Начни сначала. Владыка

                    Долина Имладрис дышала безмятежностью: в воздухе плыл звон десятков водопадов, смолистый аромат сосен смешивался с запахом горных цветов, и сотни светлячков вспыхивали в траве, провожая всадников. Окна светились мягким тёплым светом, и чем ниже спускались эльфы, тем отчётливее звучала музыка, и слышались песни.       — Кажется, это Маглор, — заметил Синголло, подавшись вперёд в седле и прислушиваясь. Голос звал спешиться прямо здесь, в высокой траве, распрячь коней и отдохнуть, позволить увлечь себя мягкой ночи и пению ночных птиц. Эльфы устали — переход был долгим, останавливаться в горах никто не хотел, поэтому ночёвки сократили до времени, необходимого, чтобы дать отдых лошадям.       — Ну уж нет! — мотнул головой Трандуил, с силой прогоняя наваждение и распрямляя спину и плечи. — Не знаю, как вы, но я буду ночевать сегодня в постели, хватит с меня походных кроватей.       — Неженка! — фыркнул Даэрон. — Я бы охотнее прогулялся по склонам, купаясь в лунном свете, чем запер себя в каменном доме.       — Знаешь, — Трандуил пожал плечами, — прогуляться по склонам — это, конечно, прекрасно, но лучше гулять, когда как следует отдохнул.       — Зануда, — громко прошептал Синголло, подъезжая ближе. — Хотя стоит признать — в этот раз я полностью согласен с ним. Перины Имладриса очень по душе моей спине.       Вскоре впереди заплясали огни факелов, и всадники въехали на мост, ведущий к дому Элронда. Сам хозяин и его жена стояли на ступенях, как всегда радушно встречая друзей.       — Комнаты готовы, столы накрыты, и всех желающих мы ждём в Каминном Зале, где до утра будут звучать баллады и лэ.       — С удовольствием присоединюсь! — воскликнул Даэрон, спешиваясь и снимая дорожную суму с седла. — А вы, — он бросил быстрый взгляд на Трандуила и Синголло, — можете идти и нежиться в кроватях.       — Знаешь, — задумчиво проговорил Трандуил, провожая менестреля взглядом, — мне кажется, он стал слишком суетливым. Куда-то вечно спешит…       — Нет чтобы отдать должное прекрасному вину после того, как смыл пот и грязь в чудесной купели, — в тон ему подхватил Синголло. Элронд, стоявший рядом и слышавший их разговор, улыбнулся:       — Прекрасно вас понимаю, поэтому распорядился сразу накрыть ужин в ваших покоях.       — Значит, в Каминном Зале нас сегодня не ждут? — капризно уточнил Трандуил. Синголло прыснул в кулак.       — Нет, о Владыка! — почтительно склонил голову Элронд, и тут же блеснул глазами, лучащимися от смеха. — Но мы почтём за честь увидеть вас там завтра — вкусившими отдыха в моём доме!       — А ведь на самом деле, — вздохнул Трандуил, разом растеряв весёлость, — это не так уж и смешно. Последние годы я действительно устаю быстрее, но стоит покинуть дом, и дышать становится легче.       — Обсудим это через день, — на короткий миг тень накрыла лицо Элронда. Но он прогнал её светлой улыбкой, протянул руку Келебриан, и она встала рядом. — Сегодня и завтра насладимся праздником в честь встреч, обменяемся всеми хорошими новостями, что набрались за это время и приготовимся решать судьбу Средиземья.       — Как будто кто-то нас спрашивает, хотим мы её решать, или нет, — вздохнул Синголло.       Вскоре все желающие отдохнуть уже разместились в своих покоях, и Трандуил, дождавшись, пока за слугами закроется дверь, принялся разоблачаться, бросая взгляды на дымящуюся купель. В Имладрисе действительно царила своя, особая благодать, схожая, наверное, с той, что была в Лориэне. Но если в Золотых Лесах охватывал трепет, и древняя магия трепетала крыльями бабочек по коже, то здесь, казалось, поселилась вечная весна — с её безрассудством, лёгкостью и любовью ко всему вокруг. Это чувство щекотало нос, вскипало в крови, но вместе с ним накатывала усталость, и едва очутившись в воде, Трандуил провалился в глубокий сон без сновидений.       Лёгкий стук заставил проснуться. Вода остыла, и Трандуил зябко повёл плечами, поднимаясь. Отыскал свой халат, уже распакованный слугой, и завернулся в него — ткань облепила мокрое тело. Слабый ветерок колыхал шторы, совсем близко звенел небольшой водопад, а лунный свет, проникая в комнату, смешивался с сиянием свечей, сливая серебряный с золотым. Стук повторился, и Трандуил недоуменно нахмурился — ужин накрыли, пока он спал, едва ли это забывший что-то слуга. От догадки сердце замерло и тут же сорвалось с места, отбивая дробь по рёбрам. Он медленно, неслышно пересёк комнату и резко распахнул дверь, встречаясь глазами с Нарэлен. Длинное дымчатое одеяние клубилось у ее ног туманом, волосы падали на грудь, окутывая плечи покрывалом, а взгляд застыл на его лице: напряжённый, ожидающий.       Трандуил молча посторонился, пропуская её в комнату, и тут же захлопнул дверь. Прошёл вглубь, зная, что она пойдёт следом. Нашёл глазами ещё один бокал и наполнил его вином, и только потом глубоко вздохнул, тихо выдохнув.       — Не думал тебя увидеть здесь, — наконец заговорил он, оборачиваясь. К его удивлению, Нарэлен по-прежнему стояла у двери, обхватив плечи руками. Бровь Трандуила медленно поползла наверх, он слегка склонил голову и пробормотал:       — Даже так?       — Я всё ещё не решила, — прошелестел её голос, и с его звуком Нарэлен словно отмерла, сделала несколько шагов к нему, не выпуская себя из рук. — И моё слово останется неизменным: о своём решении я скажу, когда придёт время уезжать.       — Я понял, — с лёгким сарказмом ответил Трандуил, невольно залюбовавшись игрой света в рассыпанных по плечам прядях. — И это не могло подождать до утра? Или ты хотела сказать что-то ещё?       — Сказать — нет, — Нарэлен подошла ближе, взяла из его рук бокал и сделала глоток. — Ты ясно дал понять, что разговоры со мной тебя не интересуют.       Трандуил глубоко вздохнул, наблюдая, как серая радужка её глаз затмевается чёрным, нечитаемым, глубоким.       — Но и быть или нет со мной — ты ещё не решила, — на всякий случай напомнил Трандуил скорее себе, чем ей.       — Нет, не решила, — прошептала она, возвращая бокал на столик. Потом забрала другой из рук Трандуила и поставила его рядом. — Но мы оба хотим этого сейчас, разве нет? Если я ошибаюсь, только скажи, и я уйду.       Трандуил сглотнул, — желание обладать ею всколыхнулось, стоило Нарэлен переступить порог. Животная потребность, которая требовала немедленного удовлетворения, но отчего-то напоминала о себе лишь в её присутствии. Он медленно положил ладони на её талию, скрытую тонкой, невесомой тканью. Большими пальцами погладил рёбра снизу вверх, замирая в полудюйме от груди. Нарэлен слегка откинула голову назад, следя за выражением его лица, за взглядом, жадно скользнувшим от губ к шее и ниже. Она медленно подняла руку, погладила его шею, нырнула под халат, спуская его с плеча и тихо застонала, когда его обжигающие губы коснулись её скулы, обводя контур короткими поцелуями.       Пламя полыхало внутри, плавило позвоночник, заставляло ноги подгибаться. Руки Нарэлен зарылись в его волосы; она потянула за длинные пряди, впиваясь в губы, сразу жадно, глубоко. Трандуил замычал что-то нечленораздельное в поцелуй и легко подхватил ее на руки, неся к кровати. Каждое движение навстречу друг другу вызывало дрожь, пронзающую тело, заставлявшую двигаться навстречу. Нарэлен обхватила его ногами, выдохнув, когда почувствовала его внутри, закрыла глаза, отдаваясь оглушительному водовороту чувств, заменивших все мысли. Они непрерывно касались друг друга губами, руками, испытывая непреодолимую потребность ощущать чужое тело, осознавать реальность происходящего.       Гораздо позже, когда свечи, постепенно прогорая, гасли с тихим треском, Нарэлен, приподнявшись на локте, разглядывала его, обводя кончиками пальцев многочисленные шрамы, ей неизвестные. Хотелось оставить сожаления о том, что она не знает их истории, так же легко, как она сбросила одежду, утонув в его объятиях. Но внутри царапало, скреблось раскаяние, заставлявшее прикусить губу, сосредоточенно касаясь рваной розовой полоски.       — Это было в день, когда я потерял отца, — ответил Трандуил на её невысказанный вопрос. Нарэлен склонилась, целуя шрам; потёрлась щекой, сморгнув набежавшие слёзы.       — Я помню только эти, — прошептала она, касаясь белой паутины на его бедре. — Безрассудный поступок упрямого мальчишки.       — Который давно вырос, — в тон ей ответил Трандуил, следя за рисунком, который выводили её пальцы.       — Мне не под силу изменить прошлое, — Нарэлен подняла на него блестящие глаза. Трандуил молчал, не собираясь продолжать её фразу, а ведь подспудно она надеялась услышать о том, что у них ещё может быть общее будущее. Коротко вздохнув, Нарэлен снова легла на подушку, положила руку на его грудь, слушая, как стучит сердце.       — Я рад, что ты вернулась, — наконец произнёс Трандуил, глядя в потолок. Потом резко повернулся, встречаясь в ней взглядом: — И больше не хочу слушать, как ты сожалеешь.       Нарэлен молча потянулась к нему, нежно целуя, отчаянно желая снова заглушить все голоса в голове, и Трандуил ответил, запуская руку в её волосы, неторопливо перебирая пряди на затылке. Она ушла, когда начали гаснуть первые звёзды, оставив после себя усталую задумчивость. Сна не было, и Трандуил так и пролежал до рассвета, размышляя, что запрет на разговоры с Нарэлен был поспешным. Невысказанное между ними всё ещё лежало тяжёлым грузом на душе, и никакая близость не могла сдвинуть его с места или облегчить хотя бы немного.       Весь день до Совета прошёл в непринуждённых разговорах, встречах и был щедро сдобрен вином и смехом. Трандуил прогуливался по садам Имладриса с Келеборном, с улыбкой слушая его добродушные сетования на то, что из-за защиты, которую Галадриэль создала для Лориэна, он совершенно потерял возможность навещать друзей.       — Она словно была создана для власти, — вздыхал друг, задумчиво глядя на искрящийся фонтан. — Её привлекает всё, что связано с обеспечением безопасности, я согласен — это правильно, но она проводит дни за перепиской с Кирданом, Митрандиром и Курумо.       — Галадриэль — истинная нолдиэ, — фыркнул Трандуил. — Воинственная и сильная.       — Кстати, о нолдиэ. — Келеборн покосился на друга, но тот вдруг заинтересовался парой бабочек, порхающих над крупными шапками флоксов.       — Пока что мне нечего тебе сказать, — наконец, нехотя проговорил Трандуил.       — Так уж и нечего? — хитро улыбнулся Келеборн, но Трандуил пожал плечами и проследовал дальше по дорожке, давая понять, что распространяться на эту тему в данный момент не намерен. А ночью Нарэлен снова пришла, и в этот раз он её ждал и сгреб в охапку у самого порога, едва успела закрыться дверь.

***

      Большой зал был полон народа: здесь были и эльфы, и истари, и даже несколько высоких сероглазых дунэдайн, нерешительно собравшихся в углу. За большим круглым столом расселись все эльфийские Владыки, а также Митрандир и Курумо; остальные обступили их, тихо перешёптываясь.       — Ни для кого не секрет, — начала Галадриэль, когда прозвучали слова приветствия и в зале повисла тишина, — что в Дол Гулдур вернулось Зло. И нам предстоит решить — как с ним бороться.       — И стоит ли вообще тратить на него силы, — вполголоса сказал Курумо, сверкнув необычайно ярким для старческого лица взглядом чёрных глаз. Весь его облик напоминал орла, гордого и непреклонного, но у Трандуила истари отчего-то вызывал неприязнь. Впрочем, не у него одного.       — Я уважаю тебя, как главу нашего Ордена, — сказал Митрандир, — но игнорировать растущую угрозу — значит развязать ей руки.       — Обычное гнездо орков, — пожал плечами Курумо. — Вы готовы тратить на него свои силы? Я — нет.       — Я готов! — рявкнул Трандуил, обведя всех горящим взглядом. — Я каждый день сталкиваюсь с этим злом и могу сказать совершенно точно — это не простое орочье гнездо. Это Саурон!       Курумо, не сдержавшись, фыркнул:       — Саурон? Владыка Трандуил, видимо, забыл, что Саурон пал, а средоточие его власти унесло в море больше двух тысяч лет назад.       — Я бы не была столь категорична, — вмешалась Галадриэль. — Никто не знает, где Кольцо, и списывать его со счетов точно не стоит.       — Но его нет у Саурона, — резонно заметил Курумо. — Иначе мы давно бы об этом знали.       — Тогда как ты объяснишь, что в Дол Гулдуре, и у меня нет в этом сомнений, поселился по крайней мере один из назгулов.       — Назгулы прекрасно существовали и без вмешательства Саурона, — ехидно напомнил Курумо. — Или вы забыли про Короля-Чародея?       — Король-Чародей был силён, но остальные не смогли бы пробудиться без помощи извне, — сказал Элронд и посмотрел на карту, разложенную на столе. Дол Гулдур чернел на ней мрачным пятном.       — Это не доказательство, — небрежно пожал плечами истари.       — Я чувствую его присутствие каждое мгновение, что провожу в Лихолесье, — холодно ответил Трандуил. — Может, стоило позвать Айвендила, чтобы он рассказал, как мы накладываем чары защиты, постоянно их обновляя, — потому что их продавливает злая воля?       — Может, мы позовём на совет всех, кто живёт в твоём лесу, Владыка? — Курумо откинулся на стуле, крепко сжав белый посох в руке. — Я склонен доверять тому, что чувствую, — он замолчал и жестко добавил: — Никаких возмущений мироздания я не ощущаю. Либо Саурон отлично скрывает свою сущность, в чём я сомневаюсь, либо это не он.       — То-то он так хорошо скрывался, что ни Гил-Гэлад, ни Кирдан, ни Галадриэль его не признали! — едко сказал Трандуил. — Я знаю точно только одно, здесь, — его палец ткнул в крепость на карте, — затаилось Зло, которое очень скоро доставит нам множество проблем. И ваше нежелание с ним бороться наводит на определённые мысли!       — Я не против того, чтобы изгнать это Зло из твоего леса, — сказала Галадриэль, — но вот вопрос — куда оно пойдёт дальше? А что если захочет угнездиться в Лориэне?       — Может, тогда ты почувствуешь в нём Саурона, — не сдержавшись, сказал Трандуил. Келеборн поморщился и укоризненно посмотрел на друга, но тот лишь надменно вздёрнул подбородок.       — Вы все сидите в своих уютных, закрытых королевствах и долинах и наблюдаете за Дол Гулдуром, как за пауком в банке. Вот только мой народ тоже там заперт, и паук бросается на нас, а не на вас!       — Пауков в твоём лесу и впрямь не счесть, Владыка, — хмыкнул Митрандир, пытаясь сгладить повисшее в зале напряжение. — И я склонен считать, что простого вмешательства кого-то не слишком сильного недостаточно, чтобы погрузить треть Лихолесья во мрак. Я предлагаю собраться всем вместе и проверить, насколько могучая сила таится за стенами твердыни.       — Я склонна согласиться с Митрандиром, — кивнула Галадриэль. — Если там действительно засел Саурон, то его надо попытаться хотя бы вновь загнать в ту яму, из которой он воспрянул.       — Госпожа, — непримиримо качнул головой Курумо, — я тоже хочу избавить Средиземье от Зла раз и навсегда, и именно с этой целью нас прислали сюда Валар. Но может, мы лучше попробуем разобраться с орками, которые вновь заселяют Мордор? Нет ли у вас подозрения, что Саурон вернулся туда? Может, нам стоит обратить внимание на Гондор и послать помощь эдайн? Я вижу, некоторые представители древнего рода находятся здесь.       — Мы не можем вмешиваться в дела эдайн, — холодно сказал Элронд. — И живущие в Имладрисе наследники Исильдура знают, что, пожелай они занять трон, эльфы не станут помогать им оружием.       — Я говорю не о том, чтобы помочь им занять трон, — поморщился Курумо. — Но против сил Тьмы эльфийские войска очень бы пригодились.       — Ты говоришь так, потому что Изенгард находится ближе к Гондору, чем к Дол Гулдуру, — сказал Трандуил. — Может, сиди Саурон под твоим носом, желание помочь выросло бы.       Курумо мрачно сверкнул глазами, но сдержался. Глубоко вздохнул и заговорил мягким увещевающим тоном:       — Я не пытаюсь называть тебя, Владыка, лжецом или тем, кто паникует сверх меры. Я лишь хочу, чтобы все, здесь собравшиеся, понимали, зачем им идти в твой лес. Может, прикрываясь именем давнего Врага, ты хочешь их руками очистить Лихолесье от порождений Тьмы? Но если ты сам не можешь с ними справиться, просто скажи. Уверен, многие из присутствующих здесь с радостью откликнутся на твой призыв.       — Ты полагаешь, — процедил Трандуил, с трудом сдерживая гнев, — что я не в силах защитить свой народ? Что я явился сюда, чтобы навести порядок в своём доме чужими руками?       — Я всего лишь предположил, — мягко сказал Курумо, но что-то в его тоне заставляло поверить каждому его слову. — И я заранее прошу прощения, если ошибаюсь. Но признайся сам себе, Трандуил, для чего ты здесь?       — Я надеялся найти помощь, ты прав, — ледяным тоном ответил Трандуил, поднимаясь, — но вижу, что придётся справляться, как и раньше, — самому.       — Если твои слова найдут подтверждение, я буду в первых рядах сражающихся, — серьёзно сказал Курумо.       — Трандуил, не уходи! — воскликнул Элронд, поднимаясь следом. — Мы не обсудили множество других, не менее важных вопросов!       — Самое важное для себя я уже услышал, — сквозь зубы проговорил Трандуил, кивнул всем присутствующим и покинул зал. Следом вышел и Синголло, едва поспевая за своим Владыкой.       — Не стоило вообще сюда приезжать, — с горечью сказал Трандуил, едва они удалились прочь.       — Что ж, мы и раньше ни на кого не рассчитывали, — мудро заметил Синголло. — Так что стоит порадоваться тому, что мы отлично справляемся.       — Не зря Айвендил не поехал и меня отговаривал, — досадливо вздохнул Трандуил, облокачиваясь на перила ротонды, в которую они зашли. Перед ними раскинулась долина во всей красе: перекинув ажурные мостики от одного изящного дома к другому, Последний Приют Элронда дышал покоем и уютом. В небе носились стрижи, и белые шапки трёх вершин сверкали на солнце.       — Зато развеялись, — философски пожал плечами Синголло и, поймав возмущённый взгляд Трандуила, подмигнул: — Что, скажешь, не развеялся? Я видел, как одна рыжеволосая лиса покидала твои покои поутру.       — От тебя вообще хоть что-то можно скрыть? — проворчал Трандуил, остывая. Напоминание о Нарэлен подействовало странным образом умиротворяюще. Ему действительно было с ней хорошо, и дело было не только в постели. С ней было уютно молчать, а это уже значило очень много.       Совет завершился к ужину. Келеборн нашёл Трандуила в том же саду, где они гуляли накануне, и опустился на лавку рядом, расправляя одежды.       — И что вы решили? — спросил Трандуил без особого интереса.       — Будем следить за Дол Гулдуром, — поморщился Келеборн. — Я был против, но Курумо удалось уговорить Элронда и Галадриэль. Митрандир, кстати, тоже недоволен.       — Что ж, — Трандуил вздохнул, — значит, пора возвращаться домой.       — Так скоро? — огорчённо спросил Келеборн. — Я надеялся, ты пробудешь здесь хотя бы несколько дней после совета.       — В Лихолесье действительно не всё так просто, — серьёзно сказал Трандуил. — И я не могу оставлять дом на одного Леголаса на длительное время. Но я очень рад тебя видеть и не жалею, что приехал.       — Иногда мне так не хватает былой лёгкости, — задумчиво проговорил Келеборн. — Знаешь, до того, как мы стали Владыками Лориэна, жить было гораздо проще.       — Наконец-то ты меня понимаешь! — с чувством произнёс Трандуил и заразительно рассмеялся.       Элронд всё-таки смог уговорить Трандуила остаться ещё на два дня, но время отъезда неумолимо приближалось. Последняя ночь словно готовилась, чтобы врезаться в память неповторимым серебряным светом, который заливал каждый уголок долины, и нежным пением соловья под окном. Дыхание только-только успокоилось, и сердце вернулось в привычный ритм. Нарэлен легонько подула на закрытые глаза Трандуила и улыбнулась.       — Мне пора.       — Боишься, что не успеешь собраться? — не открывая глаз, спросил он.       — Я остаюсь, — выдохнула она и сжалась, ожидая его реакции. Трандуил медленно открыл глаза и в упор посмотрел на неё.       — Ты уверена?       — Нет, — она грустно улыбнулась. — Но эти встречи определенно позволили понять точно: я не смогу так. Красться по ночам, словно вор; провожать тебя взглядом, когда ты проходишь мимо… Я так не могу, Трандуил. Но не прошу дать больше. Просто прими моё решение — и не считай, что я опять тебя бросаю.       — А разве это не так? — в голосе Трандуила прорезались раздражённые нотки. Но Нарэлен быстро накрыла его губы своими, вовлекая в нежный поцелуй. А после, отпрянув, прошептала:       — Ты знаешь, где меня искать, если поймёшь, что для меня есть немного места в твоей душе, а не только в постели.