Начни сначала. Владыка

                    К дому Айвендила подъехали уже затемно, и Нарэлен чуть ли не мешком свалилась под ноги своей лошади — от усталости её шатало, глаза слипались, и хотелось только одного: лечь спать как можно скорее. Но майа, вместо того, чтобы отправить гостью в кровать, поманил её за собой, обошёл домик и скрылся в высоких зарослях орешника.       — Айвендил, — простонала Нарэлен, — а можно посмотреть завтра?       — Иди сюда, — донеслось из темноты непререкаемым тоном, и ей пришлось подчиниться. Разведя кусты, Нарэлен шагнула вперёд и поначалу сощурилась: после лесного полумрака свет показался нестерпимо ярким. И лишь когда глаза привыкли, она поняла: это всего лишь звёзды, отражающиеся в небольшом озере.       — Войди в воду, тебе полезно, — кивнул майа на казавшуюся серебристой гладь.       — Наверное, я всё же лучше сделаю это завтра, — с сомнением протянула Нарэлен. Даже с виду вода казалась обжигающе холодной, над ровной гладью поднимался пар.       — Сейчас, — не терпящим возражений голосом заявил Айвендил. — Мы будем ждать тебя у дома.       И он скрылся в кустах. Глубоко вздохнув, Нарэлен минуту или две стояла, пытаясь понять, зачем ей это нужно, но потом решила, что майа может каким-то образом узнать, исполнила она его наказ или нет. Новый вздох, и одежда оказалась на земле. Кончиком пальца на ноге Нарэлен попробовала воду, подтверждая свои худшие опасения: та оказалась ледяной. Входить в неё пришлось медленно, ведь Нарэлен совершенно не знала, какая здесь глубина. С каждым шагом холод пробирался вверх, кожа покрывалась колючими мурашками и даже волосы на затылке, казалось, встали дыбом. Выдохнув, Нарэлен погрузилась в воду с головой и тут же вынырнула, хватая воздух широко раскрытым ртом — от холода моментально спёрло дыхание, и сердце замерло, словно кто-то стиснул его крепкой рукой. Но стоило пройти первому шоку, как обжигающий холод пропал. Наоборот, вода вдруг стала казаться почти тёплой, мягкими волнами плескаясь у груди и плеч. Нарэлен вдруг захотелось улыбнуться — широко, открыто. Она раскинула руки над головой и звонко расхохоталась. Сила, неведомая доселе, забурлила внутри, запенилась, щекоча в носу, как пузырьки игристого вина. Нарэлен нырнула снова, сделала несколько гребков и всплыла на поверхность, ложась на спину. Раскинув руки и ноги в стороны, она смотрела в небо, ограждённое со всех сторон разлапистыми ветвями, словно чей-то глаз заглядывал в гущу леса. Фиолетовый, почти чёрный бархат небес был расписан сотнями вспыхивающих, мерцающих звёзд. Глаза привычно нашли Валакирку, и Нарэлен невольно подмигнула ей.       Прошло немало времени, прежде чем пришла пора выбираться на берег. Одно Нарэлен знала совершенно точно: в последний раз она чувствовала себя такой живой много тысяч лет назад. Будто кто-то смыл с неё весь груз прошлого, словно она только что проснулась у берегов Куивиэнен. Вернувшись к дому, она нашла Трандуила и Айвендила за столом под густой елью. Костёр отбрасывал блики на бутылки и стаканы, а над головами покачивался небольшой фонарик, о стёкла которого бились, мягко шурша крыльями, мотыльки.       — И как тебе моё озеро? — хитро прищурился майа поверх клубов дыма из своей трубки.       — Волшебно, — честно призналась Нарэлен, опускаясь на лавку напротив, рядом с Трандуилом. — А сейчас у меня разыгрался зверский аппетит!       — Неудивительно, — рассмеялся Айвендил. — Ты, можно сказать, только что родилась заново.       Нарэлен прислушалась к себе: действительно, внутри разливалась звенящая, но очень приятная пустота, которая завтра вновь заполнится прошлым. Но сейчас она была так кстати, и возвращала в то время, когда мир был проще, а жизнь казалась сплошным непрекращающимся весельем.       — Ты сегодня прислушайся к себе, — заговорил Айвендил через час. За это время они втроём успели обсудить последнюю грозу, будущую зиму и особенности танцев нандор. Трандуил пошёл проверить лошадей, а сытая Нарэлен, откинувшись на ствол ели, попивала сладкое малиновое вино. — Прислушайся и вспомни, что тогда в твоей жизни было важного. Чем ты жила, что доставляло тебе настоящую радость. Не спеши. Время подумать есть. До завтрашнего утра.       И он растворился в темноте, оставляя Нарэлен наедине с собой. Кончики пальцев невесомо покалывало, а в голове вспыхивали сотни мыслей, картин, образов. Но вскоре всё затмило пламя. Тёплое, но не обжигающее, оно горело ровным светом, освещая высокую темноволосую фигуру в кожаном фартуке. Огненные волосы были заплетены в тугую косу, мышцы на плечах бугрились, когда в воздух поднимался могучий молот. Нарэлен будто увидела со стороны себя, державшую длинный багряный прут, казавшийся прозрачным. Слышала мерный напев, и то, как шептал в ответ металл, отзываясь на слова, меняющие его сущность. Ощущала его песню, и восторг наполнял каждую частичку тела, вызывая желание петь. Перехватив взгляд Махтана и одобрительный кивок его головы, она запела — сначала тихо, несмело; но вот металл в руке отозвался, задрожал, по раскалённым линиям побежали, впитываясь, искры. И кисть руки сама повернулась вполоборота, подставляя прут под удар молота. Новый виток песни, и прут начал приобретать очертания меча, пока грубого, едва угадываемого. Нарэлен пела всё громче, и с каждым новым ударом искры рассыпались в стороны, а свет разгорался всё ярче. Внутри бушевало не меньшее пламя, неукротимое, жадное, наделяющее силой, которая могла вознести прямо в небеса, будь на то позволение Валар…       Нарэлен резко открыла глаза, тяжело дыша, глядя перед собой и ничего не видя. Так рождался её меч, её первая настоящая работа, но именно после этого она поняла, что металл — её настоящая страсть. А работа с ним — то, что делает ее живой, наполняет жизнь смыслом. Потом были речи Феанора. И Клятва. И Исход. Когда она свернула не туда, когда забыла своё предназначение, посвятив жизнь борьбе за холодные камни? На глазах вспыхнули слёзы, потекли по щекам, принося долгожданное облегчение, отпуская прошлое, даруя прощение…       — Нарэлен? — тихий голос Трандуила вывел из оцепенения, в котором она пребывала. Нарэлен моргнула и повернулась, глядя на него, сидящего напротив. Как давно? — Всё в порядке?        — Да, — улыбнулась она сквозь слёзы. — Теперь точно да. Знаешь, из меня будет не слишком хороший помощник в защите леса. Но отличный — в защите твоих подданных другим способом.       — И каким же? — он, не скрываясь, любовался ею, такой одухотворённой сейчас, словно светящейся изнутри. Глаза Нарэлен вспыхивали мягким светом, а на губах блуждала задумчивая улыбка.       — Айвендил прав — мне нужно было заглянуть в себя и вспомнить… Знаешь, я ведь почти никогда не пользовалась силой, что мне помог пробудить в себе Махтан. Единственный раз, когда я смогла создать что-то действительно стоящее после Валинора, был в Дориате. Твой меч.       Трандуил привычно провёл рукой по поясу, но тут же поморщился — меч остался в доме. Впрочем, здесь он был без надобности.       — Я ведь могу больше, — задумчиво сказала Нарэлен. — Я всегда могла больше, но отчего-то забыла об этом. Ты нашёл себя в связи с лесом. А я попытаюсь создать оружие, что не будет знать промаха. Чтобы твой лес не терял своих детей в предстоящих битвах.       — Ты думаешь, будет война?       — Уверена. Впрочем, ты тоже это знаешь. — Склонив голову набок, Нарэлен пожала плечами. — Войны не избежать, и надо быть к ней готовыми. И если ты позволишь, я начну трудиться, как только мы вернёмся во дворец.       — Разве могу я тебе отказать? — Трандуил облокотился о стол и положил подбородок на сплетённые пальцы. От его взгляда и тона, с которым были сказаны эти слова, по спине Нарэлен прокатилась обжигающая волна, растекаясь по пояснице.       — Спасибо, — прошептала она и медленно поднялась. — Пора спать.       — Иди, — он даже не обернулся, когда Нарэлен обошла его, почти задев плечом. Так и остался сидеть до утра, глядя прямо перед собой и пытаясь разобраться в ворохе чувств, всколыхнувшихся, когда увидел её, задумчивую, сияющую: ту, какой он никогда в жизни её не видел. Настоящую Нарэлен.       Волшебство Айвендила, разговоры с лесом или просто то, что дорога была уже знакома — Нарэлен нашла сразу несколько причин тому, что обратно они добрались за день вместо двух. А может, причиной тому были разговоры, вместо оглушительной тишины? Они говорили обо всём, что могли вспомнить, но по большей части Нарэлен рассказывала о Валиноре и Махтане. И всякий раз голос её начинал звенеть, а взгляд приобретал задумчивое, мечтательное выражение.       Копыта загремели по мосту, распахнулись ворота, и Леголас вышел встречать короля, радостно улыбаясь. Следом появились и Даэрон со Сварном, а вездесущий Кутэгил уже держал в руках папку с бумагами, которые требовали личного внимания Владыки. Спешившись и бросив поводья конюху, Трандуил подошёл к сыну, кладя руки ему на плечи.       — Рад тебя видеть.       — Я тоже, — кивнул Леголас. — Синголло должен вернуться со дня на день.       — Он до сих пор в Рохане? — удивился Трандуил.       — Да, — рассмеялся, подходя ближе, Даэрон. — Пишет, что там так весело, что не хочется даже возвращаться.       — А здесь ему, значит, скучно, — зловеще протянул Трандуил. — Что ж, устроим ему веселье по приезде.       — Ты лучше расскажи, как прошла твоя поездка, — многозначительно приподнял брови Даэрон, кивая за спину короля, где как раз спешивалась Нарэлен.       — Как обычно, — пожал тот плечами. — И в любом случае, обсуждать это здесь я не собираюсь.       Обведя глазами внутренний двор и многочисленных придворных, вышедших встречать короля, Трандуил величественно кивнул им, вызвав робкие, радостные улыбки. И только вечером, когда были смыты пыль и пот дороги, в камине весело затрещали дрова, а кубки наполнились вином, он вытянул ноги и посмотрел на менестреля.       — Как с Тауриэль? — небрежно спросил Владыка.       — Знаешь, я чувствую, будто мне чуть больше пятидесяти, — улыбнулся Даэрон. — Она совсем другая. Не похожа на неё. Тоже яркая и пламенеющая, но без того огня и силы, без непримиримости, без желания доказать что-то… Нежная, но в то же время сильная. Она — как искра в ночном небе.       — Может, нас ждёт новое Лэ? — хитро прищурился король.       — Обязательно! А после, через год-два, надеюсь, и свадьба.       — Однако, — Трандуил закинул ногу на ногу. — Ты времени зря не теряешь.       — Не хочу больше терять, — поправил Даэрон, запуская руку в угольно-чёрную копну волос и ероша их. — Знаешь, к этому надо прийти. Позволить себе то, что прежде считалось неправильным. Постыдным, быть может. Позволить себе жить полной жизнью. Безо всяких оглядок и оговорок.       Даэрон давно ушёл, а Трандуил ещё сидел, прислушиваясь к песням последних сверчков и слабому потрескиванию огня. А спустя некоторое время к нему присоединилась мелодия — нежная, пронзительная. В неё вплелась песня, слов которой было не разобрать. Повинуясь неясному желанию, Трандуил вышел на балкон, вглядываясь в ночную тьму, чувствуя, как песня уводит за собой, трогает затаённые струны души, будя неясное томление. Слов по-прежнему было не разобрать, но мелодия и еле слышный напев пробирали, будоражили, заставляя вспомнить о чём-то слишком далёком, потерянном, о временах забытой юности и тех, давних мечтах и стремлениях.       О том, как по-настоящему звучит счастье…                     2570 г.Т.Э.       Листья вырастали и вновь опадали, деревья тянулись к небу, превращаясь из тонких саженцев в могучих великанов, а во дворце время будто застыло. Всё так же сменяла друг друга стража, всё так же Кутэгил ходил с бумагами по коридорам, так же Даэрон наполнял музыкой дворцовые покои, заставляя сердца замирать от счастья. Покой нежданный, но оттого ещё более приятный, окутал дворец и лес мягкой дымкой. Нарэлен почти поселилась в кузницах, с забытым восторгом погрузившись в изучение местных руд и возможностей сплавов. Часто к ней присоединялась Истимаэль, и тогда в кузницах сутками горели горны, и стук молотов доносился до тренировочных площадок. Быть может, поэтому Трандуила всё чаще можно было застать там, у казарм, хотя сам Владыка как-то заявил, что хочет проверить готовность своих командиров к бою. И был немало разочарован тем, что увидел. После этого причины, какими бы они ни были, отошли на второй план, а сражения с королём стали чем-то привычным в расписании воинов. Чести скрестить меч с Трандуилом удостаивались немногие, но желающих, как всегда, было в избытке.       — Пусть стараются, чтобы заслужить право биться с тобой, — заметил Леголас после очередного боя, когда Трандуил, забрасывая меч в ножны резким движением, подошёл к нему.       — Мне тоже не мешает вспомнить, каково это — сражаться, — ответил Трандуил. — Наши тренировки с Синголло слишком редки, да и толку от них — только форму поддерживать.       — На то, как вы сражаетесь, можно смотреть вечно, — не согласился принц.       — Мы слишком хорошо знаем друг друга. Нет ничего хуже, чем предсказуемый противник. Это расслабляет, заставляет терять бдительность. Техника наших командиров далека от совершенства — для меня, по крайней мере. Но они непредсказуемы и любят импровизировать. Я забыл уже, каково это: учиться сражаться.       Он замолчал, и в наступившей тишине отчётливо зазвучали мерные, приглушённые удары. Трандуил невольно посмотрел в сторону кузниц, испытывая почти физическую потребность сходить туда. Увидеть её за работой. Но, тряхнув головой, он отвернулся и медленно зашагал ко дворцу. Трандуил был в кузницах лишь раз, но этого было достаточно, чтобы сердце замерло на миг, а после забилось так стремительно, что стало трудно дышать. Он никогда не видел её такой. Живой, яркой, пламенеющей. Конечно, Трандуил видел Нарэлен за работой не раз за их совместную жизнь. Не раз помогал, не раз восхищался, и уж точно не раз отвлекал. Но сейчас она была совсем другой. И он не мог подобрать слов и понять, что же изменилось. Он просто смотрел на неё и не узнавал. Тогда и ушел поспешно, сухо бросив, что не хочет мешать. Но сердце успокоило свой бег только в покоях, среди орхидей.       Нарэлен же настолько углубилась в свои исследования, что сейчас ей стало совершенно не до чувств к Трандуилу. Она лишь жалела, что не имела возможности встретиться хотя бы раз с нолдор из Гондолина, чтобы узнать секрет сплава, который светится при приближении зла. Впрочем, возможность как раз была — в Гаванях Сириона. Губы Нарэлен всегда кривила горькая усмешка, стоило вспомнить об этом… Мечи, что выходили из-под её рук, были прекрасны, и многие воины мечтали обзавестись подобным, но все это было не то. Нарэлен не могла поймать то чувство, с которым делала меч Трандуилу. Не могла ухватить нечто, неуловимо парившее в воздухе, так близко, что казалось, нужно лишь протянуть руку, чтобы ухватить. Это злило и раздражало, заставляя снова и снова искать свой собственный секрет.              Резная тень от листьев плюща плясала на бумагах, лежавших на столе. Сегодня Трандуил решил провести Совет в саду, в беседке, построенной несколько лет назад. Пользовались ей редко, а ведь король сам выбирал место на берегу, где река резко сворачивала, скрываясь под сенью леса. Вокруг стояли кряжистые кедры, с которых свисал пушистый мох, а плющ обвивал стволы, покрывая их маслянисто-зелёными листьями. Сварн, Леголас, Кутэгил и Трандуил с удивлением смотрели на Синголло, что пришёл вместе с Нарэлен, но тот и вида не подал, отодвигая перед ней стул.       — В Рохане неспокойно; король Брего, говорят, сгинул навсегда, — начал Сварн, когда все расселись. Трандуил перевёл взгляд с Синголло на Нарэлен и обратно, соединив между собой кончики пальцев.       — Не понимаю, что они все ищут за Закрытыми Дверьми? — пробормотал Леголас. — Там лишь мёртвые клятвопреступники, никаких сокровищ.       — Объясни это эдайн, — пожал плечами Синголло и обвёл всех присутствующих внимательным взглядом. — У меня другие новости от разведчиков с севера. И именно поэтому я привёл сегодня на Совет Нарэлен.       — Помните, — начала она, когда Трандуил обратил к ней свой взор, — мы рассказывали о Фородвайте и его жителях?       — Лоссоты, — медленно проговорил Трандуил. — Северные племена, живущие на берегу ледяного залива, что образовался после разрушения Белерианда. Помнится мне, они приютили последнего короля Арнора, разве нет?       — Да, — кивнула Нарэлен. — И за помощь он расплатился с ними кольцом Барахира…       — Кольцом Финрода, — перебил Трандуил. — Это имеет какое-то значение сейчас? Кому нужны забытые реликвии прерванного рода?       — Кроме лоссотов, Фородвайт населяли выродки Моргота, — напомнил Синголло, внимательно посмотрев на Трандуила. — Драконы.       Взгляд Владыки моментально застыл, будто покрылся инеем, а щека невольно дёрнулась, и он машинально коснулся её ладонью, словно проверяя на гладкость.       — Драконы ушли из Фородвайта, — тихо сказал Синголло.       — Вы уверены?       — Куда?       — Откуда такие новости?       — Я поддерживала связь с одним из кланов лоссотов, — сказала Нарэлен, глядя прямо в глаза Трандуилу, когда вновь стало тихо. — Я не говорила никому, не думала, что это важно. Они приняли нас с Маглором в своё время, мы во многом помогали им, когда жили среди их народа. В благодарность они дали клятву, что каждый вождь будет отправлять птиц с письмами о том, что происходит. Пусть даже все давно забудут о том, как мы выглядим. Почти полгода назад пришла весть о том, что драконы начали движение к югу.       — Я сразу же отправил разведчиков к Эред Митрин. Ты же знаешь, что может заинтересовать драконов южнее, — Синголло тоже пристально смотрел на Трандуила.       — Почему вы не сообщили об этом мне? — холодно спросил тот.       — Это было моё решение, — тут же ответил Синголло. — Потому что в том, что касается драконов, я хотел быть полностью уверен. Надеюсь, ты простишь моё самовольство.       Трандуил тяжело вздохнул и опустил глаза на кольца, украшавшие пальцы. Будто мало было ему Саурона. Ещё и драконов у своих границ терпеть?..       — И что теперь? — наконец спросил он тихим, усталым голосом, не поднимая глаз.       — Они начали совершать набеги на королевство Даина Первого. Пока незначительные, но кто знает, что будет дальше. Драконы всегда были умны.       — А наугрим — жадны и охочи до золота, — мрачно вставил Леголас.       — Надеюсь, что за две Эпохи драконы измельчали, — проговорил Трандуил, поднимаясь и подходя к парапету. Внизу шумела река, обрывистый берег скрывался в бурлящей в шести футах от беседки воде. — А у гномов хватит умения изготовить оружие, что сможет им помочь. Посмотрим.       — Посмотрим, — эхом откликнулся Синголло. Сварн обеспокоено уставился на спину Владыки.       — А что если они перейдут через Эред Митрин? Как мы сможем отбиться от них?       — У нас нет ничего, что может их привлечь, — глухо ответил Трандуил. — Наши богатства слишком ничтожны по сравнению с королевствами гномов. Глупцы! — в сердцах воскликнул он. — Мало было им балрога!       Он тяжело облокотился о перила и опустил голову. Изнутри поднимался страх, неконтролируемый, обжигающий. Трандуил чувствовал его приближение, чувствовал пламя, что начало облизывать щёку, выжигая до костей. Он закрыл глаза, вздохнул глубоко, медленно — но на висках выступил пот, заструился по спине липкой ледяной волной, пока внутри бушевало пламя.       — Думаю, на этом пока Совет можно считать оконченным, — раздался, будто сквозь туман, голос Синголло. Шорох отодвигаемых стульев, шелест шагов, и вскоре всё стихло. Только река шумела под ногами, изредка орошая ледяными брызгами пальцы. Трандуил не мог заставить себя открыть глаза. Это попросту было выше его сил. Мысль о том, что драконы действительно могут вновь стать реальностью, казалась выше его сил.       — Трандуил, — чужая ладонь легла на плечо, погладила осторожно. — Они не придут сюда, ты сам сказал.       — Ты в этом так уверена? — он вскинул голову, и Нарэлен невольно отступила — вид обожжённой щеки был таким же пугающим, как и несколько тысячелетий назад. Но на этот раз она всё же подняла руку и коснулась старых шрамов.       — Уверена, — прошептала тихо. — И ты тоже должен быть уверен.       — Но я не могу, — его голос дрогнул. Лицо вновь приобрело обычный вид, и Трандуил открыл глаза. — Я не могу забыть это. Единственное, о чём я никогда не смогу забыть окончательно.       Нарэлен осторожно погладила его по щеке и попыталась улыбнуться, чувствуя, как щиплет от слёз глаза: сейчас он казался ей совершенно беспомощным, а страх в его глазах пугал и её. Потому что Трандуил ничего не боится. Не может бояться. Хотелось забрать себе все его страхи. Забрать навсегда. Но сделать этого она не могла. И Нарэлен сделала единственное, что было ей под силу сейчас: шагнула к нему, осторожно касаясь его губ, чувствуя их солёный вкус и не понимая, чьи слёзы смешиваются с дыханием. Просто целуя, без каких-либо мыслей, с одним желанием — дать понять, что она рядом.