыкнула горько, и сказала: — Не думаю, что нам надо это обсуждать. Ведь твоя мама и твой отец…       — Очень любили друг друга, — бесхитростно ответил Леголас, и его слова полоснули ножом по сердцу. — Только мамы нет. А ты есть.       — Ты точно сын Тинвен, — фыркнула Нарэлен. Леголас грустно улыбнулся:       — Отец очень одинок. Я волнуюсь за него. А ты… Ты смогла бы стать для него…       — Кем? — резко спросила Нарэлен, вскидывая голову. — Кем я могла бы для него стать? Утешением и опорой? Той, что будет согревать по ночам? А может, новой королевой, а?       — Не надо так, — покачал головой Леголас. — Ты же знаешь, что значишь гораздо больше, чем думаешь.       — Я не понимаю, зачем ты мне это говоришь.       И она действительно не понимала. С чего вдруг принц решил вообще заговорить об этом, ведь с того момента, как он узнал о прошлом, лишь раз спросил, вернулась ли она ради отца. На что Нарэлен ответила, что не претендует на место королевы, и никогда не будет претендовать, и Леголас больше никогда эту тему не поднимал. Что же изменилась теперь?       — Я видел, как он на тебя смотрит, — тихо сказал Леголас. Нарэлен нахмурилась, пристально посмотрела на него. — Вчера, в казармах. Когда он думал, что никто не видит.       — Тебе показалось, — как можно более равнодушно ответила Нарэлен, хотя сердце сделало кульбит, рухнуло в живот.       — Нет, — Леголас улыбнулся. — Я знаю его лучше, чем тебе кажется.       Нарэлен промолчала. Хотелось верить в несбыточное. Вот только она, в отличие от Леголаса, понимала, почему мог вспыхнуть внезапный интерес. Вздохнув, поднялась, посмотрела на дворец: — Пора возвращаться. Темнеет и становится холодно.       — Ты поговоришь с ним?       — Не знаю, — ответила она честно. — Может быть.       Но поговорить всё не получалось. Ни на следующий день, ни через пять дней, ни через семь. Нет, он не избегал её, просто был занят. Саурон вернулся, и это почувствовал каждый в Лихолесье, и Трандуил уехал вместе с Даэроном, и вернулся, когда с деревьев облетели последние листья. Слабо улыбаясь на приветствия, спешился, первым делом нашёл глазами Леголаса, кивнул ему, потом отдал распоряжение Кутэгилу и вместе с Даэроном и Синголло ушёл к себе. Нарэлен стояла и смотрела, как он уходит, снова чувствуя себя здесь чужой.       — Зимой к нам навряд ли кто-то полезет, — сказал Трандуил, пока они шли по коридору. — Но как только потеплеет, уверен — будет первая атака. Саурон будет пробовать нас на зуб, осторожно узнавая пределы наших сил.       — Надо усилить охрану границ, укрепить гарнизоны на востоке и юге, — заметил Синголло.       — В ближайшие дни поедешь с Леголасом, проверишь, чего не хватает, — откликнулся Трандуил. Криво усмехнулся: — Мы снова в осаде.        И только ночью, лежа в тёплой купели, Трандуил позволил себе вспомнить. Блеск серых глаз, которые заметил почти сразу, стоило только въехать во двор. Сегодня Нарэлен вернулась в мысли, в голову, откуда ушла, стоило покинуть пределы дворца. Там, в лесу, у него не было времени её вспоминать: хватало других забот и дел. Но сейчас, зная, что лес защищён, что вскоре снег завалит дороги, погрузив Лихолесье в спячку, можно было расслабиться. Немного ослабить натянутые, как тетива, нервы.       Им следовало поговорить. К чему играть в молчанку и бегать друг от друга, словно дети? Стоило прояснить всё, чтобы не рождать несбыточных надежд. Дать понять, что ничего не повторится. Хотя — и тут Трандуил был честен с собой — повторить он бы хотел. Слишком давно он был один, привык, но стоило дать своему телу разрядку, как оно начало требовать добавки. Снова и снова. А бунтующая плоть мешала думать, отвлекая и раздражая. Возможно, стоило приблизить к себе Нарэлен, им всегда было хорошо вместе. Встречаться изредка, даря друг другу наслаждение хроа, не больше. Возможно, именно это он ей и скажет завтра. С этими мыслями Трандуил отправился спать, но, несмотря на усталость, ещё долго не мог заснуть, ворочаясь на кровати и думая о предстоящем разговоре. А после старался не думать и не вспоминать об их последней встрече, о которой память напомнила в малейших деталях. Пришлось даже выйти на балкон, чтобы остудить разгорячённую кровь. И только когда холод начал пробирать, заставив вздрогнуть, Трандуил вернулся в кровать, закутался в одеяло и приказал себе спать.       Встреча с Нарэлен была запланирована на вечер — до этого весь день Владыки был расписан буквально по минутам — за время отсутствия накопилось достаточно дел, требующих рассмотрения. К тому же, надо было обсудить с Леголасом и Синголло их отъезд. Они уже уходили, когда Кутэгил доложил, что подошла Нарэлен. Синголло многозначительно хмыкнул, Леголас ободряюще ей улыбнулся. И они остались одни.       — Проходи, — пригласил Трандуил, показывая на кресло. — Будешь вино?       Нарэлен кивнула — от волнения пересохло в горле. Она опустила голову, разгладила невидимые складки на подоле тёмно-синего платья и застыла, слушая его шаги. Заставила себя поднять голову и улыбнуться, принимая бокал. И попыталась успокоить сердце, ломавшее рёбра изнутри.       — Нам стоило поговорить давно, — начал Трандуил, опускаясь в кресло напротив. — Но случилось слишком много всего, ты знаешь.       — Саурон вернулся, — ответила Нарэлен. — Такой повод сложно считать плохим оправданием. — Она сделала небольшой глоток, прокатила по нёбу яркий летний вкус — белое вино Трандуил раньше пил редко, а вот она любила. Интересно, у него изменились вкусы, или он, помня о её предпочтениях, решил сделать ей приятное?       — То, что произошло между нами… — Трандуил замялся, пытаясь подобрать правильные слова. Ночью они находились, выстраивались в логические цепочки, в доводы, на которые сложно ответить отказом. А сейчас ни одной мысли не осталось в голове, а всё, придуманное накануне казалось глупым. — Это не должно было случиться.       — Я знаю. — Нарэлен медленно кивнула, снова сделала маленький глоток. С каждым новым вздохом уверенность возвращалась, тем быстрее, чем больше молчал Трандуил. — Но я не жалею. — Она посмотрела на него с вызовом.       — Я тоже, — эхом откликнулся он. Напряжение, сковавшее вначале, резко отпустило. Трандуил откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. — Нам всегда было хорошо вместе. Но ты должна знать — я немного могу тебе предложить.       — То, что корону ты на меня не наденешь, я уже поняла, — усмехнулась Нарэлен.       — Нет, — ровно ответил Трандуил. — Я любил Тинвен. И люблю до сих пор.       — Рада это слышать, — сухо сказала Нарэлен. — Ты позвал меня, чтобы сказать это?       — Нет, не только это, — Трандуил пристально посмотрел на неё, и от пронзительно-голубого льдистого взгляда по спине мазнуло жаром, свернулось клубком внизу живота.       — Тогда что? — Нарэлен вскинула подбородок. — Если нет любви, что у тебя ко мне? Страсть?       — А если и так?       Брови Нарэлен медленно поползли вверх: она ожидала от этого разговора чего угодно. Что он попросит её уехать, что предложит всё забыть, что — в самых безумных мечтах — заговорит о вновь вспыхнувших чувствах… Но то, что предложит стать любовницей, вообще в голове не укладывалось.       — Искажение сильно затронуло тебя, — наконец произнесла она. — Не думала, правда, что мудрый и справедливый Владыка Лихолесья может предложить подобное.       — Но он предложил, — ответил Трандуил. — И что ты ответишь?       — Я не знаю, — Нарэлен посмотрела на него, думая, что согласилась бы, не раздумывая, скажи он иначе. Не напомни он о Тинвен… Но Трандуил был слишком честен, а упоминание о жене слишком больно царапнуло, задев гордость нолдэ. Нарэлен поднялась, поставила бокал на столик, посмотрела долгим взглядом, впитывая его, каждую чёрточку. Улыбнулась. — Я правда не знаю, Трандуил. Но когда пойму, скажу тебе сразу же.       И она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Трандуил некоторое время смотрел вслед, машинально покачивая ногой в воздухе. Потом глубоко вздохнул, откидывая голову на спинку кресла, и прикрыл глаза. Разочарование в его душе боролось с облегчением, и решить, какое из чувств побеждает, он не мог. Наверное, это и к лучшему. И сама затея была откровенно глупой, и то, что он предложил это Нарэлен… Хотя здесь, как ни странно, он легко нашёл причину — они знают друг друга. Когда-то знали, — поправил сам себя. А впускать в свою жизнь кого-то нового Трандуил не хотел. Слишком там, внутри, было много сокровенного, того, чем не хочется делиться с другими. А Нарэлен всегда понимала без слов, когда нужно промолчать, когда заговорить. Когда поддержать.       Трандуил снова вздохнул — поддержки не хватало. Незримой поддержки и одобрения, а может, напротив — порицания. В любом случае, от него теперь ничего не зависело. Нарэлен не станет долго размышлять, в этом он был уверен. Скажет или да или нет, и он примет любой её ответ с одинаковым удовольствием. Только он прогадал — Нарэлен не спешила. Более того, стала избегать его, перестав появляться даже на праздниках, которых в зимнее время во дворце было более, чем достаточно. А потом пришла весна, и теперь уже сам Трандуил уехал из дворца, а летом восточную границу впервые прорвали орки. Разорили три селения, прежде чем их успели остановить. И этим мелким стычкам не было конца. Небольшие отряды, как и предполагал Трандуил, кусали несильно, но остро. И до следующей зимы покоя не было никому. А с новой зимой пришли новые напасти: на скот напал мор, доселе невиданный, а после, следующим летом — засуха…       Наступило третье лето с того момента, как в Дол Гулдур вернулось Зло. И только тогда во дворец пришёл ответ от Элронда — в Имладрисе созывался Белый Совет, на который приглашались все эльфийские Владыки, чтобы обсудить судьбу Средиземья и понять, что за Зло затаилось в Дол Гулдуре. Леголас в этот раз вынужден был согласиться с отцом и остаться во дворце вместе со Сварном. Нападения не прекратились, и королевство жило в постоянном напряжении. Валинлоссэ также остался, а с Трандуилом собрались Синголло и Даэрон. Нарэлен передала свою просьбу присоединиться через последнего — за все прошедшие годы они с Трандуилом и двумя фразами не обменялись.       — Нарэлен тоже хочет ехать? — удивился Трандуил.       — Хочет повидать Маглора, — пожал плечами Даэрон. — А может, — он пристально посмотрел на него, — решила остаться там навсегда.       — Что тебе об этом известно? — Трандуил невольно нахмурился.       — Лишь то, что она думала об этом, и не один раз, — Даэрон покачал головой: — Слишком ваши прятки друг от друга затянулись.        — Я не прячусь! — возмущённо воскликнул Трандуил. — Она сама не слишком спешила озвучить свой ответ.       — Знаешь, — хмыкнул Даэрон, — мне кажется, ты иногда забываешь, что гордость есть не только у тебя.       Они выехали на рассвете, небольшим отрядом в двадцать эльфов. Ехали быстро, останавливались на ночлег редко, только чтобы дать отдых уставшим лошадям и самим недолго поспать. Если и разговаривали — то только по вечерам, тихо, устало, собравшись у костров. Даэрон иногда пел, и тогда даже сна не требовалось — эльфы отдыхали в сладких грёзах, что дарили его слова.       Впервые за долгое время Нарэлен вновь оказалась так близко к Трандуилу. Несколько раз вечерами она ловила на себе его задумчивый взгляд, от которого сердце начинало стучать быстрее. Но попыток приблизиться не делала. И когда в ущелье Трандуил сам подошёл, чуть не выронила от неожиданности флягу, которую наполняла водой из небольшого горного ручья.       — Ты собираешься остаться в Имладрисе? — без предисловий спросил он, остановившись в нескольких шагах. Нарэлен неопределённо пожала плечами, не спеша поднимать глаза, делая вид, что всё внимание сосредоточила на фляге.       — Это и есть твой ответ? — снова спросил Трандуил, склонив голову набок. Нарэлен выпрямилась. Посмотрела на него, пытаясь отыскать эмоции на застывшем идеальном лице. Но их не было. Или они спрятались очень глубоко, просто так не разглядеть.        — Я не знаю, — честно ответила она. — Я не знаю, что буду делать дальше. Но твоё предложение принять всё-таки не могу.       Трандуил продолжал молчать, не сводя с неё глаз, и она продолжила торопливо, глотая слова: — Я не знаю, как это могло бы быть, но знаю одно — я бы не смогла делать вид, что мне всё равно. Что наша близость ничего для меня не значит. Понимаешь? Ведь это не так.       — А ты полагаешь, для меня то, что произошло, не имеет значения? — Трандуил сделал шаг к ней, зашуршал мелкими камнями под сапогом. — Или думаешь, что я предлагаю быть со мной всем подряд?       — Нет, я так не считаю, — сухо ответила Нарэлен. — Я считаю, что ты слишком долго был один и просто забыл, каково это — пытаться найти нужные слова, чтобы добиться желаемого.        — Я честен с тобой, — тихо сказал Трандуил. — В отличие от тебя, я никогда не обманывал.       — Это так, — она кивнула. — Но, знаешь, я, наверное, слишком долго жила во лжи и слишком долго расплачивалась за её последствия, чтобы теперь не желать услышать немного больше той правды, что ты от меня скрываешь так тщательно.       — Что именно ты хочешь услышать?       — Зачем тебе это всё? — Нарэлен посмотрела требовательно, прожигая взглядом. — Зачем я тебе нужна, если ты сразу же, при первой встрече заявил, что забыл? Я почти приняла это, и что теперь? Ты то ведёшь себя как юный горячий мальчишка, то расчётливо предлагаешь связь. То молчишь, то делаешь вид, что тебе важно — останусь я, или уйду. Зачем тебе всё это, Трандуил?       — Я не могу дать ответ на то, чего и сам не в силах объяснить, — ровным тоном ответил он. — Это предложение — большее, что я могу тебе дать.       — Я понимаю, — прошептала Нарэлен. — Поверь, я отлично это понимаю. И до конца Совета я дам тебе ответ.