Начни сначала. Владыка

             2758 г.Т.Э.              Война между гномами и драконами всё же разразилась, и худшие опасения Трандуила подтвердились: драконы по-прежнему были умны и почти несокрушимы. Вытеснив гномов из Эред Митрин, драконы засели в их подземных дворцах, но вот надолго ли?.. Спустя год в Одинокой Горе вновь стало многолюдно: из разорённого королевства в Эребор пришёл Трор. Кузнецы, жившие там века после ухода Королей-под-Горой, приняли его с радушием, и вскоре королевское знамя вновь развевалось у входа в подземный город. Трандуил отправил к наугрим делегацию во главе со Сварном, предлагая дружбу и сотрудничество. На севере ему нужны были союзники, а не враги. Впрочем, Трор не стал спорить и принял предложение, прислав в подарок три сундучка с драгоценными камнями, золотом и безделушками. Больше эльфы гномов не беспокоили, как и гномы — эльфов, ограничившись торговлей и обменом через Эсгарот. Так было проще для всех; к тому же, в Озёрном городе часто появлялись как нандор, так и наугрим.       Но если на северных границах было спокойно, то юг и запад грозили вот-вот заполыхать. Тьма сгущалась, обступая кольцом мрака, и орки хлынули со склонов Мглистых гор, разоряя Эриадор. Эльфы не вмешивались, затаившись и охраняя свои границы. Имладрис, Лориэн, Лихолесье — эльфийские королевства потихоньку становились легендами, которые рассказывали друг другу люди у каминов. А сами эти «легенды» день за днём пытались сохранить шаткий мир в своём доме, противостоя Злу, о существовании которого большинство жителей Средиземья и не подозревало, потому что давно о нем забыло…       Мощь Саурона росла. Медленно, но верно она копилась и нарастала, напоминая нагревающийся на огне металл: пока еще можно дотронуться, но еще миг — и вот-вот начнёт прожигать плоть до кости. Трандуил ощущал этот гнёт постоянно: иногда слабее, чаще — сильнее. Но дни, когда можно было вздохнуть полной грудью, давно прошли. Не помогали даже настойки Айвендила, и только меч по-прежнему сдерживал злую волю, пытавшуюся подчинить себе Владыку.       Рохан полыхал в огне войны. Орки полчищами накатывали на Эдорас, обступали город, сжигали селения вокруг и мародёрствовали. Гондор не мог прийти на помощь, сражаясь с атаковавшими его пиратами. Вести приходили редко и отрывочные — мало кто из эльфийских разведчиков, следуя приказу Владыки не рисковать жизнью, решался пересечь охваченную войной страну. Ни Лориэн, ни Лихолесье не послали на подмогу ни одного эльфийского воина, предоставив эдайн самим справляться с проблемами. Эльфийские Владыки помнили о Последнем Союзе. Помнили, что пообещали не вмешиваться больше в конфликты Средиземья. Но еще чаще вспоминали о том, что смуту в свободных землях сейчас сеял именно хозяин Кольца. И уж точно не забыли, что именно адан не пожелал положить конец Злу и не швырнул Кольцо в жерло Ородруина.       Орки пытались подобраться к Лориэну, но сила Галадриэли и её Кольца удерживала их. В Лихолесье у стен Дол Гулдура регулярно попадались многочисленные отряды, но во владения Трандуила они не заходили — его волшебство не давало силам Зла сделать лишний шаг. Имладрис и вовсе оказался в окружении, зажатый меж гор, под которыми собирались армии. Тёмные времена вновь вернулись в Средиземье, и каждый теперь был сам за себя.                     — Эдорас захвачен, — Трандуил раздражённо отбросил послание в сторону и потёр виски. — Король Хельм укрылся в горах с большинством жителей. Что будет, если в Рохане поселятся дунландцы и истерлинги? Такое соседство не будет желанным.       — Что ты предлагаешь? — спросил Синголло. — Отправить пару тысяч воинов на помощь?       — В зиму? — Трандуил покачал головой. — Их первый союзник — Гондор. Но он молчит. Зло набирает силу, Клыки Мордора давно заброшены потомками эдайн, что обещали когда-то стеречь вход в Страну Мрака. Орки разгуливают по Эриадору, как по своим владениям. А что делает Белый Совет? Выжидает!       Последнее слово Трандуил ядовито выплюнул, машинально погладив рукоять меча. Его злило собственное бессилие. А тут ещё и холода наступили слишком рано: просто ночью ударили морозы, и все листья к утру осыпались под ноги, укрыв землю плотным ковром. С каждым днём морозы крепчали, а затем налетела снежная буря, которая длилась три дня. Северные селения занесло по самые крыши, многие дома пришлось откапывать. Проблем было достаточно, а теперь ещё и война в Рохане…       — Айвендил написал Митрандиру. Тот говорил, что Курунир вёл переговоры с наместником Гондора о дозволении поселиться в Изенгарде, — Трандуил покачал головой: — Конечно, ещё один майа так близко — это хорошо. Но как по мне, Курунир не внушает доверия.       — Среди майар было достаточно предателей во времена Моргота, — задумчиво проговорил Синголло. — Но сейчас остался лишь один балрог в Мории да Саурон. Не думаешь же ты, что у Саурона хватило бы мощи, чтобы подчинить себе Курунира?       — Курунир неглуп, его просто так не взять, — закинув ногу на ногу, Трандуил покачал носком сапога в воздухе. — Но он самолюбив и горд.       — Кого-то мне это напоминает, — пробормотал Синголло, едва заметно улыбнувшись. — Думаю, пока стоит радоваться из-за этого соседства, начать переживать мы всегда успеем.       — Это точно, — Трандуил усмехнулся. — Ты заготовил достаточно вина для свадьбы Даэрона и Тауриэли?       — А что, он уже подарил ей кольца? — встрепенулся Синголло. — Почему я ничего об этом не знаю?       — Он зачастил в кузницы. Явно не для того, чтобы выковать себе лютню.       — В кузницы, говоришь? — Синголло хитро прищурился. — А сам ты там не слишком частый гость?       Трандуил невольно смутился, отводя глаза. Время шло, а после того поцелуя, случившегося почти два столетия назад, в отношениях с Нарэлен почти ничего не изменилось. Точнее, изменилось всё, но в какую сторону — было неясно. Они стали больше разговаривать и чаще видеться, но говорили в основном о работе Нарэлен или о том, что творится в лесу, — а виделись в кузнице или на советах. На праздниках не подходили друг к другу, не заговаривали лишний раз, словно боясь переступить незримую черту. Не друзья, не любимые, не любовники. И такое положение дел раздражало Трандуила, просто ненавидевшего неопределённость.       — У неё почти получилось, — несмотря на смуту в душе, голос звучал ровно и спокойно. — Создать меч, подобный мечам работы гондолинских мастеров.       — Серьёзно? — брови Синголло взлетели вверх. — И что, они будут светиться при приближении орков?       — Нет, светиться не будут, — улыбнулся Трандуил. — Иначе наша армия выглядела бы довольно-таки странно, согласись. Если хочешь, сходим завтра вместе, Нарэлен как раз собиралась показать то, что получилось.       — А я вам не помешаю? — лукаво посмотрел на друга Синголло, получив в ответ укоризненный взгляд.       За ночь мороз окреп, и деревья жалобно поскрипывали. Трандуил, кутаясь в подбитый соболиным мехом плащ, нетерпеливо расхаживал по внутреннему двору, ожидая Синголло.       — Скорее бы весна, чтобы вернуться домой, — раздалось за спиной. — Как ты живёшь в этом дворце, здесь же столько народа!       — Рядом с моими покоями почти всегда тихо, — улыбнулся Трандуил. — Идём?       Дорожка к кузнице была тщательно расчищена, снег лежал по бокам рыхлыми свежесобранными горками.       — Было бы теплее — можно было бы построить снежный город в саду, — задумчиво проговорил Трандуил. — А может, сделать ледяной?       — Можно, давно ничего подобного не делали.       — Надо как-то отвлечь народ от холода и зимы.       Сейчас во дворце действительно было шумно: многие жители северных селений перебрались сюда, воспользовавшись предложением Владыки переждать небывалые морозы.       — Турниры давно не проводились, — напомнил Синголло. — И королевской охоты давно не было.       — Мне не до охоты сейчас, — вздохнул Трандуил. — Хотя отвлечься стоило бы.       Двери в кузницу были распахнуты, и из них на улицу вырывался густой пар. Вода в бочках, стоявших у входа, замёрзла. Как только они подошли, навстречу вышла Нарэлен, держа в руках багровый меч. Не заметив Трандуила и Синголло, она подошла к ближайшему сугробу и воткнула меч в снег, потом достала, подняла руку и повела запястьем. Меч запел, рассекая воздух.       — Это он? — негромко спросил Трандуил.       Нарэлен вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, но тут же улыбнулась, подходя ближе:       — Нет, это уже второй. У этого ещё надо доделать рукоять.       — Можно? — Синголло протянул руку, и в ладонь легла гладкая, ещё тёплая рукоять. Меч был не слишком длинным — всего полтора локтя, узким — в пол-ладони, лезвие его было остро заточено с одной стороны по всей длине, с другой — наполовину. Дол ближе к гарде расходился в стороны, переходя в тонкий узор из листьев. Синголло отошёл на несколько шагов и сделал выпад.       — Если этот ещё не готов, не могу представить себе первый, — восхищённо пробормотал он.       — Сейчас, — Нарэлен, улыбаясь, наблюдала за ним. Бросив быстрый взгляд на Трандуила, она скрылась в кузнице и вышла спустя минуту с похожим мечом. Рукоять его была оплетена кожаным шнуром и проволокой — для защиты от латных рукавиц; концы шестиугольной в сечении крестовины были наклонены к лезвиям.       Трандуил восхищенно вздохнул: хорошо укрепленная гарда не только защищала руку от случайного соскальзывания вражеского оружия и страховала от неудачного парирования, но и позволяла намеренно «принять на себя» удар тяжелого орочьего меча, скользящего вдоль выдвинутого ему навстречу клинка, взять острие противника под контроль и отвести его в сторону, почти не меняя положения собственного оружия. Да что там — такая укрепленная крестовина, пожалуй, обладала достаточным запасом прочности и для того, чтобы принять на себя не только скользящий, но и рубящий удар, не прогнувшись!       — Чтобы завершить работу с рукоятью, нужно два дня. Мы только неделю назад выбрали окончательный вариант вместе с мастерами.       Трандуил взял меч и положил его на ладонь, проверяя балансировку. Потом подбросил и тут же поймал, крепко сжимая рукоять.       — Состав стали почти идентичен гондолинскому, — тихо сказала Нарэлен. — Доделаю второй меч, отдохну — и буду набирать учеников. Мы сможем полностью перевооружить армию через три года.       — Если будете работать день и ночь? — нахмурился Трандуил. — Хвала Оромэ, война ещё не стучится в нашу дверь, не стоит работать на износ.       — Мне это не сложно, — Нарэлен пожала плечами.       А в следующую секунду она рухнула на колени, хватаясь за голову. В мозгу словно разорвалась тысяча крохотных огненных шаров, в глазах потемнело, и Нарэлен открыла рот, судорожно хватая ледяной воздух. Снег окрасился в алый — из носа хлынула кровь, но Нарэлен ничего этого не замечала: крепко зажмурив глаза, она пыталась погасить пожар, вспыхнувший внутри, охвативший все тело. Кожа, кости, мышцы — всё плавилось и выворачивалось наизнанку, но ни одного звука не могло слететь с пересохших губ. Слёзы мешались с кровью, а в голове грохотал насмешливый голос, сухой и жаркий, как дыхание пламени. Он соблазнял, предлагал, сулил и угрожал, шепча на злом каркающем наречии, от одного звука которого становилось больно.       — Трандуил! — испуганно воскликнул Синголло, когда Нарэлен упала на колени, а ее руки впились в снег, царапая ледяную корку.       Трандуил моментально оказался рядом, пытаясь схватить ее в охапку, но Нарэлен словно одеревенела, не двигаясь с места, только дрожала мелкой дрожью, задыхаясь от боли. Он пытался пробиться к ней, пытался нащупать нить сознания, но всё скрывалось за багровой пеленой боли. Трандуил сел прямо в сугроб, с силой прижимая её к себе, не обращая внимания на кровь, моментально пропитавшую серебристый плащ и седой мех. Закрыл глаза, медленно укачивая Нарэлен в руках, зашептал, задевая губами ухо, пытаясь пробиться к ней.       Ему было страшно. За неё — так страшно, как не было никогда ранее. Знать с абсолютной точностью, что именно она чувствует, видеть это со стороны и понимать, что почти ничем не можешь помочь. Трандуил не допускал даже мысли о том, что Саурон действительно может завладеть сознанием Нарэлен. Потому что если бы это случилось, ему пришлось бы её убить…       Синголло замер над ними, переводя взгляд с бледневшего на глазах лица Трандуила на окровавленное лицо Нарэлен и обратно. Стоять так и ничего не делать было мучительно, но он прекрасно понимал, что единственный, кто может сейчас помочь, уже делает всё возможное. Трандуил обнимал нолдиэ крепко, шептал прерывисто снова и снова одну и ту же фразу — с глухим отчаянием, от которого по спине бежали мурашки.       — Не поддавайся, не уходи, не оставляй…       Нарэлен хотелось сдаться. Там, за порогом изнуряющей боли обещали темноту и тишину — блаженную, что окутает ее всю и навсегда избавит от сожалений, страхов и застарелых душевных ран. Хотелось раскинуть руки и рухнуть прямо туда, в бездонную пропасть, и падать, падать, падать, зная, что никогда не достигнешь дна…       Голос — родной, слишком невероятный в этой тьме — с трудом пробивался сквозь тёмное наречие, крепчая с каждым ударом сердца. Зло оскалившись, пламя начало отступать, поддаваясь натиску ярко-зелёных плетей, что хлестали наотмашь. Свежий воздух, цветущие яблони, блеск солнца на водной глади — мир наполнился звуками, запахами, задышал и задвигался. Нарэлен глубоко вздохнула и с трудом разлепила веки, — чтобы с удивлением обнаружить себя в крепких объятиях Трандуила. Она подняла на него глаза, прошептала хрипло:       — Спасибо.       Трандуил не ответил, только прижал ее к себе крепче, осторожно поглаживая по спине, в то время как другая рука мягко массировала затылок, прогоняя последние остатки безумия. С момента, как Нарэлен упала в снег, минуло от силы десять минут, но всем троим эльфам казалось, что прошла вечность. Она медленно выпрямилась, зачерпнула снег, стирая кровь с лица, и поёжилась, только сейчас осознав, что сидит на снегу, что штаны на коленях промокли, а мокрые волосы начинают покрываться коркой льда. Трандуил медленно поднялся, пошатнувшись; опёрся о руку Синголло, тут же оказавшегося рядом.       — Саурон решил прибрать к рукам нашего кузнеца? — тихо спросил он.       Трандуил кивнул, протягивая руку Нарэлен, помогая ей подняться. По телу разливалась слабость, пальцы мелко подрагивали, и всё, чего хотелось сейчас — добраться до дворца и лечь. На груди расплылось бурое пятно, выделяясь на серебре багровым оком.       — Там в кузнице мой плащ, — с трудом вымолвила Нарэлен, обхватывая себя руками. Её зубы начали отбивать звонкую дробь: на смену обжигающему пламени пришёл леденящий холод. Синголло кивнул и скрылся внутри, а Трандуил распахнул плащ, обнимая её, заключая в тёплый кокон пушистого меха.       — Надо придумать тебе оберег, — сказал он, глядя поверх её плеча. — Что-то, что будет защищать, из чего ты будешь черпать силы, когда почувствуешь приближение чужого разума.       — У тебя есть такой? — спросила она, прижимаясь к живительному теплу, черпая силы просто от того, что он стоит так близко.       — Да, — в голосе Трандуила послышалась улыбка. — Твой меч.       — Правда? — Нарэлен подняла глаза. — Ты не шутишь сейчас?       — Нет, — он смотрел на неё, отстранённо думая, что никогда ещё она не была красивее, чем сейчас — бледная, с размазанными по лицу полосками крови, с лихорадочным блеском серых глаз. Рука сама потянулась к виску, убирая жёсткую влажную прядь за ухо. — Всё будет хорошо, — эти слова вырвались сами, и Трандуил не был уверен, кому они адресованы: ей или самому себе.       Обратно все трое возвращались через сад, стараясь не попасться на глаза никому из подданных. Поднявшись по лестнице, ведущей на балкон, они оказались в покоях Трандуила, и только тут он позволил себе показать слабость, обессиленно опустившись в кресло и закрыв глаза. Нарэлен буквально рухнула в соседнее кресло, её всё ещё трясло. Синголло же бросился к камину, подкидывая в огонь дрова, и несколько раз с силой сжал небольшие мехи, лежавшие рядом.       Шевелиться не хотелось, сил не было даже на то, чтобы открыть глаза — Трандуил с трудом помнил, как они вообще добрались до дворца. Последние несколько минут выпали из памяти; только воспоминание об атаке, которой подверглась Нарэлен, было ярким и свежим. В руку ткнулся прохладный металл, пальцы скользнули по знакомым очертаниям кубка. Запахло травами, — остро, резко, — и Трандуил наконец приподнял веки, чтобы тут же поморщиться от казавшегося слишком ярким света. Синголло стоял напротив, пытаясь заставить Нарэлен открыть рот и проглотить питье. Отдача после произошедшего оглушила обоих, но Трандуил всё же был более привычен к подобным атакам. Глубоко вздохнув, он залпом осушил кубок — и вновь откинулся на спинку кресла, ожидая, когда питье подействует.       Как и всегда, в голове будто мазнуло сквозняком, разом выветривая ядовитый туман. Если бы слабость проходила так же быстро… Раздражённо посмотрев на подрагивающие пальцы, Трандуил сжал кулак, глядя, как побелели костяшки. Потом тяжело вздохнул и медленно поднялся, морщась от полыхнувшей в висках боли. В этот момент Нарэлен сделала наконец глоток и глухо закашлялась, открывая глаза.       — В этот раз Саурон превзошёл сам себя, — глухо проговорил Трандуил, снимая плащ и отбрасывая его в угол — слуги заберут.       — Как часто тебе приходится сталкиваться с подобным? — голос Нарэлен звучал надтреснуто, но на лицо постепенно возвращались краски.       — Часто, — коротко ответил Трандуил, поймав заинтересованный взгляд Синголло. На самом деле тем, с чем приходилось жить каждый день, он старался не делиться. Ни к чему волновать близких, пока всё можно держать под контролем. Он встретился глазами с Нарэлен, буквально впиваясь взглядом в её лицо, ища следы недавнего потрясения, досадливо морщась — её губы всё ещё были бледно-голубого цвета.       — Тебе надо в купель, в тёплую воду, чтобы отогреться.       — Позже, — покачала головой Нарэлен. — Если позволишь, я займу твоё кресло на неопределённый срок.       — Ну уж нет, — Трандуил шагнул к ней; склонился, легко беря на руки. — Чем быстрее ты смоешь с себя воспоминания об этой дряни, тем лучше.       — Откуда в тебе столько сил? — пробормотала Нарэлен, прикрывая глаза и уютно устраиваясь в его руках.       — Привычка, — буркнул Трандуил, перехватывая её удобнее и поворачиваясь, чтобы отнести в купальню. Синголло кашлянул, привлекая внимание, и многозначительно улыбнулся. Трандуил нахмурился, качнул головой, словно отвечая на безмолвный вопрос, и обогнул кресла. — Откроешь дверь? — попросил он друга, в следующее мгновение переступая через порог.       Зелёный с золотыми прожилками мрамор, пар, поднимающийся из воды, и орхидеи, спускавшиеся с древесных балок — Трандуил попросил переделать купальню пару сотен лет назад, когда для цветов стало не хватать места в оранжерее. И теперь здесь всегда витал лёгкий, едва заметный аромат, смешиваясь с запахом ароматических масел. Усадив Нарэлен на прохладную мраморную лавку, он принялся деловито расшнуровывать ее куртку, стаскивая с плеч. Синголло незаметно прикрыл дверь и отправился на поиски Кутэгила: до завтрашнего дня Владыку беспокоить не стоило.       Не заметив, что они остались одни, Трандуил неспешно снял с Нарэлен сапоги и потянулся к рубашке, легко распуская завязки у горла. Тонкие пальцы обхватили его запястья, отводя в сторону.       — Я сама, не надо, — тихо и немного смущённо прошептала она. Трандуил, стоящий перед ней на коленях, поднял глаза. Тишина, повисшая меж ними, казалась осязаемой, только звонко журчал водопад, стекая в прозрачный бассейн. Трандуил медленно поднялся, глядя теперь сверху вниз, и, нехотя кивнув, вышел.       Поначалу в том, чтобы раздеть Нарэлен и помочь ей опуститься в тёплую воду, для него не было ничего особенного. Трандуил не задумывался, насколько двусмысленно могут быть расценены его действия, и просьба Нарэлен будто вытолкнула его из рассеянности, в которой он пребывал всё это время. В жар бросило резко, и только влажное тепло купели позволило скрыть, как вспыхнули щёки. Влетев в спальню, Трандуил прислонился к закрывшейся за спиной двери, тяжело дыша, поднимая глаза к потолку. Желание вернуться, коснуться её отдавалось физической болью в теле… Несколько раз глубоко вздохнув и медленно выдохнув, он усмирил бешеный стук сердца и прошёл в комнату.       Отстегнув меч, Трандуил вернул его на подставку, точно зная, что сегодня Саурон уже не вернётся. После каждого сражения, что они выдерживали друг против друга, дух майа затихал и успокаивался на пару дней, набираясь сил. Потянув завязки камзола, Трандуил снял его, оставшись в одной рубашке, стянул сапоги и вошёл в гардеробную. Вернувшись с небольшим сундучком, он сел за стол и поставил его перед собой. Трандуил всеми силами старался не думать ни о чём, кроме оберега, в котором сейчас остро нуждалась Нарэлен. Мысль о нём пришла сразу — ещё там, у ворот в кузницу.       Почти не глядя на остальные вещи, на портреты, письмо и шкатулку, он достал бледно-зелёный берилл на тонкой цепочке. Когда-то камень был его кольцом. Когда-то он был кольцом Нарэлен. Сейчас же должен был оберегать, давать защиту, делиться силой с ней в случае необходимости. Трандуил откинулся в кресле, сжимая прохладный камень в ладони, легко скользнул сознанием внутрь, в прозрачную пустоту, пока не заполненную ничем. Когда-то он так же зачаровывал камни на своих перстнях, и теперь не составило труда опутать берилл тонкими светящимися нитями, заплетая их в сложный узор, который вспыхивал при каждом новом слове песни, что Трандуил произносил про себя. Нарэлен оставалось только наполнить камень своей силой, сплести с его плетением и всегда носить с собой.       Решив, что прошло достаточно времени, и Нарэлен точно успела прийти в себя, Трандуил приоткрыл дверь в купель и тихо окликнул эльфийку. Тишина. Вероятно, она задремала, как нередко делал и он, забываясь и забывая обо всех проблемах и заботах. Неслышно ступая босыми ногами по влажному мрамору, Трандуил подошёл к бортику и склонил голову набок, разглядывая спящую. Вымытые волосы Нарэлен собрала на макушке в узел, на который оперлась, как на подушку.       Острые ключицы, острые скулы, брови вразлёт — она всегда казалась ему олицетворением клинка — стремительного, ловящего лезвием заходящее солнце во время удара. Но сейчас, глядя на тонкие голубые жилки, проступавшие под бледной кожей, Трандуил думал о том, как на самом деле Нарэлен уязвима, хоть и не показывает этого. Желание оберегать и защищать прошло обжигающей волной по телу — внезапное, сбивающее с ног. Он осторожно опустился на колени у купели и бережно положил на ее грудь камень, застёгивая цепочку. Нарэлен вздрогнула и резко открыла глаза, стоило прохладному бериллу коснуться кожи.       Сталь в её глазах вспыхнула, отражая бледно-голубой лёд, и в следующую секунду её кожи коснулись кончики его пальцев.